Вот… так что та публика почти исчезла, а другая, если и появлялась, то не так, чтобы в большом количестве. Сюда заглядывали из любопытства, прохаживались и, оглядев скромные по сравнению с центральными, экспозиции, уходили.

Ну да, тут же ни фонтанов с кельнской водой.

Ни бесплатной раздачи подарочных кульков с мылом или ещё чем, ни тканей, ни лотерей, ни вот даже пряников…

Нет, люди были. Но как Георгий Константинович и предполагал, большею частью интересовавшиеся не школьной наукой, а самими школами — ценами в них, распорядком и возможностью отдать любимое дитятко на полный пансион. А вот об этом разговаривали отнюдь не с учениками.

— И в целом порядок установился, то я не вижу ничего дурного, что юные умы ознакомятся с основной экспозицией…

Он замолчал.

— А… проект? — тихо спросил Воротынцев. — Если вдруг кто-то придет, спрашивать начнет…

— То я сумею ответить на вопросы, — Георгий Константинович позволил себе улыбку. — В конце концов, я тут тоже который день стою. Если же вопросы окажутся слишком… специализированными, то, мыслю, человек, их задавший, сумеет запастись терпением или заглянет в другое время, чтобы удовлетворить свой интерес.

Чтоб.

Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Метелька, кажется, тоже что-то этакое заподозрил. Замер вот, уставившись на Георгий Константиновича.

Да и не только он.

— Кроме того, — улыбка последнего стала шире. — У вас будет достойное сопровождение. Меня заверили, что присмотрят за вами…

Кто?

И по тому, как встрепенулся Призрак, я понял, кто…

Тимоха!

Я повернулся к дверям, пусть даже не видел их — нашей гимназии досталось место в глубине ангара. И с трудом удержался, чтобы не замахать рукой.

И Татьяна тут.

В легком светлом платье она казалась такой юной и легкой, непривычной, но именно такой, какой должна была быть. И уже одно это стоило всех мучений.

— Савка, за тобой, — толкнул меня Орлов.

— Не только за Савелием. Мне обещали, что вам проведут экскурсию по наиболее интересным стендам, однако… — пауза продлилась недолго, иначе Георгий Константинович не был бы собой. — Вы в свою очередь должны будете описать впечатления и мысли об увиденном.

Сочинение?

Ненавижу сочинения. У меня ещё от прошлого чернила с пальцев не сошли.

— Или, возможно, об отдельных представленных на выставке экспонатах, которые произведут на вас особое впечатление. Будем считать это частью учебного процесса.

— А посоревноваться можно будет? — поинтересовался Метелька. — Или на колесе проехаться?

— Можно. Но от вас жду эссе о том, есть ли в подобных увеселениях польза, или же они лишь потакают развитию низменных примитивных чувств толпы, а потому должны быть ограничены…

Метелька тихо застонал.

И теперь, клянусь, улыбка Георгия Константиновича была искренней.

— Доброго дня, — Тимофей подошел первым. В льняном костюме, с котелком на голове и изящной тросточкой, он ничем-то не отличался от обычной здешней публики.

Почти ничем.

Все-таки рост у Тимофея был повыше среднего.

— Премного рад встрече, — он поклонился и котелок приподнял. — Заскучали? Георгий Константинович, я в таком случае, как договаривались…

Они ещё и договаривались! А мне хоть бы кто намекнул.

— Верну ваших отроков через пару часов.

— Конечно, — Георгий Константинович изобразил поклон. — Но, Тимофей Аристархович, учтите, что юные умы порой проявляют фантастическую изобретательность, особенно в делах, которые их не касаются…

— О, не переживайте, дел мы им найдем и именно тех, которые касаются, — Тимофей поправил Метелькину кепку. — Николай Степанович, та троица на вас. Забирайте.

Это он про Елизара, Серегу и Воротынцева, который тотчас попытался сделать вид, что его тут нет. Но прятаться было негде. Да и Елизар привычно уже перекрыл пути к отступлению.

— Николай Степанович присутствует здесь как участник независимой государевой комиссии, которая проведет собственную оценку выставленных артефактов и проектов медицинского назначения, — пояснил Тимофей. — И помощники ему не помешают…

Вся троица вытянулась.

— Сегодня мы должны посетить как минимум две дюжины стендов, — Николай Степанович раскрыл портфель и вытащил тетради. — С вас — заметки, мысли, даже если покажутся глупыми. И внимательность… представлять новинки будут мне, но я хочу, чтобы и вы смотрели. Подмечали. И не стеснялись задавать вопросы.

Отлично.

Все трое будут и под присмотром, причем не только целительским, как чую — сестрица вон поглядывает на них с улыбкой, и при деле. А уж совокупная их ответственность точно не позволит ни на пряники отвлечься, ни сбежать.

Пойдут изучать артефакты, как миленькие.

— Я же заберу старших… выступление?

— Откладывается, — поморщился Георгий Константинович. — Как понимаю, у комиссии возникли некоторые сложности, но не ясно, с чем именно. Поэтому конечного списка допущенных работ все ещё нет. И это заставляет нервничать.

Как понимаю, не только Георгия Константиновича.

— Думаю, скоро все разрешится…

— Ваши бы слова да Богу в уши, Тимофей Аристархович… вы, к слову, не подумали над моим предложением?

— Боюсь, преподаватель из меня не выйдет, — Тимоха развел руками. — Однако посетить школу, рассказать, показать… в рамках, так сказать, лекций для интересующихся кромешным миром или тварями…

Орлов вытянулся и грудь выпятил, показывая, что он точно интересуется.

— Что ж, начнем с малого, — Георгий Константинович кивнул. — Даже это уже хорошо… вокруг охотников сложилось много стереотипов. Как и вокруг некромантов.

Он одарил взглядом Шувалова.

— И в целом-то… чем больше дети узнают о дарах, о том, какими те бывают, тем оно лучше. Мрак невежества творит страшные дела. Но все ж идите. Не смею задерживать.

— Справитесь?

— Безусловно. И Евдокия Путятична подойти должна… вот-вот уже… нет-нет, искать её не надо. Мешать тоже. Дело молодое и… — он махнул рукой. — Идите уж.

И мы пошли.

По ангару.

И Призрак метнулся, выхватив тень, которую сожрал. А Буча, выглянув, проворчала что-то этакое… подросла она. Серьезно так подросла. Может, не настолько огромна, как прежняя, но вдвое больше, чем была.

— Прорывы, — пояснил Тимоха полушепотом. — Закрывать их закрывают, но все равно много дряни вываливается. Вот и…

Буча стекла на пол и, махнув змеиным хвостом, пусть и оперенным, окружила Призрака. А я ощутил поток силы, который уходил внутрь, подпитывая Тьму.

Хорошо.

И её благодарность я тоже услышал.

Не только я.

— Мишка тоже тут?

— Само собой. Все тут… с самого первого дня.

— И?

— Ничего. Мы уже каждый ангар облазили. Пусто… если тайник и есть, то такой, что просто не найти.

Я вот об этом тоже думал.

Точнее не шел у меня из головы тот подвал, который папенька под нашим домиком в деревне обустроил. Если обустроил один, то что мешало повторить все со вторым?

Ладно, не подвал.

Подвал все-таки копали, электричество вели, а это вряд ли осталось бы незамеченным. Но вот какую-нибудь там яму или, не знаю, комнату. Закуток, отделенный от прочих, расположенный где-то на краю здания или даже за краем. Как это назвать?

Там, в подвале, я прошел по проводам буквально, иначе…

— Нет, — Тимофей не читал мысли, но знал меня довольно хорошо. — Мы думали. Однако… в её мире отец не появлялся. А без охотника они путь не откроют. Он же сам туда не полезет. Иначе и лабораторией воспользовался бы. Там много интересного.

С одной стороны обидно, что я не самый умный и догадливый. С другой стороны, хорошо, что эту версию уже отработали. С третьей… дальше-то что?

Просто сидим, ждем и надеемся, что по итогу наше кунг-фу окажется круче в прямом столкновении?

— Терпение, — произнес Тимофей, глянув сверху вниз, снисходительно так. — Терпение, Савелий, и ещё раз терпение…

— Да я уже истерпелся весь, — я проворчал это исключительно из чувства внутреннего противоречия.