Позади Бруно угрюмо закивали еще пятеро плотников, сжимая в руках топоры и молотки.

Лео у меня за спиной тихонько затаил дыхание.

Я спокойно стояла рядом, не вмешиваясь. Это был лучший экзамен на лояльность, какой только можно было представить. Никакие фальшивые клятвы не убедили бы ревизора так, как эти мозолистые мужики, готовые встать за свою хозяйку стеной.

Рейнар медленно обвел взглядом плотников. На его суровом лице не появилось гнева от дерзкого ответа мужика. Напротив: в уголках стальных глаз мелькнуло уважение.

— Верность людей за золото не купишь, — негромко произнес герцог, поворачиваясь ко мне. — Ее можно заслужить только делами. Вы проделали колоссальную работу, леди Верадель. Но это лишь видимая часть. Показывайте оранжереи.

Мы перешли в южную часть двора и толкнули тяжелую дверь Большой оранжереи.

Контраст между морозным двором и внутренним пространством купола заставил маршала буквально замереть на пороге.

Влажная, теплая волна, благоухающая цветущим жасмином, спелой земляникой и свежевскопанной землей, ударила в лицо.

Под высокими хрустальными сводами раскинулись изумрудные террасы. Кусты земляники, усыпанные крупными, рубиновыми ягодами, спускались каскадом вдоль базальтовых бортиков. Рядом пышно цвели целебные травы — мята, чабрец, золотой корень, наполняя воздух густым ароматом лета.

Рейнар медленно прошел по дорожке между грядками.

Он снял перчатку, присел на корточки и опустил голую ладонь прямо на черный грунт.

Его пальцы нащупали базальтовый бортик террасы. В ту же секунду я увидела, как вокруг его ладони воздух едва заметно задрожал — герцог выпустил слабый поисковый магический импульс, сканируя структуру камня.

Он замер. Его плечи напряглись.

— Это не просто вулканический туф, — тихо, почти шепотом произнес он, не оборачиваясь. — Под землей проходит активный контур Древних Зодчих. Матрица вегетации Первой Эпохи. Прямой поток жизненной силы, преобразованный через рунный резонанс.

Он поднялся на ноги, сорвал с куста одну огромную, сочащуюся соком землянику, поднес к лицу, вдохнул аромат и медленно отправил в рот.

Я видела, как вздрогнуло его адамово яблоко, когда он сделал глоток сладкого, концентрированного сока.

Суровый воин, привыкший к крови, железу и ледяным переходам, на мгновение показался совершенно ошеломленным.

— Вкус лета… — выдохнул он, повернувшись ко мне. В его глазах больше не было льда — в них бушевала буря осознания колоссального масштаба происходящего. — Вы понимаете, ЧТО у вас в руках, Верадель?

Он впервые назвал меня просто по имени, без официального титула.

— Понимаю, лорд Кроуфорд, — я подошла ближе, остановившись в полушаге от него. Между нами повисло плотное, физически ощутимое напряжение. — В моих руках — заброшенное наследие, которое может накормить и обогреть весь этот замерзающий край.

— Или стать причиной кровавой бойни, — жестко перебил он, глядя мне прямо в глаза. — Если столичный Совет или императорская Академия узнают, что здесь пробудилась живая Печать Архитекторов, сюда явятся сотни чиновников, магов и жадных стервятников. Они разворотят эти стены, разорвут ваши трубы, попытаются выкачать силу накопителя в свои кристаллы и превратят «Вересковый Холм» в выжженную ледяную пустошь!

— Не превратят, — отрезала я. — Потому что эта система подчиняется только человеку с чистым пространственным мышлением. Без правильного управления она просто захлопнется, превратившись в кусок мертвого камня.

Рейнар шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума.

Я чувствовала исходившее от него сухое мужское тепло, запах кожи и морозного ветра. Его взгляд скользнул по моим губам, по ключицам, скрытым строгим воротничком, и снова вернулся к глазам.

— Вы невероятно самонадеянны, леди Верадель.

— Я просто уверена в своих расчетах, герцог.

В этот момент из-под потолочной балки оранжереи раздался громкий, возмущенный шорох.

— Эй, гражданин начальник! Руки от хозяйки убрал, а то сверху сосулькой прилетит! — проскрипел с карниза сердитый голос.

Грими, не выдержав накала страстей, высунул свою каменную физиономию из-за хрустального переплета, воинственно топорща кожистые крылья.

Рейнар мгновенно вскинул голову.

Его брови сошлись на переносице, но вместо того чтобы выхватить меч, он окинул живую базальтовую горгулью долгим, понимающим взглядом:

— Живой страж фундамента. Шестой уровень допуска гильдии Созидателей.

Он медленно опустил голову и посмотрел на меня с непередаваемой, горьковатой и в то же время восхищенной улыбкой:

— Значит, вы разбудили не просто трубы, графиня. Вы активировали Главную Печать.

— Да, — не стала отпираться я, расправив плечи. — Сердце замка бьется внизу. И я готова показать его вам.

Рейнар замолчал на долгие полминуты.

Было слышно, как в оранжерее мерно капает вода в термальных стоках, да шуршит листьями Грими под куполом.

Затем маршал глубоко вздохнул, застегнул перчатку на правой руке и негромко произнес:

— Ведите в подвалы, Верадель. Пришло время увидеть, на чем на самом деле стоит этот замок.

— Лео, возвращайся в кабинет. Проверь масштабные сетки на чертежах южной галереи и скажи Арчибальду, чтобы приготовил свежий чай к полудню. Мы с лордом Кроуфордом спускаемся на нулевой уровень.

Мальчик понятливо кивнул, подхватил свой деревянный планшет и быстро зашагал по каменной дорожке в сторону замка.

Я сняла со стены у входа в оранжерею тяжелый латунный фонарь, проверила фитиль и повернулась к маршалу.

Рейнар стоял неподвижно, сложив руки на груди. В полумраке его фигура казалась высеченной из того же базальта, что и своды замка. В стальных глазах больше не было высокомерной подозрительности столичного следователя — в них горела собранная, предельно сфокусированная готовность к встрече с непостижимым.

Грими, соскользнув с балки, с глухим стуком приземлился мне на левое плечо, вцепившись когтями в плотное сукно темно-серого платья:

— Хозяйка, ты уверена, что этого лапотника в погонах стоит пускать в святая святых? Он же своими сапожищами всю полировку на алтаре исцарапает!

Рейнар даже бровью не повел на выпад каменного зверька. Лишь уголок его жестких губ едва заметно дрогнул:

— Успокойся, хранитель. Я привык уважать чужую броню и древнюю фортификацию.

— Посмотрим, — проворчал горгульчонок, но поудобнее умостил крылья и притих.

Мы миновали внутренний двор и через служебный коридор кухни спустились к тяжелой кованой двери подвалов.

Я повернула массивный ключ в замке. Металл щелкнул, дверь со стоном распахнулась, впуская нас в прохладную глубину хозяйственных погребов.

Запахи здесь сменились мгновенно: исчез легкий цветочный аромат оранжереи, уступив место запаху сухого камня, старого дуба и той самой озоновой свежести, которая исходила от пробудившихся жил фундамента.

Рейнар шел позади меня след в след.

Его шаги были на удивление бесшумными для человека такого исполинского сложения и в тяжелых сапогах — сказывалась многолетняя боевая выучка пограничного командира. Единственное, что выдавало его присутствие — сухое тепло за моей спиной и мерный, тяжелый звук дыхания.

Когда мы миновали известняковый погреб и подошли к границе базальтового спуска, герцог внезапно остановился.

Он провел рукой по стыку кладки, где грубый серый известняк шестнадцатого века сменялся монолитным черным камнем.

— Невероятно… — негромко произнес он, и в его голосе прозвучало профессиональное благоговение. — Ни капли связующего раствора. Молекулярная спайка на глубине кристаллической решетки. Такую технологию применяли только при строительстве Императорской Цитадели в Первую Эпоху… до Раскола.