И именно поэтому я сделала шаг вперед и положила ладонь на его стальной наплечник.

— Рейнар, — спокойно и властно произнесла я.

Он посмотрел на меня. В его взгляде плескалась буря.

— Ты должен ехать, — твердо сказала я.

— Нет, Вера! — его голос сорвался на глухой рык. — Я не оставлю тебя здесь! Пятьдесят профессиональных убийц против десятка деревенских мужиков и старого мажордома! Это самоубийство!

— Послушай меня, лорд Кроуфорд, — мой голос наполнился той несокрушимой, спокойной силой, которая заставила его замолчать. — Ты — верховный маршал. Если ты останешься здесь из-за меня, твои враги в столице объявят тебя предателем, снимут с должности и отберут армию. И тогда мы потеряем всё — и тебя, и замок, и Север.

Я шагнула еще ближе, заглядывая в его пылающие зрачки:

— Ты забыл, кто я? Я — графиня Верадель фон Райс. Я разбудила Печать Древних Зодчих. «Вересковый Холм» — это не просто замок. Это живая базальтовая цитадель, способная перемолоть в щебень любую банду наемников. Я удержу эти стены, Рейнар. Клянусь тебе честью моего рода.

Маршал смотрел на меня долгие пять секунд, не мигая.

В его глазах адская мука медленно уступала место глубочайшему, благоговейному потрясению перед силой духа взрослой, мудрой женщины, которая не цеплялась за мужские латы со слезами, а прикрывала ему спину в смертельной игре.

— Капитан Каэль! — отчеканил Рейнар, не отрывая взгляда от моего лица.

— Слушаю, ваша светлость!

— Седлать коней. Дивизиону выступать на заставу форсированным маршем. Оставить в замке четверых лучших стрелков в распоряжение графини.

Офицер козырнул и вихрем вылетел из башни.

Мы остались одни в полумраке караулки.

Рейнар шагнул ко мне, сорвал с правой руки латную перчатку, обхватил мое лицо широкими, горячими ладонями и притянул к себе.

Его поцелуй был яростным, сокрушительным, пахнущим сталью, морозным ветром и бешеным отчаянием. Он целовал меня так, словно вкладывал в эти мгновения всю свою душу, всю свою силу и верность.

— Если с твоей головы упадет хоть один волос, Вера… — прошептал он мне в самые губы, тяжело дыша. — Я выжгу весь этот континент до основания.

— Со мной всё будет в порядке, — я коснулась серебряной шпильки-сокола в своих волосах и улыбнулась ему прямо в глаза. — Возвращайся с победой, маршал. А я приготовлю для тебя горячий ужин в неприступной крепости.

Через пять минут во дворе раздался тяжелый топот копыт.

Отряд тяжелой кавалерии вылетел за ворота замка и на бешеной скорости скрылся в белой пелене начинающейся метели.

Едва последний всадник растаял вдали, как небо над Белыми Скалами внезапно окрасилось в тревожный, грязно-фиолетовый цвет.

Ветер завыл с новой, неестественной силой, швыряя в лицо колючую ледяную крупу.

С карниза с шелестом спланировал Грими, тяжело плюхнувшись на перила галереи:

— Хозяйка! Магический фон скачет! Эти выродки в лесу активировали фальшивый кристалл погоды! Они наводят искусственный буран, чтобы отрезать нас от долины и заглушить звуки выстрелов!

Я глубоко вдохнула ледяной воздух, расправила плечи и затянула завязки шерстяной накидки.

Страха не было.

Внутри меня разгорелось то самое холодное, кристально ясное состояние абсолютной концентрации, которое всегда наступало перед сдачей самого сложного объекта в экстремальных условиях.

— Арчибальд! — громко скомандовала я, спускаясь во внутренний двор.

Старый мажордом, державший в руках старинный армейский мушкет, вытянулся по струнке:

— Слушаю, миледи!

— Всех женщин и непригодных к обороне — немедленно в подземные своды винного погреба. Обеспечить запас воды, сухарей и перевязочных материалов. Ворота замка закрыть на все дубовые брусья. Опустить железную решетку-герсу!

Я повернулась к замершему у входа Лео:

— Лео, бегом в подвалы к алтарю Печати. Разворачивай схемы боевой коммутации. Мы переводим «Вересковый Холм» в режим «Живой крепости»!

— Слушаюсь, миледи Верадель! — крикнул мальчишка и со всех ног бросился в донжон.

Тяжелые кованые ворота с глухим, протяжным стоном захлопнулись.

Многотонная железная решетка с громоподобным лязгом рухнула в пазы, намертво запечатывая вход.

Я поднялась на центральную дозорную башню и посмотрела сквозь амбразуру в бушующую белую млу.

Там, за завесой искусственной метели, уже двигались пятьдесят вооруженных наемников во главе с обезумевшим от жадности Джулианом Моро.

Они шли грабить и убивать, уверенные, что замок остался беззащитным.

Они еще не знали, что вошли в зону поражения абсолютного оружия Первой Эпохи.

Я положила руку на теплый базальтовый парапет, чувствуя, как под моими пальцами наливается боевой яростью древний живой камень, и тихо произнесла:

— Ну что, господа наемники… Добро пожаловать на стройку века. Выход отсюда будет только в гробу.

— Запах серы и пережженного медного купороса. Так пахнет только дешевая боевая магия из подпольных столичных алхимических лабораторий, — пробормотала я себе под нос, прижимаясь щекой к холодному базальтовому зубцу центральной дозорной башни.

Ветер на высоте ревел с яростью обезумевшего зверя.

Снежная крупа не просто падала с неба — она неслась параллельно земле сплошной, непроницаемой белой стеной, отсекая видимость дальше десятка шагов. Но это был не обычный северный буран. Воздух вокруг башни мерцал ядовито-фиолетовыми искрами, а в ушах стоял тонкий, давящий на виски ультразвуковой писк, от которого обычный человек через пять минут упал бы на колени, зажимая уши и теряя ориентацию в пространстве.

Я чувствовала, как на затылке мягко нагревается серебряная шпилька-сокол — подарок Рейнара.

Звездный металл артефакта вибрировал, выстраивая вокруг моей головы невидимый, но прочный защитный кокон, полностью рассеивающий ментальный морок искусственной бури. Голова оставалась кристально ясной, а мысли — холодными и быстрыми.

С заснеженного парапета с глухим, тяжелым стуком спрыгнул Грими.

Каменный фамильяр был с ног до головы покрыт ледяной коркой с фиолетовым отливом. Он яростно тряхнул крыльями, осыпав меня градом звонких ледяных брызг, и смачно высморкался снопом горячих искр прямо в сугроб:

— Тьфу ты, мерзость какая! На перевале в лесу эти ублюдки разбили походный штаб! Пятьдесят рыл в черных вороненых кирасах, все с палашами и штурмовыми арбалетами! С ними три повозки: везут осадные лестницы с железными кошками и четыре бочонка с гномьим порохом! Хотят подорвать внешние ворота и выломать герсу!

— А Джулиан? — спросила я, поправляя шерстяную накидку, плотно завязанную на груди поверх темно-сливового платья.

— Этот хорек сидит в закрытой бронированной карете у ручья, трясется как заячий хвост и глушит бренди из горла, — оскалился горгульчонок. — Командует бандой одноглазый амбал с косой саженью в плечах, атаман по кличке Шрам. Он разделил наемников на две группы: первая пойдет на лобовой штурм ворот с пороховой петардой, а вторая с лестницами полезет на южную галерею под прикрытием метели!

Я сжала пальцы в кожаных перчатках.

Пятьдесят профессиональных головорезов. Против них — четверо гвардейцев Рейнара, старый Арчибальд, шестеро деревенских плотников и я с чертежным рейсфедером.

В открытом поле такой расклад означал бы верную, быструю смерть за три минуты.

Но мы были не в поле.

Мы находились внутри древней фортификационной цитадели Первой Эпохи, где каждый камень, каждая ступень и каждый вентиляционный канал были созданы гениальными инженерами-созидателями именно для того, чтобы превращать штурмующие армии в кровавый фарш.