Первым делом я создал односторонний портал в подобное место. Я попытался представить себе его в голове: что-то вроде пустого пространства, не привязанного ни к одной точке мира. Сказался мой опыт посещения духовных миров орихалковых артефактов: когда я зачаровывал перстни, я погружался в их внутренние пространства, видел туман, возводил алтари. Так что, это видимо отразилось на полученный результат.

Там, по ту сторону разлома, тоже покоился туман. Вот только не пурпурно-алый, как в орихалке, а серовато-белый, нейтральный, безликий. Он не давил, не шептал, не пытался заглянуть мне в душу. Просто висел, спокойный и бесконечный, как утренняя дымка над рекой.

Через дыру с ладонь я спокойно мог разглядеть, что там внутри: ничего особенного, просто белесая муть, уходящая вдаль. Но вот пощупать или походить внутри никак пока это не позволяло. Я мог заглядывать и закидывать туда предметы, но сам не мог проникнуть внутрь из-за размеров двери и соображений безопасности. Не хватало ни силы, ни точности настройки, чтобы расширить его настолько, чтобы протиснуться самому.

Я закинул туда обычный камушек с речки. И вот что интересно: он замедлил свой полёт внутри, будто оказавшись в густом киселе, и повис в этой дымке на расстоянии вытянутой руки, не падая и не двигаясь. Словно время там текло иначе, словно пространство было плотнее, тягучее.

Я полюбовался на эту картину пару секунд, а потом прервал заклинание. Разлом схлопнулся, как ему и положено. И когда я вновь попытался его вызвать, камешка на месте уже не оказалось. Пусто. Белесая муть и ничего больше.

Куда он пропал? Где он теперь? Я понятия не имел. Может, его выкинуло в какое-то другое место, может, растворило, может, он до сих пор висит где-то в том бесконечном киселе, но найти его я не мог. Эксперимент с голым заклинанием провалился: без якоря, без структуры, подпространство было слишком нестабильным и непредсказуемым, чтобы хранить что-либо.

Вывод напрашивался сам и был очевиден: нужен артефакт.

И тут я, конечно же, вспомнил про перстни. По привычке я начал с того материала, что было жальче меньше всего: с бронзы, разумеется. И по всё той же причине — с перстня. Вначале с яшмовым камнем.

Я расплавил небольшой кусочек бронзы, вытянул его в кольцо, вставил в оправу гладкий красно-коричневый камень яшмы. Зачарование требовало много духовных частиц, я чувствовал, как мана утекает из меня потоком, но всё же прошло вполне успешно. Я вплёл в метку сложную структуру: не просто «открыть дыру в никуда», а «создать стабильный карман, привязанный к этому перстню, открывающийся по моей воле».

И на сей раз, пространство после схлопывания двери никуда не исчезало. Я мог спокойно его открыть, набравшись смелости, сунуть руку в разлом и увидеть очередной закинутый камешек на своём месте. Он лежал там, где я его оставил, на той самой «поверхности», которой, по сути, не было.

В ходе экспериментов выяснилось, что при помощи бронзового перстня с яшмой я мог создавать подпространственный мешок примерно в пару кубических метров. Не так уж и мало для десяти граммов бронзы! Пускай зачарование требовало порций духовных частиц не меньше, чем на орихалковые. Но не эта была плохая новость: это пространство, при всей своей кажущейся устойчивости, было всё же нестабильно и могло разрушить/повредить в разной степени своё содержимое. Это зависело от времени, проведённого предметами внутри, а также от количества оставленных вещей: чем больше и чем дольше — тем выше риск, что карман повредит/исцарапает/раздавит/раскрошит либо испепелит всё, что в нём лежит, пока я не наблюдаю.

Я задумался и из-за сходства серого тумана внутри кармана с тем пурпурно-алым, что видел в орихалковых артефактах, решил попробовать один трюк. Ведь там, внутри перстней, я не просто зачаровывал предмет — я строил алтари, создавал структуры из самого тумана. А что, если попробовать сделать то же самое здесь? Не просто оставить туман бесформенным, а придать ему форму. Построить из него что-то вроде жёсткой конструкции, ящика или малого помещения.

Я закрыл глаза, сосредоточился и вскоре начал лепить. Туман внутри оказался на удивление послушным и податливым, не то что орихалковый, что сопротивлялся каждому моему движению. Серая дымка сжималась, уплотнялась, застывала, словно глина в руках гончара.

И, как ни странно, у меня вышло.

В итоге был создан серый куб из материала, похожего на камень. Гладкие стены, ровный пол, плоский потолок — будто маленькая комната, вырубленная в скале. Вот только размеры пространства внутри тут же уменьшились: было два кубических метра, стало где-то около одного. Фактически, в четыре раза меньше, если считать по объёму.

Зато теперь это подпространство действительно было относительно стабильным. Камешки, что я туда закидывал, перестали парить и просто падали на «пол», оставаясь лежать там, где им положено. Я мог открывать карман хоть каждый час, хоть раз в день — и всё содержимое оставалось на месте, не рассыпаясь и не исчезая.

Что же, вполне неплохо для десяти граммов бронзы с яшмой. Даже очень неплохо.

Судя по моему опыту с другими материалами, я знал: чем благороднее металл и чем ценнее камень, тем больше и стабильнее будет пространство. Используя золото и более ценные камни, я мог бы увеличить этот кубик до настоящей кладовой в несколько квадратных метров. Идея была слишком соблазнительной, чтобы её не проверить.

Я достал из закромов новые золотые монетки, оставленные Егором ещё лишь вчера, кроме того, у меня были и мои старые золотые перстни на переплавку, что я никому пока не передавал, но всё равно пока жалко было терять их, переплавливая на эксперимент). Расплавил монетки, вытянул из золота кольцо, вставил в оправу крупный лабрадор — тот самый, что красиво переливался голубым и золотым.

Зачарование заняло больше времени и сил, чем бронзовый перстень, но результат того стоил. Я сотворил внутри серую кубическую комнату размером уже не в один кубометр, а добрых три-четыре. Настоящая мобильная кладовая! Я даже, разохотившись, сотворил внутри полки: несколько серых плит вдоль стен, чтобы можно было раскладывать вещи, а не валить их в кучу.

И тут же столкнулся с забавной закономерностью: чем более сложной была конструкция из спрессованной серой дымки внутри, тем меньше становилась моя мобильная кладовая. Полки съедали пространство. Каждая перегородка, каждая плита уменьшала полезный объём сама по себе, а также сжимало само пространство вокруг.

Однако была и хорошая новость из ещё одной любопытной вещи: портал внутрь открывался именно там, где я желал. Хочешь — открывай дыру у нижней левой полки, хочешь — у верхней правой. Стоило лишь сосредоточиться на нужной точке или даже оставленном внутри предмете, и разлом появлялся прямо там, избавляя меня от необходимости лезть рукой внутрь и шарить по углам в поисках нужной вещи.

Практично и удобно. Даже не глядя, я мог взять любой предмет, лишь подумав о нём: рука сама ныряла в разлом и доставала то, что нужно. А усложнив свою метку ещё чуть-чуть, я даже смог заранее знать содержимое кармана, если сосредоточусь, не открывая подпространство кольца вовсе. Просто чувство: там лежит молот, а там — мешочек с медяками.

Жаль, и все же, всё это стоило доли полезного внутреннего объёма. Но комфорт применения и экономия на пространственных дырах того стоили. Куда лучше знать заранее, что именно ты достанешь, чем вслепую шарить рукой в серой мгле, рискуя вытащить не то, что нужно.

Я надел золотой перстень на палец, где, как я теперь знал, лежало несколько флаконов с зельем. В перстне: в моей собственной маленькой кладовой.

«Внутри больше, чем снаружи!» — ликовал я про себя, вспоминая один культовый фантастический сериал из моего старого мира.

«Хмм, может тоже придумать этому типу артефактов имя? Что-нибудь тоже из аббревиатуры…» — подумал я про себя.

А тем временем, вечер тренировок закончился. Я выпил ещё один флакон настойки «Лунной печали», чтобы снять ментальную усталость, и пошёл ужинать, чувствуя себя так, будто сделал огромный шаг вперёд. Нет, не просто шаг, прыжок!