— Заждались? — окликнул я их, подходя ближе, и Гракх тут же вскинул голову, глаза его блеснули в свете фонаря искренним облегчением.
— Ххоззяин, — прошипел он своим особым, шипяще-хрипловатым голосом, — вы долго. Мы думали ззамёрззним тут ссовссем.
— А что ж вы на рынок не сходили, прикупили бы чего из теплой одежки или горячительных напитков, а? — удивился я, хотя, признаться, ответ и сам уже примерно понимал.
Ург Варг лишь угрюмо покачал головой и пояснил:
— Ошейники, хозяин. Люди сразу смотрят. Спрашивать начнут, откуда такие, чьи такие. А вдруг стража привяжется, иль недобрые люди какие? Оно нам надо, лишний раз светиться?
Резонно, чего уж там. Раб с ошейником нечеловеческой наружности, гуляющий по рынку без хозяина рядом, и правда мог привлечь ненужное внимание, особенно в праздничные дни, когда стража, как назло, усерднее обычного вылавливает всяких подозрительных личностей. Оно и понятно: в предпраздничные недели у карманников и мошенников самый сезон, вот стражники и рыщут, высматривают, кто не так себя ведёт.
— Мы тогда в «Золотой Якорь» пошли, — добавил Сергей, до этого молча стоявший чуть поодаль, привалившись плечом к боку повозки. — Меня там знают. Пустили погреться, эль дали за звонкую монету.
— Хорошо придумали, — кивнул я, признавая правоту такого решения.
Оно и правда: чем зря рисковать, лучше уж в тёплом трактире два часа скоротать, пусть Гракху этого тепла и не особо-то на долго хватило, судя по его виду.
Мы помогли Скарлетт и Элиасу забраться в повозку (старик, кряхтя, всё же сам смог вскарабкаться, отмахнувшись от моей протянутой руки с фразой «я ещё не настолько дряхлый, чтобы меня носили на руках, юноша»), сами уселись следом, и Сергей, щёлкнув поводьями, направил Бурю в сторону квартала алхимиков.
Путь наш пролегал как раз через торговые улицы, и там, стоило нам только свернуть за угол, перед нами открылась картина настоящего зимнего предпраздничного рынка: яркая, шумная, пахнущая специями, воском и чем-то ещё неуловимо праздничным. Торговые ряды здесь тянулись насколько хватало глаз, увешанные гирляндами из еловых веток, перевязанных красными и золотыми лентами. То тут, то там висели небольшие магические фонарики (не такие, как уличные, а именно праздничные, разноцветные: синие, зелёные, красные), что мерцали и переливались, отбрасывая на снег пёстрые тени. Народу было немало, несмотря на мороз: люди сновали между прилавками, кутаясь в тёплые шубы и накидки, кто-то торговался с продавцами, кто-то просто прогуливался, разглядывая товары, дети бегали между ног взрослых, визжа от восторга при виде очередной диковинки.
Я велел Сергею остановить повозку на пару минут: ну как тут пройти мимо, не заглянув хоть одним глазком? Да и подарки кое-какие домой не мешало бы прикупить, раз уж выпала такая возможность.
Мы прошлись вдоль рядов, и глаза, признаться, разбегались. Тут были прилавки со сладостями: засахаренные орехи, медовые пряники в форме звёзд и снежинок, засахаренные фрукты, нанизанные на палочки, будто леденцы, разноцветные леденцы на палочках в форме зверушек (в том числе энфилдов), тянучки из мёда и орехов, что продавщица (пухлая тётка в яркой шали) заворачивала в вощёную бумагу прямо на глазах у покупателей. Я не удержался, накупил целый мешочек всякой всячины: и орехов в меду для Ани, и пряников для Сил, и особую коробку леденцов для Скарлетт, чьи глаза при виде разноцветных сладостей загорелись почти так же ярко, как давеча в библиотеке.
Дальше пошли ряды с мелкими подарками и безделушками: резные деревянные игрушки, маленькие амулеты на удачу (обычные, не магические, скорее просто красивые побрякушки), расписные шкатулочки, тёплые шерстяные шарфы и варежки, вязаные шапки с помпонами. Я присмотрел для отца новый рубанок, вроде тех, что он всегда хвалил на рынке в Зорени, но такого качества у нас в деревне не сыскать: с удобной ухватистой рукоятью и хитрым лезвием. Для матери взял тёплый шерстяной платок с вышивкой цветов по краю: мягкий, приятный на ощупь, выкрашенный в тёплый бордовый цвет, что, как мне показалось, ей бы очень пошёл. Жаль, что лишь весной смогу им отправить, но ничего.
А ещё я не забыл и о своём учителе. Остановился у прилавка с чаями и травяными сборами, купил несколько небольших свёртков: редкий горный чай с ягодами, что, по словам травницы, отлично успокаивает нервы и помогает при бессоннице (а Элиас, зная его, наверняка частенько засиживается за книгами допоздна), да ещё коробочку засахаренного имбиря, тоже, говорят, штука полезная для стариковских косточек в мороз. Завернул всё в красивую бумагу, перевязал лентой: мелочь, а приятно, да и вдруг он не привык, что о нём кто-то заботится.
Кроме того, я наткнулся на амулет с темным адуляром, я даже узнал старика. Цена была: десять серебром. Что ж, проверив его своим чутьем я понял, что магии в нём почти не было, однако даже сейчас некая искорка оставалась, потому я не пожалел средств на его приобретение. По приезду домой тут же окуну его в свою коробку с речной водицей. А пока обойдется небольшим зарядом маны от меня. Спросил, есть ли старика что-то ещё, однако получил отрицательный ответ. Что паделать, но на всякий случай, я сказал ему:
— Если вдруг найдутся у вас ещё эти камешки, то можете смело приносить их в «Эхо Магии», я передам, чтобы у вас купили их по хорошей цене и дополнительной бижутерии вокруг не надо.
На том и договорились.
И ещё кое-что интересное ждало меня у одного из прилавков, откуда валил густой ароматный пар, а над самим прилавком висела деревянная вывеска с надписью: «Эликсир Солнцеворота». Я подошёл ближе, привлечённый запахом: пряным, тёплым, с нотками корицы, гвоздики и чего-то ещё, кисловато-фруктового. В большом медном котле, что подогревался снизу огоньком, булькала оранжевая, почти янтарная жидкость, от которой валил густой пар.
— Эликсир Солнцеворота, молодой господин! — расхохоталась продавщица, полная румяная женщина в тёплом платке, разливая напиток по деревянным кружкам для очередных покупателей. — Особый рецепт, только в праздники варим! Вино с пряностями, мёдом да ягодами, для тепла да хорошего настроения!
Ну надо же. Я невольно усмехнулся про себя: до боли знакомый рецепт, хоть и с местным колоритом. Ни дать, ни взять, глинтвейн, только тут его называют иначе, да ещё и историю какую-то приплетают про солнцеворот. А ведь местные даже и не видели никогда Солнца. Впрочем, кто я такой, чтобы жаловаться на хороший напиток?
Я тут же подумал о Гракхе, что всё ещё ходил рядом с нами, скукожившись от холода, и решил: а почему бы не побаловать беднягу? Купил один большой кувшинчик, тёплый настолько, что даже сквозь перчатки чувствовалось приятное тепло, и понёс его обратно к повозке.
— Держи, — протянул я кувшинчик Гракху, что тут же приподнял голову, принюхиваясь.
— Что это, ххоззяин?
— Пей, согреешься. Праздничный напиток такой.
Гракх, всё ещё немного настороженный (мало ли, вдруг хозяин решил подшутить), осторожно отхлебнул, и тут же его чешуйчатая морда преобразилась: глаза расширились, хвост, до этого поджатый, чуть дёрнулся.
— Ххоззяин! — воскликнул он с неподдельным восторгом. — Это жже… это прекрассно!
Он принялся жадно пить дальше, обеими когтистыми лапами обхватив кувшинчик, будто боялся, что кто-то отберёт, и уже через пару минут я с удовольствием заметил, как его знобящая дрожь постепенно унимается, а сам он расслабляется, привалившись спиной к борту повозки с блаженным видом. Тепло от эликсира, видать, и правда отлично прогревало не только желудок, но и всё тело изнутри: хвататься уж точно перестал.
— Вкуссно, ххоззяин, — прошипел он довольно, облизывая узким раздвоенным языком капли с чешуйчатых губ. — Тёплый ссовссем. Ххорошший напиток.
Ург Варг покосился на кувшинчик с некоторой завистью, но сам ничего не попросил (уж больно немногословный он, этот полуорк, привык молчать да делать своё дело), и я, заметив этот взгляд, не удержался, купил ещё один кувшинчик, но уже безалкогольного варианта, что продавщица тоже предложила, специально для детей да тех, кому пить хмельное не с руки. Ург Варг принял его молча, лишь коротко кивнув в знак благодарности, но по глазам было видно: приятно. Ну, и для остальных по кружечки, чего уж там.
