Малкор прищурил поросячьи глазки:
— Наемники из банды «Черных Воронов» сделают всё чисто. Пятьдесят сабель. Ветераны пограничных войн, головорезы без роду и племени. Они возьмут замок за полчаса, выбьют из вашей графини любые подписи, погрузят золото и казначейские книги на подводы и доставят ее в столицу в закрытой карете как буйнопомешанную арестантку. Но это будет стоить денег, виконт. Две тысячи золотом вперед на экипировку и задаток.
— Я выпишу вексель на предъявителя под залог имущества «Верескового Холма»! — выпалил я, не колеблясь ни секунды. — Мы возьмем замок в канун Зимнего Солнцестояния, во время праздника! Все будут пьяны, ворота будут открыты для гостей! Мы заберем всё!
Стряпчий довольно осклабился, обнажив желтые, гнилые зубы:
— По рукам, ваша светлость. Бумаги с гербовой печатью окружного суда будут готовы к вечеру. А атаман «Воронов» уже собирает людей на конспиративной базе за северной заставой.
Я вышел из трущоб на свежий морозный воздух.
Ветер с реки дул прямо в лицо, но я больше не чувствовал холода. Внутри меня клокотала бешеная, торжествующая эйфория загнанного в угол зверя, нашедшего выход.
«Ты думала, что победила меня, Верадель? — мысленно прошипел я, глядя на темнеющее свинцовое небо в сторону Севера. — Ты думала, что сможешь унизить виконта Моро и купаться в золоте на моих глазах?!
Нет, дорогая. Ты сама вырыла себе могилу.
В ночь Солнцестояния я приду за тем, что принадлежит мне по праву.
Я заберу твой замок, твою землянику, твое золото и твою спесь. А тебя… тебя я лично запру в самом глубоком и темном подвале твоего хваленого замка, где ты сдохнешь в одиночестве, вымаливая у меня корку сухого хлеба!»
Я громко, безумно расхохотался, запахнул плащ и зашагал к ожидающему наемному экипажу.
До праздника Зимнего Солнцестояния оставалось ровно десять дней.
Глава 18. Подготовка к Зимнему Салону
— Левее на два дюйма, Лео. И подтяните центральный трос, иначе хрустальная люстра при включении теплового контура даст перекос по фазе свечения.
Я стояла на широкой мраморной галерее второго яруса главного зала, держа в руках деревянный планшет с разводкой световых рун.
На часах было три часа пополудни. До начала грандиозного Зимнего Салона в канун Солнцестояния оставалось ровно четыре часа.
Замок «Вересковый Холм», который еще две недели назад представлял собой засыпанные снегом руины с ледяными сквозняками, теперь преобразился настолько, что даже у меня — дипломированного архитектора с двадцатилетним земным стажем — захватывало дух.
Главный зал сиял.
Стены из черного полированного базальта отражали мягкий, теплый свет сотен восковых свечей и трех исполинских хрустальных люстр, смонтированных плотником Томасом по моим чертежам. В хрустальные подвески Лео впаял крошечные рунные кристаллы из подвалов, настроенные на резонанс с Печатью: люстры не просто горели — они источали ровное, мягкое золотисто-изумрудное сияние без единой капли копоти и дыма.
Вдоль арочных пролетов вились гирлянды из свежих сосновых ветвей, переплетенных серебряными лентами и… живыми цветами.
Из Большой оранжереи мы срезали сотни цветущих веток белого жасмина, дикой розы и побегов душистого плюща. В согретом зале этот микс хвои, цветов и нагретого камня создал ошеломляющий, пьянящий аромат цветущего весеннего сада посреди полярной зимы.
Внизу, в центре зала, старый Арчибальд проводил финальный смотр замкового персонала.
Старик превзошел сам себя. Шесть молодых парней из нижней деревни, отобранных старостой Гордоном за трезвость и стать, были одеты с иголочки: темно-синие бархатные ливреи с серебряными гербовыми пуговицами дома фон Райс, белоснежные перчатки, накрахмаленные сорочки.
Арчибальд, расхаживая перед ними с деревянной линейкой, муштровал юношей с суровостью гвардейского сержанта:
— Поднос держать строго на уровне локтя! К гостям подходить слева! На титулованных особ глаза не пучить, рты не разевать! Если графиня Сазерленд соблаговолит взять бокал — поклон на тридцать градусов и замереть! Всем ясно?
— Так точно, господин мажордом! — дружно рявкнули деревенские парни, старательно вытягивая шеи.
Я улыбнулась, спускаясь по широкой парадной лестнице.
Сама я все еще была в своем рабочем темно-сером шерстяном платье с подвернутыми рукавами и в кожаном фартуке, но порядок в моих руках держался железный.
— Арчибальд, парни выглядят великолепно, — похвалила я старика, подходя ближе. — Отпустите их на полчаса перевести дух и выпить чаю.
— Слушаюсь, миледи, — мажордом с гордостью расправил плечи, а юноши украдкой выдохнули с немой благодарностью.
Я направилась в сторону кухни, откуда доносились звуки, напоминавшие работу крупного пищевого комбината.
На кухне царило священнодействие.
Агата, раскрасневшаяся, в кружевном чепце и парадном переднике, командовала четырьмя деревенскими помощницами, словно адмирал эскадрой в генеральном сражении.
На длинных дубовых столах выстроились ряды кулинарных шедевров, которые должны были окончательно уничтожить столичные представления о «диком Севере»:
— Маленькие канапе на подсушенном ржаном хлебе с паштетом из печени косули и брусничным желе;
— Запеченные рулеты из молодой оленины с можжевеловыми ягодами и начинкой из сушеных белых грибов;
— Сотни крошечных слоеных корзиночек с кремом из козьего сыра и свежей земляникой;
— Два огромных пузатых медных самовара, начищенных до золотого блеска, из которых витал дурманящий дух чабреца, мяты, яблочного сока и корицы;
— И, наконец, главное гастрономическое чудо: пирамиды из свежей, крупной земляники в хрустальных вазах, пересыпанной тончайшей сахарной пудрой.
Грими восседал на каменном выступе над вытяжкой, прижимая лапами миску с мясными обрезками. На его шее поверх медной шестеренки красовался пышный шелковый бант изумрудного цвета, повязанный Агатой.
— Ну как, хозяйка? — прошамкал горгульчонок, отправляя в рот кусок копченого сала. — Столичные хлыщи от одного запаха слюной захлебнутся! Я вентиляцию проверил — тепло идет ровно, если кто-то из гостей начнет наглеть, я могу персонально под его креслом температуру до сорока градусов поднять, чтоб портки прилипли!
— Никакого вредительства, Грими, — строго осадила я фамильяра, хотя сдержать улыбку было трудно. — Сегодня мы побеждаем безупречным стилем и гостеприимством, а не жареными штанами лордов.
В этот момент со двора донесся тяжелый перестук копыт и звон боевой стали.
Я вышла в парадный холл.
Тяжелые внешние ворота замка распахнулись, впуская во двор отряд из двенадцати всадников в сверкающих нагрудных кирасах и черных суконных плащах с серебряными воронами на плечах.
Личная гвардия герцога Кроуфорда.
Во главе отряда ехал капитан Каэль — рослый офицер с суровым, обветренным лицом, которого я видела в ночь первого визита маршала.
Спешившись на чистых плитах двора, капитан передал поводья адъютанту, четко взбежал по ступеням крыльца, снял перчатку и опустился на одно колено прямо передо мной:
— Миледи Верадель! Именем верховного маршала Северного рубежа, герцога Кроуфорда! Личный гвардейский дивизион поступает в ваше распоряжение для обеспечения внешней безопасности замка и встречи высоких гостей.
Он поднялся, достал из-под плаща продолговатую шкатулку из полированного черного дерева с золотым гербовым замком и двумя руками протянул ее мне:
