Он замолчал.

— Мне неприятно это говорить и в любом ином случае я бы промолчал, но… ваш отец не стоит вашей жизни. Да, он скроется. Но если ему нужно на эту выставку, он придёт. С вашим участием или без.

В его словах был резон.

— Это я повторю и Тимофею…

— Только не Татьяне.

— О нет, я не имею привычки перекладывать проблемы на женские плечи. Так вот… я настаиваю на том, что Дмитрий должен осматривать вас каждый вечер. Как и на том, что если ему покажется, что проклятье развивается слишком быстро и не так, как мы предположили, мы снова встретимся. И я его удалю.

— Хорошо.

— А в случае, если будет иметь место быстрый спонтанный рост, что тоже, к сожалению, случается…

Шувалов протянул мне склянку.

— Я дам Диме одну вещь. И если он сочтёт, что её нужно использовать, вы не станете противится. Ясно?

Как-то оно прозвучало… так себе прозвучало.

Но с некромантами не спорят.

— Не стану, — согласился я и, указав на склянку, спросил. — Что за дрянь?

— Снотворное. Поверьте, работа с проклятьем — это неприятно.

— Я почувствовал.

— Нет. Я пока только осматривал, а вот настоящая работа… не хочу, чтобы потом пошли слухи, будто я кого-то снова замучил.

— Снова?

— Чтоб вы знали, Савелий, приличный некромант просто-напросто обязан раз в неделю кого-то замучить…

Жижа была сладкой до омерзения. Я хотел сказать, но губы слиплись, а следом веки… и да, это было настолько дерьмово, что даже сон не спасал.

Глава 19

На Малой Охте на Суворовской улице, большой наряд полиции явился в три часа ночи произвести обыск в квартире Суворковой, где жили рабочие Артемьев, Полешко и Машухин. С величайшими предосторожностями пристав, два околоточных, 15 городовых и 10 агентов обложили дом. Дом спал. В ответ на стуки дверь раскрылась, и изнутри грянули выстрелы. Испуганная полиция отшатнулась и пришла в смятение. Трое обитателей квартиры, приготовленные, видимо, к встрече полиции, выскочили, вооруженные с головы до ног, и меткими выстрелами уложили на месте околоточных Кучаро и Минеева, также двух городовых и тяжко ранили двух агентов. Пристав также ранен. Отстреливаясь, все трое скрылись.

Новое время.

Удержать чашку в трясущихся пальцах — та ещё задача. Но я справляюсь. Чашка крохотная, невесомая, из тончайшего фарфора.

Блюдце с золотой каймой.

Светлая скатерть. А для равновесия — ощущение липкой мерзости во рту, сопровождавшее меня и за обедом. Дерьмоватый привкус Шуваловского зелья весь этот обед и испоганил. Есть я ел, но как-то машинально, что ли. Из понимания, что есть надо.

Ещё улыбался.

Сидел.

И изо всех сил старался не щупать грудь. Кожа под рубашкой горела. Да и мышцы горели. И вообще ощущение, что меня выпотрошили, вывернули наизнанку, потом завернули обратно и наскоро сцепили тонкой нитью. Если резко двинуться, то нить порвётся и все мои потроха выпадут.

— Сав, ты как? — шёпотом поинтересовался Метелька.

— Хреново, — я ответил настолько честно, насколько возможно. — Но оно, вроде как должно пройти.

Да и уже легче.

Первые несколько мгновений после пробуждения я лежал, разевая рот, не способный ни говорить, ни дышать. И в горле клокотала слюна, но сил сглотнуть её не было. И вообще, как говорится, лучше б я сдох вчера. Шувалов же, заботливо склонившись надо мной, поинтересовался:

— Живы?

И главное, интерес в глазах неподдельный такой.

Научный почти.

— Н-не ув-верен, — сказал я, когда смог говорить.

— Болит?

— Да.

— Значит, живы, — произнёс Шувалов с уверенностью. — У мёртвых обычно не болит.

В тот момент мне это показалось удивительным преимуществом перед живыми.

— Полежите. Сейчас станет легче, — Шувалов поднял мои руки и надавил на основание ладоней. — Должно, во всяком случае. Прошу прощения, пришлось действовать сразу, поскольку всё оказалось немного сложнее, чем я предполагал. Иногда полная структура скрывается до самого последнего момента…

— П-получилось?

— Да. Хотя и не совсем так, как я планировал… — он вертел мою ладонь, сгибая и разгибая пальцы, заставляя ими шевелить. — Ваш отец в чём-то гениален…

— Местами, — буркнул я.

— Это не сарказм. Человек, не имевший дела с некромантией, создал структуру столь сложную и, что страшнее, жизнеспособную… не учел, конечно, некоторые нюансы, но это, полагаю, от нехватки практики.

Знать не хочу, как получают эту самую практику.

И что сможет, когда дополучит.

— Однако порой нюансы важны. Проклятье добралось до вашей энергии, и поглощая ей, начало расти. Вместе с тем остаточные эманации, которые образовывались при переработке вашей силы и роста, за неимением отводных каналов, сбрасывались в организм. И в точках соприкосновения с силой ткани начали меняться. Поэтому, извините, не могло быть и речи, чтобы оставить всё так. Мне пришлось извлечь его полностью.

Чтоб…

— Меняться — это… — руку я не убирал, а Шувалов уже крутил её у локтя. В руке что-то похрустывало, да и в целом ощущалась она не очень моей. — Это вы про…

— Рак. Полагаю, диагностировали бы его. Чаще всего тёмные эманации ведут к нарушениям на клеточном уровне, а там уже возможны варианты развития. Хотя встречается и обыкновенный некроз.

Мило.

Настолько, что замутило прямо.

— На бок, — Шувалов перевернул и ловко подсунул под нос массивную вазу. Вряд ли её тут держали для этого, но желудок сжался узлом, и мне стало всё равно. — Спокойно. Это естественная реакция… мне пришлось спровоцировать разрушение существующих очагов. Вы молоды, сильны. Справитесь. Но будет неприятно.

Ещё более неприятно?

Выворачивало меня долго. Сперва полупереваренным завтраком, потом просто желудочным соком и жёлтой горькой желчью. Шувалов сидел рядом. Поддерживал голову, а когда спазмы унялись, прижал к губам очередную склянку.

— Поможет восстановиться.

Выпил я без споров.

И сел.

Сам.

Если сидеть, то как-то оно легче. Вон и голову можно запрокинуть, упираясь затылком в стену.

— Несколько дней будет знобить. Возможна ломота в костях. Мышечные боли. Я рекомендую массаж и покой. Никакой физической нагрузки дня три точно. Потом можно и даже нужно. Но осторожно, с чётким отслеживанием самочувствия и жизненных параметров.

Ну… хоть что-то.

— Проклятья нет? — уточнил я.

— Есть. Я поработал с вашей тенью. Она его вобрала. Создала что-то вроде пузыря. Не уверен, что маяк сработает, но саму структуру, ту её часть, которая отвечает за связь, я попытался сохранить. Поэтому будем надеяться, что сработает.

Будем.

А ещё интересно, папенька знал? Вот что так всё будет? Или рассчитывал, что хватит сил, чтобы убрать эту гадость? Не просчитал последствия? Не понимал, чем чревато? Знаний не хватило? Или просто плевать было? Не то, чтобы у меня иллюзии какие-то сохранялись… или сохранялись?

— И да, на протяжении ближайших лет пяти настоятельно рекомендую регулярно показываться целителю, — Шувалов тоже выглядел не ахти. — К сожалению, далеко не всегда удаётся избежать отдалённых последствий.

— И как часто не удаётся?

Смешно будет, если он меня и тут доконает. Нет, там он назывался как-то иначе, пафосней, но ведь по сути рак — это рак.

— Обычных людей я к своим лабораториям не допускаю. Им порой хватает и малости. Ты — дело другое. Отчасти ты защищён своим даром. Пусть ты и не некромант, но охотник, то есть твоё тело уже приспособлена принимать силу сходного диапазона. Поэтому вероятность, что последствия будут, как я полагаю, мизерная, но…

Но и мизерную стоит учитывать.

— Спасибо, — я сказал это совершенно искренне.

А Шувалов кивнул.

— Посиди пока. Не стоит пугать прочих.

— Настолько погано выгляжу?

— Ну, человек, из которого вытащили смертельное проклятье, априори будет выглядеть несколько… болезненным. Да, погано. И ты понимаешь, что я не буду лгать твоему брату.