Но постепенно эта мертвая пустота начала лениво заполняться странными, далекими и до боли забытыми звуками. Где-то за окном глухо шумели проезжающие автомобили, мерно и тихо гудел работающий холодильник, а сквозь плотную пелену тяжелого, вязкого беспамятства пробивался мягкий, настойчивый женский голос.
— Молодой человек… Молодой человек…
Звук доносился откуда-то издалека, словно через толщу воды. Сначала Эндрик его почти не слышал. Сознание всё ещё блуждало где-то в пограничной зоне между сном и реальностью, тщетно пытаясь нащупать точку, где заканчивается один мир и берет свое начало другой.
— Молодой человек, просыпайтесь.
Голос стал заметно настойчивее, обретая отчетливые физические очертания. Эндрик нахмурился, преодолевая сопротивление налившихся свинцом век, и медленно открыл глаза. Перед ним расплывалось незнакомое женское лицо. Девушка стояла совсем рядом, чуть наклонившись, и обеспокоенно всматривалась в его пустой взгляд.
— Молодой человек?
Эндрик несколько секунд просто молча смотрел на неё, не понимая и решительно не соображая, где он находится и что вообще происходит вокруг. В его памяти всё ещё отчетливо пульсировало багровое, предсмертное небо Бездны. Семь Великих Мечей Империи, сливающиеся в единый Первородный Исток. Разрушающийся до самого основания цифровой мир и Система, которая больше не могла противопоставить его воле ни одного скрипта. А сразу после этого… наступила глухая пустота.
— Молодой человек, с вами всё в порядке?
Вместо ответа Эндрик резко, как от удара током, подпрыгнул на месте. От этого внезапного движения он дико закричал, напугав девушку. Она испуганно вздрогнула, выронив из рук салфетку, и поспешно отступила на шаг назад, прижав ладонь к груди:
— Господи!
Эндрик тяжело, судорожно задышал, пытаясь удержать ускользающее сознание. Он лихорадочно огляделся по сторонам. Под ним был обычный, обтянутый кожей стульчик. Вокруг расстилалось небольшое, по-домашнему уютное помещение: аккуратные деревянные столы, мягкий тёплый свет ламп, кофейная стойка со сверкающей кофемашиной и витрина. А за чистым стеклом окна простирался мирный вечерний город.
Никаких обрушивающихся обсидиановых стен. Никакой кипящей магмы Мирового Босса. Никаких монстров и, самое главное, никакой Системы с её мерцающими окнами интерфейса.
Эндрик медленно перевёл взгляд на проезжую часть за окном и намертво застыл. Эта улица… Он знал её. Знал слишком хорошо, до каждой вывески и дорожного знака. Сердце в груди испуганно забилось в разы быстрее.
Он опустил дрожащий взгляд на собственные руки и оцепенел. Тонкие пальцы. Совершенно худые, бледные запястья. Неестественно длинные руки. Медленно провёл раскрытой ладонью по своему лицу, ощущая острые скулы вместо привычных округлых щек, затем коснулся отросших волос и снова уставился на свои ладони.
— Что за…
Эндрик вскочил с места с такой силой, что стул позади него с грохотом покачнулся и едва не опрокинулся на пол. Он выглядел совершенно иначе. Стал значительно выше. Намного худее. Его тело больше не было тем тяжёлым, грузным и неуклюжим телом обычного скуфа, к которому он привык за долгие годы серой жизни. Он замер посреди зала, боясь сделать даже вдох.
— Это…
Пытаясь проснуться, он с силой ущипнул себя за левое запястье.
— Ай! — Эндрик резко отдёрнул пальцы, потирая кожу.
Больно. По-настоящему, физически больно. Он растерянно посмотрел на покрасневшее место укуса, а затем снова на свои изменившиеся руки.
— Значит… это не сон.
Девушка в фартуке, наблюдавшая за его метаниями, окончательно убедилась, что перед ней находится либо сумасшедший, либо человек, который только что очнулся после многолетнего анабиоза.
— Молодой человек, вам вызвать скорую? — осторожно спросила она, держась поближе к стойке.
Эндрик даже не услышал вопроса, поглощенный собственным шоком. Он резко поднял на неё голову:
— Какой сейчас год?
— Простите? — растерялась она.
— Какой сейчас год?! — почти выкрикнул он, делая шаг вперед.
Девушка несколько секунд испуганно смотрела на него, а затем, попытавшись разрядить обстановку, слегка усмехнулась:
— Две тысячи двадцать шестой.
Эндрик застыл на месте, словно вкопанный. Двадцать шестой. Он медленно, со свистом выдохнул скопившийся в легких горячий воздух.
— А где я?
— Вы сейчас находитесь в кофейне «Кофе и улыбка».
Эндрик медленно перевёл взгляд на зеркальную вывеску над стеклом входной группы. «Кофе и улыбка». Боже, он действительно знал это место. Он помнил его до мельчайших деталей. Но почему? Почему всё вокруг казалось настолько знакомым, словно он вернулся в точку старта?
Девушка мягко улыбнулась, видя, что парень начинает понемногу приходить в себя:
— Вы так сладко спали за столиком, что я даже не стала вас будить до самого закрытия.
— До закрытия?.. — Эндрик медленно повернулся к ней, цепляясь за её слова.
— Да, — она демонстративно посмотрела на наручные часы. — Я уже собиралась будить вас чуть раньше, но вы спали настолько крепко и измученно, что мне просто стало жалко.
Эндрик судорожно провёл рукой по волосам. Мысли в его голове метались со скоростью взбесившегося процессора, выстраивая логическую цепь. Я действительно был в игре. Это была не галлюцинация. Лабиринт Бездны. Антон. Макс. Семь Великих Мечей. Обезумевшая Система. Я лично уничтожил эту чертову игру, стерев её код. Но тогда…
Он снова посмотрел на своё тусклое отражение в тёмном вечернем окне кофейни и опять застыл. Молодой. Невероятно худой. Высокий. Совершенно другой, незнакомый человек смотрел на него с той стороны стекла.
— Не может быть… — прошептал он, медленно касаясь пальцами холодного триплекса.
Отражение с абсолютной точностью повторило его движение, пиксель в пиксель.
— Я же… — Эндрик тяжело сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Я же был скуфом.
Девушка-бариста недоумённо и слегка испуганно посмотрела на него, не понимая странного геймерского сленга:
— Эм… Что, простите?
— Простите, — Эндрик наконец опомнился, осознав, что со стороны выглядит как законченный безумец. Он торопливо поправил перекосившуюся одежду и попытался придать голосу нормальный тон. — Простите меня, пожалуйста. Я уже ухожу.
Он резко развернулся и быстрым шагом направился к стеклянной двери, мечтая поскорее оказаться на улице.
