Следующий удар Сухёна оказался гораздо сильнее, точнее и жёстче предыдущего. Сознание на секунду помутилось, и я тяжело рухнул на грязный пол, беспомощно скрутившись калачиком от пронзительной, острой боли в рёбрах.

— Охренеть… — Ким от удивления даже негромко присвистнул, глядя на моё распластанное тело. — Сухён, у тебя удар что надо. Чётко прописал.

— Парни, давайте уже пойдём отсюда, — недовольно высказалась стоявшая у дверей девушка Кима, мельком посмотрев на свои дорогие наручные часы. — Звонок на следующий урок прозвенел уже минут пять назад. Нас учитель живьём убьёт за опоздание.

— Ладно.

Ким ещё несколько долгих, невыносимых секунд молча смотрел на меня сверху вниз, словно на кусок мусора.

— Деньги завтра принесёшь. Понял? Без опозданий.

Он равнодушно развернулся на пятках и размашистым шагом вышел из туалета вместе с Сухёном и остальными членами своей банды. Тяжёлая деревянная дверь со стуком закрылась.

В туалете мгновенно стало оглушительно, звеняще тихо. Я ещё какое-то время так и продолжал безвольно лежать на холодном полу, тяжело ловя ртом воздух и тщетно пытаясь прийти в себя после избиения.

Потом медленно, со стоном поднялся, цепляясь ладонями за скользкие края раковины. Подошёл к крану. Судорожно открыл воду. Ледяная, обжигающая вода тонкими струями стекала по моему лицу, смывая горькие слёзы, которые я в этот момент уже даже не пытался скрывать от самого себя.

Я медленно поднял голову. В мутном, покрытом трещинами зеркале отчётливо отражался я. Толстый. Запуганный до полусмерти. До костей избитый. Абсолютно чужой и лишний среди тех людей, среди которых я должен был изо дня в день учиться.

Я очень долго, не мигая, смотрел на своё собственное жалкое отражение.

— Почему?.. — едва слышно прошептал я в пустоту, и мой голос предательски дрогнул. — Почему я просто не могу взять и навсегда исчезнуть из этого мира?

На глазах снова закипели горькие слёзы. Я перевёл взгляд на разбитое, покрытое паутиной зеркало. И на одну короткую, страшную микросекунду в моей воспалённой голове возникла пугающая мысль. А может… может, действительно стоит прямо сейчас взять и всё это закончить? Один шаг — и боли больше не будет.

Я намертво замер. Долго, бесконечно долго стоял перед этим зеркалом.

А потом… потом мои пальцы сами собой судорожно сжались в плотные кулаки.

— Я… — голос сорвался на хрип. — Я не хочу умирать.

Я снова заплакал. Но на этот раз — тихо, беззвучно, зажимая рот ладонью. Так, чтобы на всей планете никто не смог услышать мою слабость.

— Почему именно я должен умирать?.. Они… Это они должны…

Я так и не договорил эту фразу до конца. Просто резко отвернулся от разбитого зеркала, вытирая лицо рукавом. И впервые за всё это долгое, кошмарное время я отчётливо понял одну простую, фундаментальную вещь.

Я хотел жить. Дико, до зубовного скрежета хотел жить. Пусть даже тогда, в том школьном туалете, я сам ещё толком не понимал, ради чего и зачем.

Настоящее время. Лабиринт Бездны.

— Да почему я вообще именно сейчас, посреди этого ада, вспомнил самый опасный и конченый момент из моей прошлой жизни?! — истошно, на бегу прохрипел Эндрик, несясь по узкому обсидиановому коридору Лабиринта Бездны. — Блядь!

Он на ураганной скорости класса Убийцы пружинящим толчком перепрыгнул через массивный обломок обсидиана и резко, закладывая крутой вираж, свернул за угол.

— Я всё прекрасно понимаю, сука-судьба! Понимаю, что моё реальное прошлое было просто ужасным и мрачным! Но дай мне хотя бы сейчас об этом забыть, тварь! Не во время же финала Турнира!

Он буквально на одну долю микросекунды отвлёкся на нахлынувшие воспоминания. И именно этого мизерного геймерского просчёта в тайминге оказалось более чем достаточно.

Щёлк.

Глухой, зловещий механический звук под подошвой сапога заставил Эндрика намертво застыть на месте.

— …Блядь.

Под его ногой сработала скрытая системная ловушка геодаты. Из чёрных обсидиановых стен мгновенно, со свистом вырвались десятки длинных стальных стрел, нацеленных ровно в корпус.

— Вот же…

На чистых, въевшихся в подкорку рефлексах про-геймера Эндрик резко, всем телом оттолкнулся назад, совершая экстренный прыжок в воздухе. Смертоносные стрелы с противным металлическим свистом пронеслись точно перед самым его лицом. Одна из них прошла настолько близко к коже, что Эндрик отчётливо почувствовал резкое движение воздуха возле своей щеки.

Он мягко приземлился на несколько метров дальше по коридору и ещё несколько секунд просто молча, тяжело дыша, смотрел на отработавшую ловушку.

— Фух… — Эндрик дрожащей рукой провёл по лицу, сбрасывая оцепенение. — Ещё бы чуть-чуть затормозил — и было бы очень больно. ХП бы знатно порезало.

Он внимательно осмотрел тёмный проход впереди.

— Ладно. Здесь всё зачищено. Путь свободен.

Несмотря на все эти всплывающие кошмары прошлого и смертоносные капканы, останавливаться или снижать темп он не собирался ни на секунду. Где-то там, глубоко впереди, в самом центре этого обсидианового ада, находился его главный куш — третий Великий Меч. А где-то позади, судя по глобальному аудиоканалу, уже наверняка вовсю носился этот поехавший психопат Макс со своим S+ потенциалом.

— Нужно двигаться быстрее. Времени нет.

Эндрик устремился дальше по лабиринту, теперь уже максимально внимательно и хирургически точно проверяя каждый свой последующий шаг.

Он мельком поднял взгляд к потолку. Над Лабиринтом Бездны в воздухе всё ещё лениво отображались огромные информационные панели участников финала. Все двенадцать человек были на месте, маркеры горели зелёным. Никто пока не выбыл на респаун. Никто из хай-левелов не хотел проигрывать и умирать на глазах у миллионов. И это было более чем понятно. На кону стоял Меч Адского Пламени.

Но теперь новые правила Турнира официально позволяли игрокам безжалостно сражаться друг с другом. А это означало, что рано или поздно кто-нибудь из топов обязательно решит пойти по головам и устранить конкурентов вручную.

Эндрик ещё сильнее ускорил свой шаг, превращаясь в едва заметную цифровую тень.

— Самое главное сейчас — не встретить Макса раньше времени. Сначала квест, потом разборки.

Он резко, на ходу свернул за очередной тёмный обсидиановый угол. И вдруг… прямо из густой, непроглядной темноты тупика навстречу ему бесшумно вышел кто-то.

Эндрик инстинктивно замер, выставляя «Клинки Хаоса» перед собой.