Здесь не было сословных барьеров.

По правую сторону стояла высшая знать империи: губернатор Северного рубежа, граф и графиня Дюран, маркиза де Валуа, барон де ла Тур и послы столичных купеческих гильдий в роскошных шелках и бархате.

А по левую сторону стояли те, кто своими руками поднимал этот замок из руин: староста Гордон в праздничном суконном кафтане, плотник Томас, каменщик Бруно, деревенские мастера и их нарядные жены с ребятишками.

И те, и другие смотрели на меня с одинаковым, искренним восторгом и благоговением.

Струнный оркестр на хорах заиграл торжественный, кристально-чистый свадебный гимн.

Двойные дубовые двери собора распахнулись.

Впереди процессии шел юный Лео.

Мальчик в темно-синем бархатном камзоле с латунными пуговицами нес на шелковой подушке символ Созидателей — старинный латунный циркуль и золотой мастерок.

Следом за ним, важно вышагивая на задних лапах и невероятно гордясь своей миссией, шествовал Грими.

На каменной шее фамильяра поверх начищенной шестеренки пылал роскошный изумрудный бант, а в когтистых передних лапах он бережно сжимал бархатную подушечку с двумя кольцами из звездного серебра.

Горгульчонок вращал янтарными глазами по сторонам, словно предупреждая: если кто-то посмеет чихнуть во время церемонии — получит порцию горячего пара прямо в лоб.

А затем по ковру из цветов пошла я.

Каждый шаг отзывался в теле легким, вибрирующим теплом.

Базальтовые плиты собора, напитанные силой Печати, словно пели под моими ногами, передавая мягкий геотермальный импульс прямо в шлейф моего платья.

У ступеней алтаря стоял Рейнар.

Мой мужчина.

Он был ослепителен.

Парадный свадебный мундир из полуночно-синего бархата с широкой серебряной лентой через плечо и золотыми орденскими звездами сидел на его могучей фигуре с безупречным совершенством.

Темные волосы с благородной серебряной проседью на висках были аккуратно уложены, а на поясе тускло поблескивал эфес родового клинка.

Когда наши взгляды встретились, я увидела, как дрогнули его широкие плечи.

В его стальных глазах вспыхнул такой ошеломляющий, бездонный огонь любви, преклонения и восторга, что у меня перехватило дыхание.

Он смотрел на меня так, словно в этот миг перед ним открылись врата небесного чертога.

Я подошла к ступеням алтаря.

Рейнар шагнул навстречу, опустился на одно колено, взял мою руку в тонкой шелковой перчатке и прижался к ней горячими губами, поднимаясь и вставая со мной рядом перед священным аналоем.

Церемонию вел Верховный прелат Северного предела — седобородый старец в бело-золотых облачениях.

Но главное таинство происходило не на словах молитвы.

Оно происходило между нами.

— Согласен ли ты, Рейнар Кроуфорд, герцог Нордклифф, взять в законные жены графиню Верадель фон Райс, Великую Хранительницу Севера? — разнесся под сводами звучный голос прелата. — Клянешься ли ты любить ее, беречь ее покой, делить с ней власть и бремя правления до последнего биения сердца?

Рейнар повернулся ко мне.

Его пальцы крепко, бережно сжали мои ладони. В его голосе не было ни капли сомнений — звучала вековая сталь:

— Клянусь перед богами, перед людьми и перед лицом этой земли. Мой меч, моя честь, мое герцогство и моя жизнь отныне и вовеки принадлежат тебе, Вера.

Прелат повернулся ко мне:

— Согласна ли ты, Верадель фон Райс, взять в законные мужья лорда Рейнара Кроуфорда? Клянешься ли ты быть его опорой, хранить верность и делить с ним радость и труды земные?

Я посмотрела в его родные, любимые стальные глаза, чувствуя, как внутри расправляет крылья моя свободная, счастливая душа:

— Клянусь, Рейнар. С тобой я дома. Навсегда.

Грими сделал два шага вперед, протягивая подушечку с кольцами.

Рейнар взял широкое кольцо из звездного серебра и надел его на мой безымянный палец.

Я взяла второе кольцо — массивное, с такой же пульсирующей сапфировой искрой Печати — и надела его на его сильный, мужественный палец.

Едва кольца коснулись нашей кожи, как по соборному залу прокатился глубокий, хрустальный звон.

Базальтовые плиты пола под нашими ногами вспыхнули мягким золотисто-изумрудным светом.

Древняя Печать Забытой Эпохи благословила наш союз: светящиеся линии побежали по стенам собора, взметнулись к сводам и рассыпались тысячами мерцающих благословенных искр, осыпавших наши плечи.

— Властью, данной мне Небесами и Короной, объявляю вас мужем и женой! — торжественно провозгласил прелат. — Герцог и Герцогиня Нордклифф! Владыки Северного рубежа! Можете скрепить клятву поцелуем!

Рейнар не стал медлить ни секунды.

Его сильные руки обвили мою талию, притягивая меня к себе.

Он откинул серебристую фату и накрыл мои губы долгим, обжигающим, пьянящим поцелуем.

В этом поцелуе смешались вся горечь прошлых потерь, весь триумф нашей победы и бесконечная, зрелая нежность двух людей, нашедших свою судьбу.

Собор взорвался громом ликования.

Гвардейцы обнажили клинки, взметнув сияющий стальной салют.

Герцогиня Беатрис восторженно аплодировала, вытирая слезы шелковым платком. Староста Гордон и мужики во все горло кричали: «Слава Герцогу! Слава нашей Великой Хранительнице!», а старый Арчибальд плакал от счастья, обнимая сияющую Агату.

Под сводами собора кружились лепестки белых роз, взмывала к небесам торжественная музыка, а Грими на карнизе выпускал снопы разноцветного праздничного пламени.

Праздник гремел весь день и всю ночь.

В Главном зале столы ломились от шедевров Агаты: пятиъярусный свадебный пирог на сливочном креме с земляникой произвел настоящий фурор среди столичных вельмож, а запеченная оленина с брусникой исчезала с блюд с поразительной скоростью.

А во внутреннем дворе замка и на улицах Нижнего Вереска шли народные гуляния: для простых людей были выставлены десятки бочек с добрым элем, жарились целые туши баранов, а веселая музыка волынок и скрипок не смолкала до самого рассвета.

Поздней ночью, когда первые звезды зажглись над Белыми Скалами, мы с Рейнаром вышли на южную террасу замка.

Музыка и шум веселья доносились приглушенным, теплым эхом.

Я стояла, прислонившись спиной к его широкой, теплой груди.

Его руки бережно покоились на моей талии, согревая сквозь тяжелый шелк свадебного платья.

На моем пальце мягко пульсировало кольцо из звездного серебра, откликаясь на тепло его ладони.

Внизу простиралась цветущая, согретая долина «Верескового Холма».

В темноте светились сотни мирных огоньков новых домов, по мощеному тракту весело бежали факелы запоздалых повозок, а в оранжереях наливалась спелостью сладкая ягода.

Рейнар уткнулся лицом в мои волосы, оставляя нежный поцелуй у самого уха:

— Спасибо тебе за этот мир, герцогиня моя. За этот дом. И за тебя.

Я повернулась в его объятиях, положила ладони ему на плечи и посмотрела в его бесконечно любимые стальные глаза.

— Это только начало, мой маршал, — с улыбкой прошептала я. — Мы построили дом. А теперь мы построим будущее.

Он улыбнулся — открыто, счастливо, победно — и снова накрыл мои губы поцелуем под сиянием вечных северных звезд.

Первая битва за «Вересковый Холм» была выиграна навсегда.

Но древняя магия Архитекторов только начинала раскрывать свои великие тайны.

— Две ложки густых сливок и щепотка корицы на самом кончике серебряного ножа. Ты балуешь меня, Арчибальд. В моем возрасте от таких утренних излишеств приличные герцогини должны немедленно заказывать новые платья на размер шире.

Я с наслаждением сделала первый глоток обжигающего, невероятно ароматного кофе из тончайшей фарфоровой чашки.