Я повернулась к Лео:

— Лео, переведи контур в режим удержания давления. Зафиксируй штифты на седьмой отметке.

— Слушаюсь, миледи! — мальчишка ловко закрутил фиксирующие винты, его лицо блестело от пота, но в глазах светилась абсолютная, непоколебимая уверенность. — Давление в норме! Стены монолитны, температура карнизов стабильна!

Я медленно отняла руку от Печати.

Золотисто-изумрудные линии на моей коже плавно погасли, но тонкая связь с крепостью осталась: я всё еще чувствовала каждый уголок замка, словно продолжение собственного тела.

Я подобрала с обсидиановых ступеней свою шерстяную накидку, накинула ее на плечи, плотно завязав шнуры у горла, и проверила серебряную шпильку-сокола в волосах.

Артефакт Рейнара ровно пульсировал на затылке, наполняя вены холодной боевой энергией.

— Лео, остаешься здесь на узле связи, — приказала я мальчику. — Если давление в третьем секторе начнет падать — немедленно стравливай пар через боковой клапан в ров. Я поднимаюсь в главный зал.

— Будьте осторожны, миледи Верадель!

Я взбежала по винтовой лестнице на первый ярус.

В главном зале стоял густой запах пороховой гари и жженого камня, но паники не было.

Арчибальд стоял у дверей со своим старинным мушкетом, плотник Томас и каменщик Бруно сжимали в руках тяжелые топоры, а сержант Брант через узкую амбразуру перезаряжал свой тяжелый крепостной арбалет.

— Доложить обстановку, сержант! — громко скомандовала я, подходя к стрелковой позиции.

Офицер обернулся, и на его закопченном лице расплылась широкая, восторженная улыбка:

— Миледи! Это невероятно! Стены словно броней покрылись — их пороховые заряды только сажу оставили! На южной стене все их лестницы полетели в пропасть вместе со штурмовиками! По меньшей мере дюжина наемников выведена из строя!

Сержант прильнул к щели:

— А сейчас ваш каменный зверь устроил им форменное побоище в лесу! Сверху камни швыряет, телеги с порохом разметал в щепки! Искусственная метель начала спадать!

Я выглянула в амбразуру.

Небо над ущельем действительно стремительно светлело, ядовито-фиолетовый морок рассеивался под порывами свежего северного ветра.

Внизу, на заснеженном склоне перед замком, царил полный хаос: наемники в панике метались среди горящих обломков повозок, отбиваясь от пикирующего с неба гигантского каменного Грими, который когтями крошил осадные щиты, как сухие вафли.

Но тут мой взгляд зацепился за темную группу из пятнадцати отборных бойцов во главе с одноглазым атаманом Шрамом.

Они не бежали.

Они воспользовались суматохой в лесу, скрытно обогнули замок по дну замерзшего ручья и прямо сейчас подбирались к восточной стене донжона — туда, где находилась старая решетка дренажного слива под окнами малой гостиной.

А позади них, пошатываясь и утопая по колено в сугробах, в своем помятом изумрудном сюртуке плелся виконт Джулиан Моро, сжимая в руке взведенный колесцовый пистолет.

Они решили пойти на последний, отчаянный прорыв изнутри.

Я медленно отошла от амбразуры.

На моих губах заиграла ледяная, беспощадная улыбка архитектора, точно знающего, куда именно ведет эта сточная труба.

— Сержант Брант, Томас, Бруно, — спокойно и негромко произнесла я, поправляя серебряную шпильку в прическе. — Наш главный гость соизволил пожаловать через черный ход.

Я повернулась в сторону внутреннего двора:

— Приготовьтесь. Сейчас мы преподадим господину виконту последний и самый важный урок права собственности.

Зубы выбивали такую яростную, непрерывную дробь, что серебряное горлышко фляжки со звоном колотилось о мои десны, сдирая кожу в кровь.

Я сделал судорожный, жадный глоток. Дешевый, пахнущий сивухой и жженым сахаром постоялый бренди обогнал пересохшую глотку, но внутри не согрел — лишь осел в желудке тяжелым, тошнотворным комом.

Господи, за что?! За какие грехи я, потомственный виконт Джулиан Моро, признанный законодатель столичного вкуса и личный советник двора по этикету, сижу на корточках в ледяной грязи под проклятым колючим можжевельником на самом краю обитаемого мира?!

Мой великолепный изумрудный сюртук из лионского бархата…

Шедевр портновского искусства, за который я еще не расплатился с мадам Лебрен, был безнадежно, чудовищно уничтожен. Подол заскоруз от налипшего мокрого снега, правый рукав был вспорот о ветки, лавандовый шелковый платок превратился в грязную серую тряпку, а тонкие бальные туфли из лайковой кожи промокли насквозь еще два часа назад, превратив мои ступни в два бесчувственных куска льда.

А всё она.

Верадель.

Эта проклятая, бессердечная тварь, которая украла мою жизнь!

Перед глазами до сих пор стояла позорная, унизительная сцена в бальном зале замка.

Ее холодный, насмешливый взгляд. Ее изумрудное платье, сияющее в хрустальном свете люстр. Насмешки столичных вельмож, издевательский хохот старой карги Сазерленд и… этот проклятый палач в генеральских эполетах — герцог Кроуфорд, сжегший мой судебный ордер прямо перед моим носом!

Они вышвырнули меня, как бродячую собаку! Заставили брести пешком семь верст по ночной метели, пока Селеста выла и проклинала меня на чем свет стоит, пока не сбежала на первом же почтовом дилижансе с каким-то ямщиком!

Но ничего. Совсем скоро этот кошмар закончится.

Я судорожно вцепился скрюченными от холода пальцами в рукоять колесцового пистолета, спрятанного под полой сюртука.

Оружие было взведено. Тяжелый граненый ствол из вороненой стали приятно холодил ладонь.

«Ты заплатишь за всё, дрянь, — мысленно шептал я, глядя сквозь редеющую белую пелену на возвышающиеся над скалой черные башни замка. — Ты ответишь за каждый мой синяк, за каждый насмешливый взгляд этих столичных снобов. Я заставлю тебя ползать на коленях и вымаливать прощение!»

Впереди, у подножия внешних ворот крепости, внезапно грохнуло так, что земля под моими коленями ощутимо подпрыгнула.

Бум-м-м!

Я испуганно втянул голову в плечи, выронив фляжку в сугроб.

Над воротами взметнулся столб черного дыма и серых искр. Сдетонировал второй пороховой фугас, который наемники заложили под дубовые створки.

Я с замиранием сердца ждал, что ворота с треском разлетятся на куски, открывая моим парням дорогу к винным погребам и золотым сундукам.

Но дым рассеялся… и ворота стояли на месте.

Черный базальт арки даже не треснул. Стены словно впитали взрыв, ответив лишь гулким, насмешливым звоном, а затем по карнизу надвратной башни пробежала ослепительная изумрудная полоса света.

— Какого дьявола?! — донесся снизу яростный рык.

Из-за заснеженного гранитного валуна, тяжело отдуваясь и хромая на левую ногу, вывалился атаман Шрам — одноглазый верзила с перекошенной от старого сабельного удара рожей, одетый в тяжелую кольчугу поверх промасленной медвежьей шкуры.

Следом за ним из леса отступали остатки первой штурмовой группы: наемники волочили за собой раненых, бросали осадные лестницы и испуганно озирались на небо.

— Шрам! — я вскочил на ноги, путаясь в разорванном подоле сюртука и подбегая к главарю. — Почему вы отступаете?! Где прорыв во двор?! Вы же обещали взять замок за двадцать минут!

Атаман медленно повернул ко мне свое единственное багровое око.

В этом взгляде читалось такое неприкрытое, звериное бешенство, что у меня внутри всё мгновенно сжалось в ледяной комок.

Он не стал тратить слова.

Его тяжелая латная перчатка молниеносно метнулась вперед, сгребла меня за шиворот изумрудного сюртука и с размаху приложила спиной о ствол вековой сосны так, что в глазах посыпались искры.