Он ожидал увидеть ведьму, плетущую кровавые заговоры в ледяных руинах.

А встретил Хозяйку.

— Добрый вечер, ваша светлость, — мой голос прозвучал мягко, бархатно, наполнив тишину зала спокойным достоинством. — Дорога через перевал в такую бурю опасна даже для императорской гвардии. Снимайте плащ, лорд Кроуфорд. Ужин подан, а жаркое на столе не любит долгого ожидания.

— Оружие в ножны, капитан. Ждать снаружи. Проверить размещение людей и выставить караул у коновязей.

Низкий, рокочущий баритон герцога Кроуфорда разрезал тишину зала, словно тяжелый палаш — сыромятную кожу.

Двое рослых гвардейцев за его спиной синхронно щелкнули каблуками, убрали обнаженные клинки и, коротко поклонившись широкой спине своего командующего, бесшумно отступили в морозную тьму тамбура. Массивная дубовая дверь захлопнулась, отсекая вой бурана и оставляя верховного маршала один на один с обитателями замка.

Рейнар Кроуфорд не торопился нападать. Он вообще не делал ни одного лишнего движения.

Его пальцы в тяжелых перчатках медленно расстегнули массивную серебряную пряжку на шее. Старый Арчибальд, с безупречной выправкой шагнув вперед, принял с плеч гостя тяжелый суконный плащ, подбитый волчьим мехом. С подола плаща на чистый базальтовый пол со звонким стуком упало несколько крупных, не успевших растаять льдинок.

— Благодарю, любезный, — сухо, но без привычной столичной спеси обронил маршал, стягивая перчатки и бросая их на край скамьи.

Оставшись в одном черном кожаном мундире с серебряным шитьем на воротнике-стойке, он казался еще шире в плечах. На широком поясе тускло поблескивала рукоять полуторного меча — не парадной придворной игрушки, а настоящего боевого оружия с потертой оплеткой из акульей кожи, видевшего десятки сражений.

Он не стал снимать перевязь. В приграничье мужчина, добровольно расставшийся с оружием в чужом доме — либо безумец, либо покойник. Я отнеслась к этому с полным профессиональным пониманием.

Герцог сделал несколько неторопливых шагов к камину, его сапоги с тяжелыми шпорами гулко отпечатывали каждый шаг.

Он остановился в трех шагах от меня.

Вблизи он оказался еще более внушительным. От него пахло морозным ветром, чистым оружейным маслом, выделанной кожей и тем едва уловимым, горьковатым ароматом дорогого верескового табака, который обычно сопровождает людей, проводящих в седле больше времени, чем в постели.

В его темно-серых, цвета вороненого клинка глазах не было слепой ярости палача. В них работал холодный, методичный аналитический аппарат государственного следователя высшего ранга.

— Леди Верадель фон Райс, если я не ошибаюсь, — произнес он, слегка наклонив голову в коротком, чисто формальном дворянском поклоне. — Верховный маршал Северного рубежа, лорд Рейнар Кроуфорд. Глава Тайной инспекции Его Величества.

— Вы не ошибаетесь, ваша светлость, — я ответила сдержанным, плавным наклоном головы, не опуская взгляда. — Добро пожаловать в родовое гнездо дома фон Райс. Прошу к столу. После пяти часов в седле на перевале в такую погоду даже самый суровый ревизор короны заслуживает горячего ужина.

Кроуфорд чуть прищурился. На его жестких, обветренных губах на мгновение промелькнула тень скептической усмешки:

— Вы на удивление гостеприимны для женщины, к которой Тайная стража вломилась посреди ночи без предупреждения. Столичные дамы в подобных обстоятельствах обычно падают на ковер и зовут духовников.

— Столичные дамы, лорд Кроуфорд, падают на ковры, потому что им за это покупают новые бриллианты, — спокойно парировала я, жестом приглашая его к дубовому креслу во главе стола. — А я нахожусь на Крайнем Севере, в собственном доме. И точно знаю: простуженная инспекция с обмороженными пальцами составляет куда более вздорные и раздражительные протоколы, чем сытая и согретая. Присаживайтесь.

В стальных глазах маршала на долю секунды вспыхнул неподдельный интерес.

Он медленно обошел стол, отодвинул тяжелое кресло и сел. Дерево под его весом даже не скрипнуло — мебель древних мастеров была рассчитана на рыцарей в полных латах.

Агата, мелко крестясь за перегородкой, на ватных ногах вынесла на стол глубокое глиняное блюдо с дымящимся жарким.

Нежная молодая баранина, томленная в чугунке с лесными травами, сочилась густым янтарным соком. Вокруг лежали половинки печеной сладкой репы, золотистый пастернак и щедрая россыпь моченых ягод брусники. Следом на стол легли пышные, еще горячие ломти свежего ржаного хлеба и запотевший кувшин с настоем мяты, чабреца и шиповника.

Герцог не прикоснулся к приборам.

Его взгляд скользнул по пару, поднимающемуся от мяса, затем — по накрахмаленному полотенцу Арчибальда и остановился на моем лице. В этом взгляде отчетливо читался немой профессиональный вопрос: «Чем вы меня собираетесь отравить, миледи?»

Я не стала устраивать цирк с демонстративными клятвами на крови.

Вместо этого я спокойно села напротив него, взяла серебряную ложку, налила себе в пиалу порцию наваристого бульона, отломила краюху ржаного хлеба и не спеша сделала первый глоток.

— Мята из наших теплиц, мясо сегодняшнего забоя из нижней деревни, — невозмутимо пояснила я, промокнув губы салфеткой. — Уверяю вас, ваша светлость, у меня нет ни лишнего яда, ни малейшего желания травить единственного человека, способного официально засвидетельствовать мою полную невиновность перед короной. Ешьте. Вы голодны.

Рейнар хмыкнул — коротко, сухо, почти беззвучно.

Он взял тяжелую вилку и нож.

Первый кусок баранины исчез в его рту с чисто солдатской неторопливой эффективностью. Я видела, как вздрогнули его скулы, когда рецепторы обожгло вкусом идеально пропеченного мяса с карамелизованным пастернаком и кисло-сладкой брусникой. Мужчина, привыкший в походах к сухому дорожному пайку и горелому салу придорожных гарнизонов, на миг прикрыл веки, смакуя текстуру.

За следующие десять минут за столом не прозвучало ни слова.

Слышно было лишь тихое потрескивание березовых углей в очаге, шелест ветра за окном и размеренный стук серебра о глину.

Рейнар ел так, как воюют опытные полководцы: основательно, без суеты, отдавая должное каждому блюду, но не теряя контроля над окружающим пространством. Его цепкий взгляд непрерывно сканировал зал, отмечая каждую мелочь: идеальную чистоту каменного пола, отсутствие паутины по углам, спокойную позу мальчика Лео, который не сводил с высокого гостя восхищенных глаз, и ровное зеленоватое свечение, едва заметно пульсировавшее в прожилках базальтовых колонн.

Когда тарелка маршала опустела, а кубок с горячим травяным отваром был выпит до дна, он промокнул усы льняной салфеткой, откинулся на спинку кресла и положил тяжелые ладони на дубовую столешницу.

Воздух в зале мгновенно сгустился. Время ужина закончилось. Настало время допроса.

— А теперь, леди Верадель, давайте поговорим начистоту, — начал он. Голос звучал ровно, жестко, без малейшего намека на светскую учтивость. — Три дня назад магический ретранслятор в крепости Северного гарнизона зафиксировал колоссальный тепловой выброс в районе ущелья Белых Скал. Мощность источника сопоставима с прорывом геотермального пласта или активацией запрещенного накопителя шестого круга.

Он подался чуть вперед, заглядывая мне прямо в зрачки:

— По официальным имперским архивам замок «Вересковый Холм» — это необитаемые, замерзшие руины, на которых висит столетний долг перед фискальным ведомством. Сюда сослали разведенную женщину без единого гроша в кармане, с диагнозом нервической горячки, выписанным столичными эскулапами.

Я и бровью не повела.

— И что же вы видите, лорд Кроуфорд?

— Я вижу восстановленный замок, — отчеканил герцог, загибая пальцы. — Я вижу прогретые базальтовые плиты, которые не могли прогреться от обычных березовых дров. Я вижу муку высшего сорта, свежую зелень, упитанных слуг и совершенно здоровую, рассудительную женщину, которая смотрит на верховного маршала империи так, словно принимает у себя прораба на стройке.