Я стояла у высокого арочного окна, держа в ладонях тяжелую глиняную кружку с обжигающим взваром из сушеного шиповника, мяты и ложки верескового меда.

За толстым хрустальным стеклом метель наконец утихла, оставив после себя гигантские, ослепительно-белые сугробы, подпиравшие внешние стены замка. Небо на востоке окрасилось в холодные, розовато-лиловые тона раннего северного рассвета.

Мой утренний туалет был продуман до мельчайших деталей.

Темно-серое шерстяное платье из плотного сукна — строгое, вычищенное до идеального состояния, с узким белым батистовым воротничком под горло. Никаких кружев и драгоценностей: на поясе висела аккуратная кожаная сумочка для записей и связка ключей, на ногах — начищенные до блеска дорожные ботинки из плотной воловьей кожи. Каштановые волосы были заплетены в тугую, сложную косу и зафиксированы на затылке гладкой костяной шпилькой.

Образ хозяйки, готовой в любую секунду спуститься в шахту или подняться на строительные леса.

С лестницы донесся четкий, размеренный стук тяжелых армейских сапог.

В столовую вошел лорд Рейнар Кроуфорд.

Мужчина выглядел так, словно провел ночь не в старом замке после изнурительной пятичасовой скачки сквозь буран, а в собственном столичном дворце.

Черный кожаный мундир с серебряным шитьем сидел на его мощной фигуре как влитой. Ни единой помятости, темные волосы аккуратно убраны назад, чисто выбритое лицо с жесткими, хищными скулами казалось свежим и отдохнувшим. Единственное, что напоминало о вчерашней буре — легкая темная тень под стальными глазами, выдававшая привычку спать чутко, держа руку на рукояти меча.

Меч, к слову, снова был на его поясе.

— Доброе утро, леди Верадель, — произнес он, остановившись в дверях и окидывая меня быстрым, сканирующим взглядом.

— Доброе утро, лорд Кроуфорд. Надеюсь, постель в гостевых покоях не показалась вам слишком жесткой?

Маршал подошел к столу, отодвинул тяжелый дубовый стул и сел, расправив плечи:

— Буду честен, графиня: я не спал так крепко последние лет пять. В ваших покоях поразительно ровное тепло. Ни сквозняков по углам, ни запаха сырости, ни треска остывающих стен. Такое ощущение, что замок укутан в невидимое шерстяное одеяло.

— Это называется правильная циркуляция теплоносителя в замкнутом контуре, ваша светлость, — я опустилась в кресло напротив, жестом подозвав Арчибальда.

Старый мажордом, сияя начищенными пуговицами синей ливреи, немедленно выставил на стол утренний завтрак.

Никакой вычурной столичной ерунды: глубокая фарфоровая миска с золотистым сливочным маслом, взбитым Агатой на рассвете; тарелка с тонкими ломтиками сыровяленого окорока; шесть вареных яиц в глиняной подставке; пышный, еще дымящийся каравай пшеничного хлеба и вазочка с густым темно-рубиновым земляничным джемом.

Рейнар посмотрел на джем, потом на меня. В его серых глазах мелькнула острая искорка:

— Свежая земляника. В декабре. В пяти днях пути от границы вечной мерзлоты.

— Собственного сбора, — невозмутимо подтвердила я, намазывая тонкий слой масла на кусок теплого хлеба. — Уверяю вас, лорд Кроуфорд, земляника не состоит на службе у иностранных разведок и не замышляет государственного переворота. Она просто растет, когда ей тепло и светло. Попробуйте. Земляничный джем с чабрецом отлично прочищает мысли перед серьезными переговорами.

Герцог усмехнулся — на этот раз открыто, показав ровные белые зубы:

— Вы удивительная женщина, леди Верадель. Любой наместник на Севере при моем появлении уже сунул бы мне в карман увесистый кошель с золотом и дрожал бы мелкой дрожью, ожидая доноса в Тайный совет. А вы кормите меня горячим хлебом и читаете лекции по агрономии.

— Потому что наместники на Севере воруют из казны, ваша светлость, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза. — А я строю свой дом на собственные, честно заработанные средства. Честному человеку не нужно дрожать перед законом. Закон — его главный инструмент.

Мы позавтракали в деловом, спокойном молчании.

Рейнар ел с тем же основательным солдатским аппетитом, что и вчера, но я видела, как он исподволь изучает обстановку. Его чутье мага и военного инженера непрерывно сканировало пространство вокруг. Он чувствовал, что под этим залом, глубоко в скале, бьется колоссальный источник энергии, но пока не мог понять его природу.

Ровно в восемь утра я отставила чашку и поднялась из-за стола:

— Время вышло, лорд Кроуфорд. Если вы готовы — начнем инспекцию. Лео, планшет и ключи.

Из боковой двери тут же выскочил Лео в своей новой суконной куртке с кожаной сумкой через плечо. Мальчишка с благоговением посмотрел на легендарного маршала, четко поклонился и встал по левую руку от меня.

Рейнар поднялся следом, застегнул перчатки:

— Ведите, графиня. Начнем с внешнего периметра и восстановительных работ.

Мы вышли во внутренний двор.

Утренний воздух был хрустально-чистым и морозным, но во дворе, благодаря оттаявшему базальту, снег лежал лишь аккуратными шапками на декоративных тумбах.

У западной галереи уже кипела работа. Мужики старосты Гордона под руководством плотника Томаса монтировали кровельные раскосы, а каменщик Бруно с подмастерьями выкладывал карнизную кладку на пуццолановом растворе.

Едва мы подошли, стук топоров стих.

Рабочие замерли, настороженно глядя на высокую фигуру герцога в мундире Тайной инспекции. Простые северяне прекрасно знали этот серебряный герб с вороном — обычно его появление означало рекрутские наборы, конфискации или виселицу для недоимщиков.

— Продолжайте работу, мужчины, — спокойно скомандовала я. — Лорд Кроуфорд знакомится с ходом строительных работ.

Томас неуверенно крякнул, но вернулся к балке.

Рейнар подошел к строительным лесам. Его взгляд профессионала мгновенно впился в конструкцию.

— Модульные леса на сквозных шпильках с диагональными раскосами и ограждением по периметру, — вслух констатировал маршал, и в его голосе прозвучало искреннее изумление. — В столице мастера до сих пор вяжут жерди пеньковыми канатами, с которых рабочие падают десятками. Где вы взяли эту схему, леди Верадель?

— Сама начертила, — пожала плечами я. — Человеческая жизнь и здоровье строителя стоят дороже десятка железных шпилек, ваша светлость. Травмированный рабочий — это сорванные сроки сдачи объекта и потерянные деньги. Элементарная экономика безопасности труда.

Герцог подошел к корыту с раствором, достал из кармана короткий стальной стилет и с силой ткнул острием во вчерашний шов между базальтовыми блоками.

Сталь со скрежетом соскользнула, оставив на серой поверхности лишь крошечную белую царапину.

Рейнар медленно поднял брови:

— Шву меньше двух суток. Обычная известь на таком морозе сохнет месяц и крошится пальцами. Что здесь подмешано?

— Тонкоизмельченный вулканический туф и базальтовая зола из древних отвалов, — не моргнув глазом, выдала я чистую инженерную правду. — Пуццолановая реакция образует гидрат силиката кальция. Раствор схватывается за счет внутренней кристаллизации влаги, а не высыхания на воздухе. Ему мороз не страшен.

Маршал спрятал стилет, повернулся к каменщику Бруно, который с лопатой в руках настороженно следил за каждым его движением:

— Сколько тебе платит графиня, любезный? И платит ли вообще?

Бруно выпрямился во весь свой немалый рост, упер кулаки в бока и басом, без тени страха, отчеканил прямо в лицо верховному маршалу:

— Серебром платит, ваша милость! Каждую субботу до заката, до единой полушки на руки! Да еще с прибавкой за чистоту кладки! И кормит от пуза горячим супом с мясом дважды на дню! Мы за нашу барыню, ежели кто с дурным словом сунется, топорами всю округу уложим, так и знайте!