— Это… — начал он, и в голосе впервые прорезалась нотка неподдельного удивления, — довольно неожиданно, юный господин. Могу ли я поинтересоваться, каким образом вы получили доступ подобного уровня?

Я мысленно усмехнулся: ну вот, всё-таки не удержался, спросил. Но виду не подал, лишь пожал плечами с деланным равнодушием, будто речь шла о какой-то мелочи вроде покупки хлеба на рынке.

— Скажем так, — протянул я, — сегодняшний день выдался богатым на сюрпризы.

Больше говорить я ничего не стал, и Квинт, будучи человеком опытным и явно понимающим, где заканчивается его должностное любопытство, тоже не стал настаивать. Он лишь коротко кивнул, произнёс что-то вроде «Поздравляю вас, юный господин, это большая честь» (причём в голосе слышалось искреннее уважение, а не просто дежурная вежливость) и аккуратно убрал мою старую золотую карточку в один из ящиков конторки, выдав взамен сдачу за неиспользованное время абонемента.

— А ваши спутники? — уточнил он, снова переводя взгляд на Элиаса и Скарлетт.

— Временный пропуск для них обоих, будьте добры, — ответил я, отсчитывая обратно несколько серебряных монет.

Элиас за это время лишь молча наблюдал за происходящим, чуть склонив голову набок, с той самой лукавой полуулыбкой старика, что давно уже видел всякое на своём веку и умел ценить маленькие моменты чужого триумфа, не встревая. А вот Скарлетт вцепилась в мой рукав обеими руками, и я буквально кожей чувствовал, как она вибрирует от нетерпения, разглядывая высоченные стеллажи, что уходили вверх на добрых три этажа, соединённые винтовыми лестницами и узкими галереями с резными перилами.

Квинт быстро оформил пропуска (тонкие деревянные пластинки попроще, без всяких кристаллов, но с печатью библиотеки) и махнул рукой в сторону одного из залов первого этажа.

— Скажите, пожалуйста, а где у вас тут можно отыскать наибольшую коллекцию книжек со сказками?

— Детская секция вон там, — произнёс он, теперь уже с лёгкой, вполне человеческой теплотой в голосе, глянув на нетерпеливо переминающуюся Скарлетт. — Много сказок, легенд, книг с картинками. Думаю, юной госпоже там понравится.

Я едва слышно шепнул Скарлетт напоминание: вести себя тихо, не бегать, не кричать, а то выгонят нас отсюда с позором. И она закивала так активно, что бордовые пряди волос запрыгали: уж больно сильно тянуло её к этим полкам.

Зал, куда мы прошли, оказался уютным, тёплым, с низкими деревянными столами и мягкими стульчиками, явно рассчитанными на не самых высоких посетителей. Вдоль стен тянулись полки, забитые книгами всех размеров и расцветок: тут были и толстые фолианты в потрёпанных обложках, судя по всему, зачитанные не одним поколением детей, и тонкие яркие книжицы с золотым тиснением, явно рассчитанные на богатых заказчиков. Пахло здесь чуть иначе, чем в остальной библиотеке: сладковато, будто кто-то периодически прыскал в воздух ароматическим маслом, а может, это просто было ощущение уюта, что накладывалось на восприятие запахов. Впрочем, места и стулья для взрослых также имелись.

Скарлетт издала тихий, придушенный писк восторга (видно было, как она изо всех сил сдерживает более громкую реакцию, вспомнив мои наставления) и рванула к ближайшему стеллажу, начиная выхватывать книги одну за другой. Через пару минут перед ней на столе выросла целая гора: сказки про рыцарей, про драконов, про говорящих зверей, про принцесс и королей, какие-то книжки с загадками и раскрашенными от руки иллюстрациями. Она уселась на стульчик, поджав под себя ноги, и с головой ушла в разглядывание картинок, то и дело беззвучно шевеля губами, силясь разобрать знакомые буквы в подписях.

Мы с Элиасом переглянулись, не сговариваясь, усмехнулись (ну а что тут поделать, ребёнок есть ребёнок, пусть даже хобгоблинского происхождения) и тоже отправились бродить между полками, только уже в соседнем зале, где хранилась литература посерьёзнее. Я взял себе какой-то трактат по основам геологии, а Элиас выбрал что-то по алхимии, судя по обложке — довольно старое издание.

Мы устроились неподалёку от Скарлетт, за соседним столом, я — листая страницы вполглаза, поскольку мысли всё равно крутились вокруг сегодняшней аудиенции, а Элиас — то и дело хмыкая себе под нос, может быть, найдя очередной интересный факт или неточность в своей книге. Так, за неспешным чтением, тихим шелестом страниц и довольным сопением увлечённой Скарлетт прошло примерно полчаса.

Наконец, у входа, в холле послышался знакомый голос: низкий, чуть хрипловатый, с характерным акцентом, что выдавал в говорящем не совсем обычного жителя королевства.

— Хозяин здесь? — донеслось от дверей, и я поднял голову, увидев Сергея, что неловко топтался на пороге, явно не решаясь войти внутрь в своих потрёпанных сапогах, запорошённых снегом.

Скарлетт, услышав знакомый голос, тут же встрепенулась, оторвавшись от очередной книжки, и радостно замахала рукой. Пришлось, впрочем, быстро её осадить лёгким взглядом (не забывай, мол, где находишься), и она виновато сжалась, однако продолжила улыбаться во весь рот.

Мы принялись собирать разбросанные книги, быстро и аккуратно составляя их обратно на полки в том порядке, в каком, как мне казалось, они там изначально стояли (хотя, чего греха таить, Скарлетт за полчаса умудрилась знатно перемешать всю секцию). Но одну книгу она так и не выпустила из рук, крепко прижимая её к груди: тонкую, но красочно иллюстрированную сказку про рыцаря и золотого дракона, судя по обложке, где рыцарь в сияющих доспехах стоял напротив огромного золотисто-чешуйчатого существа, свернувшегося кольцами вокруг горы сокровищ.

— Мастер, ну можно? Ну пожалуйста, — заскулила она тихим шёпотом, стараясь придать голосу максимум просительных ноток, отчего её и без того выразительные рубиновые глаза стали просто огромными.

Я усмехнулся про себя. Ну как тут откажешь? Тем более, что у меня как раз было право забирать одну книгу на месяц с собой — привилегия, которой я постоянно пользовался. Почему бы, собственно, и нет, раз уж она так пришлась по душе моей маленькой хобгоблинше? Пускай она и была пока выше меня ростом.

— Ладно, — кивнул я, забирая книгу у неё из рук, чтобы отнести на стойку регистрации. — Но чур, обращаться с ней аккуратно, договорились?

Скарлетт закивала так энергично, что чуть не свалилась со стула.

У стойки Амброзиус Квинт, увидев выбранную книгу, понимающе улыбнулся, произнёс что-то одобрительное про «прекрасный выбор для юного, восприимчивого ума», внёс запись в толстый гроссбух и оформил временный вынос книги за пределы библиотеки.

Заплатил я за книгу пару серебряников. Квинт аккуратно записал что-то в свой гроссбух, кивнул на прощание и пожелал хорошего вечера, а я, спрятав сказку про рыцаря и золотого дракона за пазуху кафтана, чтобы снег не намочил обложку, повёл свою маленькую компанию наружу.

На улице стало ещё холоднее, чем прежде: снег повалил уже не редкими ленивыми хлопьями, а плотнее, гуще, оседая на плечах и волосах белой крупой. Надеюсь успеем добраться до хутора, пока дороги не замело. Магические фонари вдоль дорожки горели ровным жёлтым светом, и в их свете снежинки казались особенно яркими, будто кто-то рассыпал по воздуху мелкие звёздочки. Наша повозка уже дожидалась нас неподалёку, там, где мы её оставили: крепкая телега с высокими бортами, запряжённая Бурей, что своей мохнатой мордой недовольно фыркала на снег, оседающий ей на гриву.

А рядом с повозкой, зябко поёживаясь, сидели Гракх и Ург Варг. Зрелище, признаться, было забавное и одновременно немного грустное: людоящер, укутанный в свой дорожный плащ, выглядел настолько несчастным, насколько вообще может выглядеть существо с чешуйчатой мордой. Он весь как-то сжался, спрятал голову поглубже в капюшон, хвост поджал под себя, точно пытался согреться собственным теплом, и мелко дрожал: холод для его хладнокровного тела был штукой куда более мучительной, чем для людей и, тем более, рас вроде людоволка, вздумай мы посидеть на морозе пару часов. Ург Варг, полуорк, куда крепче переносил зимнюю стужу: сидел, скрестив мощные руки на груди, изредка хмурясь и втягивая ноздрями морозный воздух, но не жаловался. Хотя его родные края также были жаркими пустынями, по ночам там бывало довольно холодно.