— А почему?

— Не знаю… может, не уверен, что государь сегодня появится? Или просто… на открытии обычно и ждут подвоха. Будут всех осматривать…

И я не ошибся.

Нас высадили ещё на подъезде к Соляному городку, точнее передали под опеку гвардии Орловых.

Гвардии тут было…

И войск.

И полиции. Белые мундиры городовых выделялись и в толпе. А толпа стекалась со всех сторон. И с каждой минутой людей лишь прибывало.

— Странные они, люди, — произнес я, глядя на человеческое море, которое спешило пробраться сквозь оцепление, туда, к главному входу. И площадь перед ним, довольно-таки просторная, теперь делалась тесна.

— Почему? — Метелька привставал на цыпочки, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Потому. В городе в последний месяц сущее безумие. То бунты, то мятежи, то стачки. Прорывы, кладбища… им бы по домам сидеть, чтоб… понятно же, что, если и будет покушение, то тут. А они вот… — я указал рукой. — Лезут… как будто…

— Ничего ты, Савелий, в людях не понимаешь, — хмыкнул Орлов. — Именно потому и лезут, что бунты и мятежи, прорывы и твари. Хочется увидеть, что это всё — временное, что ещё немного и наладится. А тут вот торжество мысли и даже Государь, быть может, покажется.

— Быть может?

— Не знаю, — он покачал головой. — Насчет государя — не знаю! А вот дирижабль немецкий новейшей конструкции будет! Об этом в последнюю неделю все газеты писали! И даже можно купить билет, покататься… причем в разный класс! Там внутри, говорят, прямо роскошь, как в личных вагонах. И ресторация есть…

Точно.

Ничего-то я в людях не понимаю.

— Я бы тоже прокатился! — сказал Демидов, задравши голову. Небо было синим, чистым и высоким — Хотя, может, ещё и прокачусь. Отец думает, чтоб прикупить.

— На кой вам дирижабль?

— Не дирижабль. Цеппелин. Там другая конструкция. Принципиально новая. Корпус жесткий. Нижние отсеки заполняются блау-газом[2], который много лучше бензина, но и тот берут дополнительно. Моторы новейшие, а потому и скорость приличная — сто тридцать верст в час.

— Ого! — Орлов задрал голову и ладонь к глазам поднял, силясь разглядеть хоть что-то.

— Ага! И при этом он полторы тысячи пудов груза принять способен. Но грузы ладно, там у нас особо спешного ничего нет. А вот если самим — это дело. Получится быстрее, чем по земле или воде. Дешевле, чем железную дорогу к нам тянуть. Ну и не надо ни заправлять, ни угля кидать. Четыре дня на запасах держаться может, идти без остановки. Да и одно дело в вагонах трястись, а другое вот так… в небесах плыть! Это ж как корабль! Только небесный. Вон! Глянь!

Яр указал рукой в небо, и люди, точно услышав сказанное, заволновались, закрутились, тоже показывая куда-то вверх. Я, признаюсь, и сам не удержался.

Цеппелин.

Или дирижабль? В чем разница?[3] Но черная длинная тень, на мгновенье заслонив солнце, скользила по небу. Вытянутая, такой характерной вытянутой формы, она двигалась с виду неторопливо, однако толпа взорвалась приветственными криками.

— Ох ты…

— Ага, — Серега придержал кепку, которая едва не свалилась. — Матушка сказала, что один такой был построен по особому заказу. Что он как раз прибыл и проходит проверку. Или приемку? А как пройдет, то его будут использовать…

Что-то мне уже подобная идея не нравится.

Категорически.

— И возможно, что купят и другие. Для людей. То есть, для общего пользования. Ну, как поезда, так вот теперь они… — голос Сереги был тих и полон восторга. — Обещают новую гондолу, на полторы сотни пассажиров, правда, в двухместных каютах и без ресторации, но зато будет быстрее, чем поездом…[4]

Черная тень легла на землю, и люди замолчали.

Тень ползла, накрывая и толпу, и длинные строения, в которых расположилась выставка, и поле, и окрестные дома. И чем ближе подходил этот треклятый дирижабль, тем острее становилось чувство тревоги.

— Матушка сказала, что государыня пребывает в большой ажитации. И фрейлины тоже. Заказаны платья полетного фасона… и возможно даже, что награждение победителей выставки произойдет во время полета.

Интересно, а у Карпа Евстратовича динамит остался?

Цеппелин замедлял ход. Теперь огромная туша его, этакий летающий кит, повисла над землей у тонкого штыря мачты. И главное, я этот штырь, почти растворившийся в окрестной сияющей синеве, только сейчас увидел. А увидев, уже не смог отвести взгляд. Цеппелин привязывали к мачте тонкими канатами. А я, да и не только я, но все-то вокруг, включая Георгия Константиновича, смотрели.

Что видели?

Поблескивающий металлом корпус, сверху прихваченный тонкой сеткой силовых контуров. Хотя их, подозреваю, видели не все. Тонкую и хрупкую с виду гондолу? Она почти сливалась с корпусом.

Хвост трубчатый…

Вообще эта штука больше на подлодку похожа, только летающую. А ещё, чую, доставит он проблем… вот про динамит надо уточнить отдельно.

[1] Заметка о появлении неизвестного летающего объекта над Сакраменто (Калифорния) в 1896 г.

[2] Блау-газ — вид жидкого углеводородного топлива, полученный путем сжатия нефтяного газа при давлении. Изобретенный в начале XX века немецким инженером Германом Блау, этот газ был популярен благодаря своей высокой теплотворной способности и удобству транспортировки.

[3] Цеппели́ны (нем. Zeppelin) — дирижабли жёсткой системы, строившиеся графом Цеппелином и немецкой фирмой «Лю́фтшиффбау Цеппелин ГмбХ». Названы в честь их изобретателя и создателя Фердинанда Цеппелина.

[4] В нашей реальности дирижабль принимал до 72 пассажиров (Гринденбург) и 40–45 человек экипажа. Правда, пассажирам предоставлялись роскошные каюты, ресторан, прогулочная палуба и комната для курения.

Глава 29

Вчера состоялся бал у Ольги Петровны Кушелевой в доме-особняке на Бассейной. Присутствовало многочисленное общество, среди которого можно было видеть много нарядных дам, офицеров л. гв. конного, казачьего, гусарского и др. полков, а также много молодежи. Танцевали под звуки рояля и танцы были полны неподдельного оживления. которому много способствовали сыновья любезной хозяйки зала К. В. Кушелев (л. гв. конного полка) и Г. В. Кушелев (л. гв. гусарского полка). Бал затянулся до утра.

Петербургская газета

В тот день, к слову, ничего особенного больше и не было.

Дирижабль, пусть и не быстро, но пришвартовали к мачте. А пока шел процесс, нас и других школьников, которых тут обнаружилось изрядно, выстроили ровными рядами. Ну, скажем так, Георгий Константинович и прочие преподаватели искренне попытались это сделать. Но потом ряды школяров потеснили с одной стороны студенты, с другой — мастеровые и благодарное купечество в лице особо избранных его представителей, и как-то вот стало не до построения.

Потом команда дирижабля спустилась под аккомпанемент оркестра. Тот, к слову, играл громко и почти не фальшивил.

Героев-воздухоплавателей встретили приветственным словом, правда, не Государь, а делегация очень важных особ, большею частью в военных мундирах. И Орлов шёпотом рассказывал о каждом. Нам же вменялось стоять, внимать и создавая массовость. Впрочем, в последнем недостатка не было.

После та же делегация приветствовала всех на открытии международной выставки того и сего… название было длинным, и я не запомнил. Каждый из участников счел нужным произнести небольшую речь, в которой выражал собственную радость по поводу того, что не перевелись на земле русской таланты и вот теперь собрались они в одном месте, чтобы публику удивить.