— Сажай! — крикнула я Лео.

Мальчишка, затаив дыхание, принялся аккуратно опускать в теплые бороздки спящие сухие корешки и семена земляники, присыпая их рыхлой землей. Я шла следом, высаживая семена лекарственного чабреца, перечной мяты и золотого корня.

Едва последняя горсть земли легла на место, оранжерея наполнилась тихим, хрустальным шелестом.

Это было невероятное, завораживающее зрелище, от которого у меня перехватило дыхание.

Прямо на наших глазах темная поверхность грядки зашевелилась.

Сквозь черную землю с тихим треском пробились сотни крошечных изумрудных петелек. Они стремительно вытягивались вверх, расправляли резные трехпалые листочки, наливаясь сочной, глянцевой зеленью. Словно кто-то включил ускоренную киносъемку: стебли сплетались в плотный зеленый ковер, выбрасывали крепкие усы, и буквально через десять минут вся каменная терраса покрылась шапкой цветущих белых бутонов с ярко-желтыми сердцевинами.

Воздух в оранжерее мгновенно наполнился дурманящим, густым ароматом земляничного цвета и цветущего вереска.

Лео выронил грабли и медленно осел на колени, глядя на цветущие кусты круглыми от слез глазами:

— Боги великие… Оно… оно растет… Прямо сейчас растет!

— А ты думал, мы тут в бирюльки играем? — самодовольно хмыкнул Грими, усаживаясь на край грядки и срывая один белый лепесток, чтобы пожевать его каменными зубами. — Матрица Созидателей работает как часы! Через три дня ягода созреет, размером с кулак будет. Хозяйка, а чабрец-то как попер! Завтра Агата может свежий чай заваривать!

Я осторожно коснулась пальцами нежного белого лепестка земляники.

Под ним уже завязывалась крошечная, плотная зеленая ягодка.

Это была не просто магия. Это была безупречная, совершенная биотехнология, способная прокормить не только наш замок, но и весь замерзающий Северный рубеж.

Я выпрямилась, стряхнула с коленей комья влажной земли и посмотрела на Лео:

— Завтра утром проверим завязи, Лео. А сегодня твоя задача — вместе с Арчибальдом спуститься в столярную мастерскую и наколотить три десятка легких берестяных туесков для сбора ягод.

Мальчик вскочил на ноги, вытянулся в струнку и с искренним, сияющим восторгом прижал кулак к груди:

— Сделаю, миледи Верадель! Всё сделаю в лучшем виде! Ни одна ягодка не помнется!

— Вот и умница. Беги к Арчибальду.

Когда парень вихрем умчался к замку, я подошла к высокому стеклянному куполу оранжереи и прижалась ладонью к прозрачному хрусталю.

Снаружи, всего в нескольких сантиметрах от моего лица, бушевала вечная северная зима: ветер гнал по скалам белые смерчи поземки, кружились колючие снежинки, а вдалеке свинцовые тучи закрывали горизонт.

А здесь, у меня за спиной, благоухало настоящее, живое лето.

Я улыбнулась своему отражению в хрустале.

Первый урожай будет готов к субботе. И когда свежая, пахнущая солнцем земляника появится на прилавках сонного Нордтауна посреди зимней стужи, старый мир окончательно поймет: с хозяйкой «Верескового Холма» придется считаться всем — от местных купцов до самого императорского двора.

— Ягоду срезать только за плодоножку, Лео. Пальцами саму мякоть не сжимать, иначе к полудню она пустит сок и потеряет товарный вид.

Мои маленькие костяные ножницы с мягким щелчком перекусили толстый зеленый стебель, и в подставленную берестяную корзинку легла исполинская, темно-рубиновая ягода размером с хорошее куриное яйцо.

От нее шел такой мощный, густой, концентрированный аромат настоящего июльского лета, что в теплой оранжерее буквально кружилась голова.

Прошло ровно три дня с момента запуска рунной матрицы плодородия. То, что на Земле потребовало бы месяцев кропотливого труда, под действием живого базальтового тепла и магии Древних свершилось за считанные часы. Террасы оранжереи буквально ломились от тяжелых, спелых гроздей: крупные капли сладкого сока блестели на глянцевых боках земляники, а целебный чабрец и мята вымахали в пышные, сочные изумрудные кусты по колено высотой.

Лео, стоявший рядом в холщовом фартуке поверх своей суконной куртки, работал с ювелирной аккуратностью. Паренек бережно выстилал дно каждого берестяного туеска свежими листьями папоротника, укладывал ягоды в один слой и прикрывал сверху вощеной бумагой.

— Миледи Верадель, — благоговейно прошептал мальчик, поправляя выбившийся вихор. — Я в жизни такой красоты не видывал. В Нордтауне купцы за заморские вяленые финики по серебряной монете дерут, а тут… живая земляника посреди декабря! Они же с ума сойдут!

— Пусть сходят, Лео. Главное, чтобы при этом их кошельки раскрывались без лишних споров, — усмехнулась я, аккуратно укладывая последнюю ягоду в тридцатый по счету туесок.

С оранжерейной балки вниз спланировал Грими. Фамильяр приземлился на край верстака, деловито сунул свой гранитный нос в корзину и шумно потянул воздух:

— Сахаристость идеальная, кислотность в норме. Если эти городские скряги попробуют торговаться — скажи старому Арчи, пусть пригрозит, что мы в следующий раз весь урожай скормим свиньям. А лучше мне!

— Тебе вредно много сладкого, каменный, — парировала я, снимая рабочие перчатки. — В прошлый раз ты после яблочного пирога полночи икал искрами на чердаке.

Горгульчонок обиженно надул серые щеки, но спорить не стал, усевшись караулить готовый груз.

Мы перенесли корзины на кухню, где с рассвета кипела работа.

Агата превзошла саму себя. На длинном разделочном столе, накрытые чистыми белыми рушниками, ровными рядами остывали маленькие открытые тарты из рассыпчатого медового теста, щедро наполненные густым земляничным вареньем. Рядом выстроились два десятка пузатых глиняных баночек, запечатанных сургучом с личным оттиском моей костяной шпильки.

В баночках находился наш главный стратегический товар — «Северный бальзам».

Вчера я лично руководила его варкой: очищенный бараний жир мы соединили с концентрированной вытяжкой из корней золотого корня, мяты и двойной порции чабреца, выращенных на рунном тепле. Получилась плотная, изумрудно-зеленая мазь с мощным камфорно-травяным запахом, которая моментально снимала ломоту в суставах и заживляла обморожения. Для замерзающего провинциального городка это было ценнее любого золота.

В кухню вошел Арчибальд.

Старый мажордом выглядел так, словно отправлялся на прием к императору: его старинная синяя ливрея была вычищена до последнего волоска, серебряные пуговицы начищены мелом до ослепительного блеска, а поверх плеч был накинут добротный суконный плащ с меховым воротником.

— Экипаж подан, миледи, — с безупречным поклоном доложил старик. — Староста Гордон выделил для поездки крепкую крытую телегу и своего старшего сына в качестве возницы. Товар уложен на солому, мороз не доберется.

Я подошла к мажордому, поправила воротник его плаща и заглянула в строгие, чуть взволнованные глаза старика.

— Слушайте меня внимательно, Арчибальд. Сегодня суббота — главный базарный день в Нордтауне. Вы едете не как проситель и не как разорившийся дворянин. Вы — полномочный представитель древнего дома фон Райс. Держите спину ровно.

— Всю жизнь держал, миледи, и сегодня не согнусь, — твердо отозвался старик.

— Отлично. Стратегия продаж следующая:

Первое. К мелким лавочникам не суйтесь. Сразу направляйтесь на центральную площадь, к гильдейскому дому купцов и лавке главного аптекаря, мастера Элрика.

Второе. Землянику продавать только целиком, корзинками. Никаких поштучных скидок. Цена — исключительно в полновесных серебряных кронах за туесок. Если будут охать — дайте попробовать одну ягоду на серебряной ложечке. После первой пробы цена вырастет сама собой.