— Третье кольцо, миледи… Плиты внутреннего двора лежат на геотермальных каналах сброса давления. Если вы замкнете центральный рунный узел… двор превратится в раскаленную сковороду.

Я медленно подняла правую руку.

Пальцы были сухими, теплыми и абсолютно твердыми.

Серебряный сокол в моих волосах вспыхнул ослепительным синим пламенем, наполнив мое сознание ледяным, несокрушимым спокойствием.

Джулиан Моро привел пятьдесят убийц, чтобы отнять мой дом, мою свободу и мою жизнь. Он думал, что застал меня врасплох.

Он забыл, что я строила этот замок своими руками. И теперь я была готова замуровать его в его собственной жадности.

Я сделала глубокий вдох, шагнула к алтарю и уверенно опустила открытую ладонь прямо в центр сияющей Печати Забытой Эпохи.

Металл Печати под моей ладонью отозвался не просто теплом — он вспыхнул ослепительным, густым изумрудным пламенем, всосав мои пальцы в пазы с мягким гидравлическим щелчком.

Тончайшие золотые нити рун взметнулись от алтаря вверх по моим предплечьям, оплетая рукава темно-сливового платья мерцающим светящимся кружевом.

В ту же секунду окружающий мир перестал быть набором темных каменных стен и подземных сводов.

Мое сознание словно выдернули из физического тела и развернули в гигантский, трехмерный световой чертеж цитадели «Вересковый Холм».

Я не просто «видела» замок — я стала этим замком.

Я чувствовала каждый из трехсот сорока шести тысяч базальтовых блоков, сложенных в стены донжона. Чувствовала тяжесть полутораметрового слоя снега на крыше западной галереи. Ощущала вибрацию шагов четырех гвардейцев сержанта Бранта на парапете надвратной башни и ровное, приглушенное дыхание женщин и детей в глубоком сводчатом погребе под кухней.

А снаружи… снаружи я отчетливо ощущала пятьдесят черных, чужеродных точек — отряд наемников, окруживший крепость с севера и запада, под прикрытием ядовито-фиолетовой метели.

Второй пороховой фугас, заложенный наемниками под створки внешних ворот, сдетонировал именно в этот момент.

Бум-м-м!

Ударная волна колоссальной силы ударила в дерево и железо. В моем сознании этот взрыв отозвался резким, глухим толчком в левое плечо.

— Внешнее кольцо! — громко скомандовала я, не отнимая руки от алтаря. Голос мой эхом раскатился под восьмиугольными сводами, наполнившись глубокой, металлической вибрацией древнего зала. — Лео, протокол «Монолит»! Замыкай контур три-четыре!

Мальчишка на обсидиановых ступенях среагировал мгновенно.

Его пальцы не дрожали. Схватив латунный ключ-рычаг, он метнулся к боковой консоли управления, где тускло светились восемь хрустальных цилиндров, и с силой повернул среднюю муфту по часовой стрелке ровно на четверть оборота.

— Контур замкнут, миледи! Давление в термальных жилах растет!

Я мысленно направила волевой импульс прямо в центр Печати.

«Сжаться. Спаяться. Держать удар».

По замку прокатился стон растревоженного гиганта.

Геотермальная энергия, дремавшая в недрах горы, со свистом устремилась по хрустальным каналам в фундамент и внешние стены.

Там, наверху, базальтовые блоки толщиной в три метра мгновенно нагрелись изнутри до температуры кипения смолы. От микроскопического термического расширения швы между камнями намертво сплавились на молекулярном уровне, превратив стены цитадели в бесшовный, литой монолит из черного вулканического стекла.

Осколки разорвавшейся пороховой петарды со звоном отскочили от ворот, оставив на закопченном дубе и базальтовой арке лишь пару мелких царапин.

Стена даже не дрогнула.

— Не пробили! — раздался сверху, из вентиляционной шахты, ликующий вопль сержанта Бранта. — Ворота целы! Стена держит!

— Они перегруппировываются! — сквозь ту же шахту донесся визгливый крик Грими. — Атаман Шрам гонит вторую волну с штурмовыми лестницами на южную галерею! Хотят зацепиться кошками за парапет!

— Хотят — пусть попробуют, — прошептала я, чувствуя, как холодная, расчетливая ярость наполняет каждую жилку моего тела.

В земной жизни я проектировала системы антиобледенения для высотных небоскребов и знала: самый страшный враг штурмующего — это сила трения, сведенная к абсолютному нулю.

— Лео! — скомандовала я. — Второе кольцо! Протокол «Скользящий камень»! Перенаправить тепловой сброс с оранжерейных радиаторов на внешние карнизы южной стены!

Паренек молниеносно переставил латунные штифты на консоли, заглядывая в древний пергамент:

— Вектор перенаправлен! Температура карнизов — сто двадцать градусов! Пьезоэлектрический контур активен!

Я снова надавила ладонью на центральную руну, посылая команду внешним плоскостям.

Наверху, под завывание бурана, произошло то, чего наемники не могли ожидать даже в самых страшных кошмарах.

Два десятка головорезов в шипастых шлемах с матерной бранью подбежали к подножию южной галереи, вскинули тяжелые осадные лестницы и с размаху метнули на парапет кованые железные кошки на толстых канатах.

В обычных условиях зубья кошек намертво впились бы в базальтовый карниз.

Но едва закаленная сталь коснулась камня, как по парапету пробежала ослепительная синяя искра.

Базальт под воздействием пьезоэлектрического импульса Печати мгновенно изменил кристаллическую решетку поверхностного слоя: камень стал скользким, как мокрый лед, и раскалился докрасна.

Железные крючья с диким, визгливым скрежетом соскользнули с парапета, не зацепившись ни за единый выступ, снопами высекая белые искры.

Лестницы под собственным весом поехали вбок, и десять штурмующих наемников с воплями ужаса рухнули спинами вниз — прямо на торчащие из сугробов острые гранитные валуны и замерзшие пни.

— Что за чертовщина?! Камни горят! — донесся до меня через акустические каналы шахты панический крик нападавших. — Лестницы не держат! Крючья плавятся!

— Стрелять по амбразурам! Выбивай стрелков! — орал где-то внизу атаман Шрам.

В этот момент из центральной вентиляционной шахты с оглушительным свистом и грохотом вывалился Грими.

Фамильяр рухнул на середину зала, подняв тучу базальтовой пыли, но не разбился.

Напротив: едва его каменные лапы коснулись пульсирующих хрустальных жил на полу, как в его янтарных глазах вспыхнуло яростное зеленое пламя.

Печать признала своего стража.

Поток чистой древней энергии хлынул в маленькое гранитное тело.

Прямо на наших с Лео глазах горгульчонок начал стремительно расти. Его кожистые крылья уплотнились, покрывшись пластинами острейшей базальтовой чешуи с бритвенно-острыми краями. Когти на лапах удлинились, превратившись в двадцатисантиметровые серпы из черного обсидиана, а из пасти повалил густой, раскаленный пар с запахом расплавленного кремния.

Теперь это был не забавный домашний зверек размером с кота.

Перед нами стоял полноценный боевой страж Первой Эпохи — массивный, мускулистый гранитный дракон весом в добрых три центнера, от одного рыка которого дрожали своды подземелья.

— Вот это я понимаю — обед по-гвардейски! — пророкотал Грими низким, утробным басом, расправляя трехметровые каменные крылья. — Хозяйка, дай команду! Я этим столичным петухам сейчас все перья из задниц повыдергаю!

— Грими, твоя задача — воздух, — я оторвала взгляд от светящихся рун, глядя в горящие янтарем глаза фамильяра. — Поднимись по вытяжной трубе надвратной башни. Сбей их арбалетчиков, которые прикрывают обозы. И главное: найди кристалл погоды, который они активировали в лесу. Разбей его в пыль! Нам нужно развеять искусственный буран, чтобы сигнал о нападении дошел до пограничной заставы!

— Сделаю в лучшем виде, графиня! Оставь мне самого жирного на закуску! — рявкнул горгул, взмахнул тяжелыми крыльями и мощной торпедой взмыл прямо в жерло главной вентиляционной шахты, исчезнув во мраке.