— А тут Родоп. Ещё западнее от Мерова, вы оттуда идете. Родовское княжество. Людей их родимичами зовут. Родовая Пуща рядом. Перводрево тоже там, если врут про него. Сам то я там не был никогда.

Я смотрел на доску и запоминал.

Меров лежал в середине этой кривой золы. Мы были западнее него, со стороны Сварска и ещё более дальнего Родопа. Перводрево осталось за спиной — далеко слева на этой доске. А ехать нам надо было обратно к Мерову: вправо по карте, на восток, местами забирая к югу, если дорога того потребует.

Велесе. Сновск. Морановск. Сварск. Родоп. Болота. Заставы. Дороги. Кто смотрит, кто зубы кажет, кто улыбается, кто бьёт первым. Всего так с наскоку и не запомнить. Слишком много для головы, в которой и так тесниться чужая память, мёртвый священник и счёт Числобога.

— Ненужная тряпица есть? — спросил я.

Староста прищурился.

— Рану перевязать?

— Нет. Память перевязать.

Он не понял, но хозяйке крикнул. Та принесла кусок грубого полотна, старый, с вытянутыми нитями по краю.

— Не порть, — сказала она. — На заплату ещё сгодится.

— Я заплачу.

Я разгладил полотно на лавке, обмакнул конец щепки в сажу, расставил кружочки-города и подписал каждый. Щепка – не ручку, а тряпка не бумага, вышло очень крупно и криво.

Когда я поднял голову, в избе стояла тишина.

Буряй смотрел на полотно так, будто оно сейчас само зашевелится. Нечай стоял рядом с лавкой, вытянув шею, и даже дышать старался осторожно. Ждан щурился, пытаясь понять, где обман. Староста больше не усмехался.

— Это что за червяки? — спросил Буряй.

— Не червяки, — прошептал Нечай догадавшийся првым. — Он города посадил.

— Куда посадил?

— Сюда.

— На тряпку?

Ждан наклонился ближе.

— Погоди. Если это города, то где Сварск?

Я ткнул пальцем.

— Тут.

— А это?

— Родоп.

— И ты потом разберёшь?

— Разберу.

Ждан посмотрел на меня уже без обычной насмешки.

— А если я унесу тряпку?

— Тогда попытаюсь вспомнить, где какой, но могу перепутать или забыть.

— Нет. Я про другое. Если я унесу, я смогу понять?

— Нет. Для этого нужно читать уметь.

— А если ты меня научишь? Ну… читать?

— Тогда сможешь.

— И я смогу? – встрепенулся Нечай.

— И ты сможешь.

Староста молча взял полотно за край, рассмотрел, но видно, ничего не поднял.

— Резы я знаю. Долг поставить. Овцу. Мешок. Родовую метку. Знак опасности. А это...

- Дикие люди, - сказал Леонтий за моей спиной и вытащил из своей призрачной одежды такую же призрачную библию в тяжелом на вид, пусть и призрачном переплете. – Сами не просто читать не умеют, а даже о существовании букв не подозревают. А еще говорят – зря мы в эти земли с миссией ходим. Ученье – свет.

- Ага, - согласился я шёпотом. – А неученье – чуть свет и на работу.

Когда мы вышли от старосты, короткий зимний день уже перевалил за середину и начал незаметно тускнеть. Снег не шёл, ветра почти не было, но низкое серое небо висело над деревней так тяжело, будто к вечеру собиралось опуститься на крыши и придавить их вместе с печными дымами.

Староста проводил меня до самых ворот. Дальше не пошёл, остановился под навесом, оглянулся на пустую улицу и только после этого заговорил:

— Как пойдёте, мне не говори. Некоторые люди умеют правильно спрашивать.

— Хорошо, — сказал я. — Но если придут, не таи. Сразу говори, что мы направились в Меров. Это они и без тебя поймут.

— Само собой. Тут и дурак поймёт. Только ты прямо в город не лезь. Сначала осмотрись.

Он советовал то, что я и сам понимал. У меня не было ни денег, ни дружины, ни крепости, за стенами которой можно было бы переждать первый удар. Не было связи с Меровом. Я не знал, кто там ещё жив, кто предал, кто испугался, а кто уже успел поцеловать грязный сапог Боряты и теперь будет доказывать свою верность моей головой.

Можно было пойти к чужому князю и предложить ему земли за помощь против велесовичей и морановичей. Только в таком случае я легко мог вернуться в Меров не князем, а чужой марионеткой. Или вообще не вернуться, если мёртвый Святослав окажется для соседей удобнее живого.

— Поедем к Горыне, — сказал я своим, когда мы вернулись к бане.

Буряй, собиравший у стены свои вещи, медленно выпрямился и приподнял бровь.

— К тому самому Горыне? Волхву Рода?

— К нему.

— Прекрасно, — сказал Ждан. — Сначала медведь, потом покойник, теперь волхв. Дальше что? В Навь пойдём, прямо Нияму в зубы?

— Можешь вернуться.

— И пропустить самое интересное? Нет уж. Что я потом рассказывать буду? Не врать же, будто видел то, чего не видел.

Нечай, возившийся у двери с ремнём от сумки, поднял голову и тихо спросил:

— Он страшный?

— Волхв? Страшный. Жуткий старик. Я его до сих пор немного боюсь.

Мальчишка серьёзно обдумал услышанное.

— А лошадей ест?

— При мне не ел.

— Значит, не злой, — с заметным облегчением решил Нечай и снова занялся ремнём.

Леонтий стоял у стены. Для остальных он был невидим и потому мог не заботиться о том, чтобы выглядеть человеком, занятым каким-нибудь делом. Просто стоял, сложив руки, и наблюдал за нами.

— Ты едешь к нему за советом? — спросил он.

— В том числе. Горыня наверняка знает о Мерове больше меня. К тому же он мне должен. Я всё-таки довёл его ученика до Перводрева.

Если ехать дорогами, на санях, с отдохнувшими лошадьми и без долгих остановок, до меровской границы можно было добраться дней за пять. Может, и быстрее, если зимник окажется хорошим и никто не задержит нас на пути.

— До границы поеду вместе с вами, — сказал я. — Почти до самой заставы. Вёрст за десять сверну в лес. Ещё через десять встретимся с другой стороны.

Буряй сразу помрачнел.

— Один?

— Один.

— Плохая мысль. Там волки. И овраг под снегом можно не заметить.

— Знаю, что плохая. Но одному пройти проще. А от оврагов меня Леонтий убережёт.

— А от волков?

Нечай поднял руку, будто находился на торгу и боялся, что взрослые перекричат его раньше, чем он успеет вставить слово.

— Я пойду с тобой.

— Нет.

— Я маленький. Меня в лесу почти не видно. Я тебе и спину прикрою, и пролезу куда скажешь.

— На тебе лошади. Кто будет за Крепушей и Золотушей смотреть?

— Буряй сможет удержать, даже если понесут.

— Буряй удерживает кулаками.

Буряй задумчиво посмотрел на дверь, за которой стояли лошади.

— Если хорошенько дать в ухо…