— Если вы говорите о роде Орловых, то да… думаю, ваш новый автомобиль многим будет интересен. Как и машины Демидовых. Редко случается поглядеть на механизмы столь впечатляющие… я буду ходатайствовать о проведении отдельной экскурсии для нашей школы. Мнится, это будет весьма познавательно… да и в целом познавательно, хотя, конечно, вопрос безопасности…

Он задумался и встрепенулся.

— Впрочем, если речь о школах, то в путеводителе упоминаются ряды, отданные школьным мастерским, но и только. А вот что касается проектов, то их два типа. Конкурсные и общего порядка.

— Это как? — уточнил Орлов.

А я мысленно присоединился к вопросу.

Мы шли мимо закутков, перед которыми обнаружились таблички. В некоторых уже суетились школьники и взрослые, что-то двигали, выставляли…

— Это так, что далеко не все проекты признаны комиссией достойными пройти дальше, однако она оценила старания школьников. Заявки подавались заблаговременно, как и краткое описание, — пояснил Георгий Константинович, раскланявшись с полной строгого вида дамой, за юбками которой пряталась пятерка худеньких бледненьких девиц. — И потому было решено, что школа сама решает, что представит публике. В конце концов, среди посетителей не мало тех, кто ищет для своих детей достойное заведение, а потому будет рад…

— Презентации, — подсказал я, когда Георгий Константинович запнулся. — То есть по сути на этих местах школы представляют себя и свои достижения?

— Именно. Кубки славы, похвальные и благодарственные листы. Возможно, творческие работы… свояченица моей супруги преподает в одной гимназии живопись. И уверяет, что её ученицы весьма талантливы. Так почему бы не показать эти таланты? Это, может, и далеко от науки, но тоже интересно, наглядно и достойно.

Логично.

Народу на выставке будет много. И приезжих в том числе.

Для них оно полезно.

Для школ… ну, тут школы не бесплатные в большинстве своем, так что тоже. Чем больше учеников, тем выше доход.

— А с нашими работами что?

— А вот вы, господа, успешно прошли предварительный отбор.

— А мы и не заметили, — позволил себе высказаться Шувалов.

— Вы и не должны были. Ни к чему создавать ажиотаж на пустом месте и нервировать юные умы, — Георгий Константинович усмехнулся. — Вы ведь подавали тезисы мне на рассмотрение, как и описание, и прочее все. А уже я озаботился, чтобы все это привели в надлежащий вид и подали в комиссию.

Мы переглянулись.

Как-то оно…

Логично звучало.

— Комиссия займется рассмотрением проектов, которых, как я слышал, более двух сотен… и выберет тридцать достойнейших, которые и будут представлены уже, так сказать, во плоти.

— То есть… если мы не пройдём… — Орлов крутанул рукой. — То не представим? Кому?

— Не знаю, — Георгий Константинович покачал головой. — Знаю, что будет назначен отдельный день, чтобы все участники могли выступить. Рассказать, показать. Продемонстрировать в действии, если найдется, что демонстрировать. Ответить на вопросы. Поэтому одним из условий и была полная завершенность проекта к началу выставки, в том числе с представлением, если сие требуется, опытного образца.

Чтоб…

А…

Даже как-то и не знаю, что сказать.

— Опять же, поэтому и не все успели. Переживать не стоит. В любом случае вы имеете полное право продемонстрировать проект публике, рассказать о нем и принять участие в народном конкурсе. Каждую неделю посетители выставки будут голосовать за лучшие работы. Кроме того собственные награды подготовила купеческая гильдия, и гильдии мастеров, и благотворительные общества, и дворянское собрание, и университет… Многие награды будут вручаться уже ближе к закрытию, как раз для того, чтобы шанс получили и те, кто не успел подготовиться к началу выставки. Скажу больше. Все участники получат памятные медали и похвальные листы за стремление к развитию наук.

Звучало, не сказать, чтоб вдохновляюще.

И обидно даже.

Снова эта подростковая обида, в которой смысла не много. Мы ведь не за медалью на грудь сюда шли, да и проекты… ну, проекты… это просто маскировка. А теперь вот как-то даже не по себе. И Серега надулся.

А Воротынцев тихо вздохнул, будто заранее предчувствуя неудачу.

— Бодрее, господа, — Георгий Константинович вот не выглядел разочарованным. Напротив, кажется, смеялся над нами. — Ладно, юные умы, но вы-то, Никита, должны были понимать, что в комиссии тоже живые люди сидят. И выслушивать две сотни выступлений — это… это, пожалуй, жестоко.

— И обидно.

— Не без того. Но, Никита, Яр, Дмитрий. Вы сами довольны своей работой?

— Пожалуй… да, — Орлов задумался и кивнул. — Отец говорит, что, если доработать, то можно и в производство пускать.

— Да, — сказал Шувалов. А Яр просто кивнул.

— И это главное. А что до конкурсов… ну, тут никогда не угадаешь наперед.

— А когда будет… ну, это заседание? — тихо поинтересовался я. — Со слушанием и прочим?

— Через неделю. Послезавтра должны прийти списки утвержденных, как и более подробные условия… так что, будем надеяться на лучшее. И работать, господа! Работать! В конце концов, я вас для чего сюда взял?

Глава 30

Вчера по просьбе иностранного антрепренера была произведена для кинематографа демонстрация учения пожарных команд на Красной площади. Команды проезжали на новейших автомобилях повышенной вместимости; развертывали обозы, устраивали примерное тушение и т.д. Прекрасная погода много способствовала успеху импресарио. Снимки удались прекрасно. Толпа любопытных смотрели на интересное зрелище

Голос Москвы.

Скука. Нет, не просто скука. Тоска смертная!

Сидим.

Снова.

Который день кряду. Но на сей раз стульчики захватили, складные и неудобные, но лучше так, чем весь день на ногах. На них и сидим, провожая взглядом городового, который прошел мимо нас к воротам. Через пятнадцать минут назад потащится. И снова… неделя выставки прошла. Точнее всего неделя прошла, а я уже уставший.

От суеты.

Шума.

Людей и ощущения вязкого болота.

— Сав, а Сав, — Метелька толкнул локтем в бок. — Пошли к Абрикосовым?

— Не хочу.

— А у Ландриновых обещали сахарных петушков раздавать…

— Не раздавать, а дать выиграть, — Дмитрий с трудом сдерживает зевок. Он на стульчике сидит прямо, величаво, всем видом своим показывая, до чего приличные люди в нашей гимназии учатся. Ну хоть кто-то. — В соревнованиях…

— Во! Ещё соревнования! — Метелька оживился. — Там соревнования, а мы тут торчим…

Торчим.

И торчать будем до самого вечера, потому что порядок таков. Раз уж наши проекты прошли предварительный отбор,то нам мордами и торговать. Ну, то есть, демонстрировать людям силу и мощь разума гимназии имени Мая.

Я подавил вздох.

И мысль, что если б тут и вправду чего взорвалось, жить стало б веселей. Причем, посетила эта мысль не меня одного. И Орлов продолжил тоном тоскливо-заунывным:

— Там на ноге одной скакать надо, кто дальше проскачет. И даже барышни, говорят, прыгают… а ещё есть велосипед одноколесый, на котором, если кто удержится и проехал, то приз дают.

Причём говорил же, зараза этакая, вдохновенно, с легкой толикой печали, вызванной то ли желанием прокатиться, то ли нехваткой сладкого в организме.

— А ещё сегодня гильдия пекарей выставить должна подносный пряник в честь выставки… говорят, такой огроменный, какого никто не видывал, — протянул Метелька и на Георгий Константиновича покосился. — Там с полверсты в длину будет! И ещё в четверть — ширину!

— Врешь! — тотчас встрепенулся Демидов. — Такого быть не может!

— Правильно говорить «слегка преувеличиваешь», — поправил Георгий Константинович и, вытащив из жилета часы, произнес. — Что ж… поскольку сегодня у нас не сказать, чтобы людно…

Скорее уж наоборот, пусто и тоскливо.

В первые пару дней к школярам хотя бы кто-то да заглядывал. Кто из интересу, а кто из естественного желания поддержать дитятко и погордиться талантом. Так что шли и матушки, и батюшки, и тетушки с дядюшками да прочею родней, создавая бестолковую, суетливую и утомительную толпу. Но и их энтузиазм к концу недели иссяк. Или, правильней сказать, не энтузиазм, а финансы, потому как выставка оказалась мероприятием платным. И попробуй, напокупай билетов на каждый день.