Я кивнул, понимающе. Потом я решил поделиться своими знаниями:

— Я читал в одном из трактатов в Библиотеке Висячих Садов, что магия земли тесно связана с понятием резонанса. Каждый минерал имеет свою частоту колебаний, свою вибрацию. Маг земли, по сути, настраивается на эту частоту и может манипулировать ею, изменяя свойства материала. Это правда?

Скалз повернулся ко мне, его серые глаза округлились от удивления:

— Ты… ты действительно читал об этом? Да, это совершенно верно. Резонанс — это ключевое понятие в магии земли. Каждый минерал имеет свою частоту, и маг должен настроиться на неё, чтобы эффективно работать. Это требует тонкого чувства и опыта. Но я удивлён, что ты об этом знаешь. Это довольно глубокая тема, даже для магов земли серебряного ранга.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть скромно:

— Ну, я много читал. Магия земли меня интересует: понимание принципов помогает в артефакторстве. Например, когда я работаю с кристаллами (селенитом, раухтопазом, малахитом) я учитываю их кристаллическую структуру и резонансные частоты. Это помогает мне создавать более эффективные артефакты.

Скалз медленно кивнул, его взгляд стал задумчивым:

— Да, это логично. Артефакторство и магия земли пересекаются в этом аспекте. Ты… ты действительно глубоко погружён в теорию, Яр. Я впечатлён.

Я улыбнулся, принимая комплимент. Мы продолжили обсуждать различные аспекты магии земли: от практических применений до теоретических основ. Скалз оказался отличным собеседником, и я узнал или подтвердил много новых мелочей из его опыта. В свою очередь, я делился некоторыми своими знаниями из книг и своими размышлениями, и маг, казалось, ценил мой вклад в разговор.

В какой-то момент наша беседа перешла на тему механических големов: тех самых бронзовых жучков, которых я видел в доме Элиаса Зольника. Я вспомнил, как они ползали по стенам, охраняя дом, как их синие кристаллы мерцали в полумраке. Эта тема меня очень заинтересовала.

— Элиас, — обратился я к старому библиотекарю, сидевшему рядом со Скалзом, — а поведайте, пожалуйста, нам подробнее про тех механических жучков, что я видел у вас дома. Как они работают? Это алхимия, магия, все вместе или что-то ещё?

Элиас повернулся ко мне, его измождённое лицо оживилось, а глаза заблестели интересом:

— Ах, мои стражи! Да, это интересная тема. Они — результат синтеза механики, алхимии и зачарований. В основе — бронзовый каркас, который я сам собрал по чертежам из старых трактатов. Внутри — алхимические реагенты, которые при смешивании высвобождают дурманящий газ. А на внутренней поверхности бронзы — сложные схемы зачарованиё, которые задают программу поведения: патрулировать территорию, реагировать на чужих, атаковать при активации мной определенного сигнала.

Я слушал, затаив дыхание. Это звучало невероятно сложно.

— А можно ли мне как-то… увидеть это изнутри? — спросил я осторожно.

Элиас повернулся ко мне, и в глазах появился интерес: не просто вежливый, а искренний, почти детский.

— Конечно, Яр. Я буду рад показать тебе устройство одного из моих стражей. Это действительно сложная тема, и одного разговора тут недостаточно. Когда ты в следующий раз навестишь меня, я полностью разберу одного жучка — покажу тебе каркас, алхимические резервуары, схемы зачарований, механизм движения. Ты сможешь всё изучить своими руками. Думаю, тебе это пригодится в твоём ремесле.

Я кивнул, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. Механические големы — это была область, в которой я почти ничего не понимал. Моё артефакторство касалось в основном зачарований кристаллов, металлов, создания магических инструментов и я лишь недавно начал делать простенькие механизмы, вроде тяни-толкай, поглощай, излучай или издавай определенный звук. Самым сложным моим устройством, по сути, был тот самый маг бот второй модели, развивать который у меня пока не доходили руки. Соединение механики, алхимии, более сложного программирования и магии в одном подвижном устройстве — это была совсем другая лига. Возможность увидеть такое изнутри, разобрать, понять принцип работы и перенести на работу своего дара — это было бесценно.

— Спасибо, учитель, — сказал я искренне. — Я обязательно приду. Мне очень интересно.

Элиас улыбнулся лёгкой, почти незаметной улыбкой и кивнул. Скалз, сидевший рядом с ним, тоже кивнул, одобряюще:

— Это хорошая идея. Механические големы — это редкость, и мало кто умеет их создавать. Если ты освоишь хотя бы базовые принципы, Яр, это выделит тебя среди других артефакторов.

Мы продолжили беседу, но уже не так интенсивно. Разговор плавно перетекал от одной темы к другой: от магии к погоде, от погоды к урожаю на хуторе, от урожая к ценам на зерно в столице. Успели поговорить и о моем пополнении в виде редкой породы хряков, изысканных кур и ослика. Время за этими неспешными, почти ленивыми разговорами летело незаметно. Я и не заметил, как мы проехали пару-тройку вёрст, и впереди уже показались очертания внешних стен Аргониса.

Стены были массивными, сложенными из огромных серых каменных блоков (что казались почти белыми летом), покрытых зелёными подтёками мха и лишайника. Они возвышались метров на десять-двадцать, а может и больше, окружая столицу широким кольцом. На вершине стен виднелись зубцы и башни, где горели факелы и маячили силуэты стражников. Ворота, через которые мы въезжали, были широкими, достаточными для того, чтобы через них могли проехать две-три повозки одновременно. Массивные деревянные створки, окованные железом, были распахнуты настежь, и мы проехали под каменной аркой, где над нашими головами нависал частично опущенный механизм подъёмной решётки — толстые железные прутья, способные перекрыть проход в случае опасности.

Стражники у ворот — двое мужчин в кольчугах и шлемах, с копьями в руках — окинули нас ленивым взглядом, но не остановили. Повозка с двумя магами, людоволком-возницей и молодым парнем в плаще не вызывала у них подозрений и не требовала пошлины, да и серого получеловека, кажется они признали, все-таки каждые пару дней тут проезжаем как-никак. Мы проехали мимо, и я почувствовал, как атмосфера изменилась: за стенами был деревенский и полудикий мир осколка, а здесь — цивилизация, пусть и шумная, грязная, опасная, но всё же цивилизация.

Мы миновали врата внешних стен Аргониса и вскоре въехали за периметр пирамиды. Здесь, на первом уровне города, жизнь кипела даже в вечернее время. Окна светились изнутри тёплым жёлтым светом свечей и масляных ламп, а из некоторых доносились звуки разговоров, смеха, детского плача. Запахи были густыми и смешанными: жареное мясо, пряности, дым от очагов, конский навоз, моча из переулков, сырость от каменных стен. Где-то неподалёку играла музыка: скрипка или что-то похожее, и чей-то хриплый голос пел народную песню.

Повозка медленно продвигалась по улицам, огибая прохожих, собак, кучи мусора. Сергей вёл Бурю осторожно, натягивая поводья, когда кто-то переходил дорогу. Мы ехали в сторону дома Скалза. Я знал, что он живёт где-то на первом уровне, в приличном районе — не в трущобах, но и не в богатых кварталах. Наверное, это был район средних ремесленников, мелких торговцев, мастеровых — людей, у которых были деньги на нормальное жильё, но не настолько, чтобы подняться выше по социальной лестнице пирамиды.

Небосвод и стены твердыни над нами уже окрашивался в закатные тона. Огромный жёлтый кристалл на вершине дворца, который весь день освещал осколок, теперь постепенно тускнел, и его свет становился всё более красноватым. Небо, которое днём было ярко-голубым, пускай в испещренное облаками, теперь наливалось алыми оттенками. Воздух становился прохладнее, и я поправил свой плащ, накинув его плотнее на плечи. Свитер Ани, который я носил под плащом, хорошо согревал меня, и я был благодарен ей за это.

Вскоре мы свернули на одну из боковых улиц, более узкую и тихую. Здесь было меньше народу, и дома выглядели опрятнее: стены свежее, окна целее, двери покрашены. Сергей притормозил Бурю, и Скалз показал ему рукой на один из домов справа: