Сероусый предложил дождаться начальника заставы: дело княжье. Молодой велесович сорвался и заорал, что их раздели и бросили голыми в снегу, и спросил, какого ещё ляда ему надо.

- Ведите, - коротко бросил старший. - Быстро!

Дверь холодной открыли. Внутри началась возня, кто-то ударил, Нечай вскрикнул.

Первым вывели Ждана. Босой, в одном исподнем, со связанными за спиной руками. Один глаз почти не открывался, губа разбита, тело трясло от холода. Он увидел велесовичей и криво улыбнулся.

— О. Все собрались. Вон какой коловрат получается, а? Сначала вы в исподнем, теперь я. Скоро снова ваша очередь, готовьтесь.

Потом вывели Буряя. Его держали четверо — не потому, что он не мог идти, а потому, что его боялись. На боку темнела грязная повязка, рана снова открылась. Буряй увидел тех пятерых и всё понял, но молчал.

Последним вывели Нечая. На нём оставили только длинную нижнюю рубаху. Босые ноги посинели, на щеке засохла кровь, связанные руки он держал перед собой. Зубы стучали, как бы он ни старался это скрыть.

- Стой прямо и сделай смелее лицо, малой.

- Зачем?

— Чтоб этим обидно было. Они в такой же ситуации обоссались.

Нечай попытался выпрямиться.

Молодой велесович указал на Буряя и сказал, что именно тот его связывал.

Третий узнал Ждана и вспомнил свой кошель. Кстати говоря, кошель тоже оставался в санях, но заставщики не спешили его возвращать хозяину. Старший остановил своих и подошёл к Нечаю и долго смотрел на него.

— И щенок здесь.

— Он-то тебе чем помешал? — спросил Ждан.

Старший не ответил. Поднял из кучи ремень, кольчугу, плащ и назвал всё велесовским. Молодой снова зашипел о том, что их раздели как холопов.

— Не как холопов, — поправил Ждан. — Холопы полезные, их на морозе голыми не оставляют. А от вас никакого толка, окромя нервотрепки, да и без нее я бы обошелся легко.

Молодой ударил его в скулу. Ждан упал на колено, выплюнул кровь со снегом и, не поднимаясь, сказал Нечаю:

— Видал? Злится. Значит, я все правильно сказал.

Нечай не улыбнулся.

Я сжимал сулицу так, что заболели пальцы. Выйти сейчас, бросить, успеть убить молодого или старшего — и всё. Метка пустая, людей во дворе слишком много, всего одна смерть не поможет. Даже если я возьму одного, моих людей зарубят раньше, чем я добегу до них.

Сероусый снова предложил вести пленных к Боряте. За живых людей княжича можно было получить больше, чем за мёртвых. Но велесовичи плевать хотелки на деньги сероусрго и они хотели мести.

С их точки зрения, простые люди подняли руку на благородных воинов, раздели их, забрали оружие, коней и серебро. Если они еще и в теплых санях на суд поедут, завтра каждая деревня решит, что так можно.

- После казни тела повезут по ближним деревням и покажут всем, что бывает с теми, кто идёт за самозванцем! - сказал старший велесович.

- Мальца то хоть пощадите, - буркнул сероусый сквозь разбитые мной губы и я его сильно зауважал.

- Он смеялся, когда нас раздевали! - взвизгнул молодой.

— Я не смеялся, — сказал Нечай. - Я тебе пить давал… и коней держал.

- Значит, помогал! - молодой так сильно ткнул выставленным пальцем в грудь Нечая, что тот согнулся от боли.

Буряй рванулся, но его удержали. Молодой ударил Нечая ладонью по щеке. Для взрослого несильно, но Нечаю хватило: голова мотнулась, ноги подломились.

Ждан перестал улыбаться.

— Эй, благородный. Ребенка ударил — легче стало? Потерьку чести своей исправил, да? Посыкушки в штаны сразу отменились?

Молодой шагнул к нему, но старший прикрикнул на подчиненного и велел прекратить. Молодой стушевался и отступил на шаг.

— Казнить, - тихо, но твердо сказал старший. - Всех. И после - тела по деревням, чтоб неповадно было.

У меня внутри что-то оборвалось.

Ждан вдруг засмеялся. Слишком громко и совсем не весело.

— Да не казнят нас. Сварог же меня хранит, а через меня и вас обоих. Не зря же меня медведь не сожрал, не зря покойник не покусал! Сейчас что-нибудь случится. Верёвка порвётся, дерево треснет или дядька опять выскочит и всё им испортит!

Самым страшным было не то, что он врал. Самым страшным было, что Нечай ему поверил.

— Правда?

Ждан посмотрел на него и улыбнулся через разбитую губу.

— Конечно, правда, малой. Не ссы в штаны, ты же не из этих…

Ждана повели первым. Похоже, он их всех уже успел достать. Он шёл сам, босыми ногами скользя по насту, и продолжал болтать. Просил стражника быть аккуратнее: человек ценный, вешать нужно со всем уважением и осторожностью, а то Сварог обидеться и натянет грубому палачу глаз на жопу. Это выражение он от меня подцепил. Когда верёвку накинули на шею, улыбка ещё несколько мгновений держалась на лице Ждана, потом исчезла.

— Сварог, — позвал он тихо. - Ну, где же ты?

Никто не ответил. Думаю, на самом деле, он звал не Сварога.

Нечай рванулся и закричал, чтобы Ждана не трогали. Ждан повернул голову на его голос, и сказал:

— Дядька придёт. Слышишь? Придёт. Ты главное не ссы.

Нечай закивал.

Из под ног Ждана выбили короткий чурбачок и любое ухнул вниз, не достав голыми пятками до снега всего сантиметров десять.

Петля затянулась, шея отчетливо хрустнула и метка под кожей вспыхнула жаром.

Я вдавил пальцы в снег, попытался оттолкнуть силу, но часть смерти Ждана всё равно вошла в знак коротким горячим рывком.

Нечай смотрел на него и не понимал, почему Сварог не пришёл.

Буряй вдруг рванулся, но не к петле и не к велесовичам, а к Нечаю. Четверо держали его, но двое сразу полетели следом. Одного он ударил плечом, второго — головой в лицо, третьего сбил всем телом.

— Нечай! Беги!

Мальчишка дёрнулся. Один стражник выпустил его, второй схватил за рубаху, ткань треснула. Нечай упал, вскочил и на один миг оказался свободен.

Молодой велесович ударил его ногой в бок.

Буряй заревел, сбил ещё одного человека и шагнул к молодому, но получил древком под колено, потом в раненый бок и по голове. Он всё равно пытался подняться, пока обух топора не опустился на его затылок.