— О, еще одна ночевка?

Он рассмеялся. — На этот раз батарейки не понадобятся.

— Обещания, обещания, Дерек. Ты оставил мне записку, как будто в знак примирения, после того как я практически сунула тебе свою вагину в лицо. Это не совсем вселяет в девушку уверенность. И мне плевать, как это прозвучит, но мужчины меня не отвергают.

— Все было не так, и я уверяю тебя, что когда ты сунешь мне свою киску в лицо, у тебя не останется ни единого чертова сомнения насчет того, на чем мы стоим.

Все мое тело задрожало, и я сжала руль одной рукой так, что костяшки пальцев побелели.

— Тогда увидимся вечером, — пробормотала я, снова закрывая глаза.

— Ангел… — Он замолчал, и наступила еще одна минута сводящей с ума тишины, словно он передумал говорить то, что собирался сказать. — Береги себя.

Я не осознавала, что задержала дыхание, пока разговор не закончился.

И хорошо, что мне не нужно было готовиться, как Лекси.

Каблуки моих ботинок стучали по свеженатертой виниловой плитке судебно-медицинского отделения больницы. Палату Белова охраняли два офицера и один вооруженный охранник. Я остановилась у поста медсестер, чтобы представиться и быстро узнать о состоянии пациента. Два дня назад ему сделали операцию по поводу разрыва печени. При любых других обстоятельствах я бы испытала угрызения совести, но Юрий Белов был отбросом общества. Крови на его руках, прямой или косвенной, было, наверное, целые километры.

— Эванджелина?

Я подняла взгляд на знакомый женский голос, доносившийся с другой стороны широкого стола. Елена Адамос, клинический психолог больницы, встретила меня очаровательной улыбкой. Я познакомилась с ней семь лет назад, когда была еще молодой и неопытной. За эти годы она и мой отец сблизились, и я часто задавалась вопросом, не привязался ли он к ней так быстро потому, что она была того же возраста, какого был бы Фрэнки, если бы он был жив. Было время, когда я подумывала о том, что у моего отца были романтические чувства к молодой врач. Это не было бы слишком надуманным. Лени, как все ее называли, была безумно красива. Она была дочерью богатого греческого финансиста, чья мать, как говорили, родом из одной деревни на Филиппинах.

— Привет, Лени!

— К Белову?

Я кивнула.

— А, так это ты и есть та «Принцесса-воительница», о которой он все время говорит.

— Правда?

Лени обошла стол и оказалась передо мной, держа в руке папку из манилы. Я не могла не смотреть на нее, когда она приближалась — высокая и величественная, словно шествовала по подиуму. Ее карамельные волосы были убраны в гладкий пучок.

— Он ведет себя и говорит немного странно, поэтому меня вызвали, чтобы оценить его психическую дееспособность. Прошло всего два дня после операции, ему действительно нужно отдыхать, но он настаивает на том, чтобы поговорить с тобой.

Она пролистала несколько записей, покачав головой, вытащила два листа и протянула их мне.

— Похоже, в наши дни порезать мужчину ножом и отправить его на экстренную операцию — это возбуждает.

Улыбка искривила угол ее рта. — Женщина по моему вкусу.

Не успела я спросить, что она имела в виду, как в конце коридора зазвенел лифт и двери распахнулись. Сэм шел к нам с двумя чашками кофе в руках.

Я сдвинула брови, изучая его напряженное выражение лица и напряженную мимику.

— Сэм? — сказала я, коснувшись запястья Лени и привлекая ее внимание. Как только ее взгляд упал на него, ее плечи напряглись, а голова обвела отделение каким-то странно выверенным движением.

— Эва, ты вооружена?

Я не отрывала взгляда от Сэма, когда кивнула. Его глаза были широко раскрыты и полны паники, голубые радужки размывались за стеной слез.

Что-то было не так. Те уколы, которые я чувствовала ранее, теперь пронзали каждый мой инстинкт «бей или беги». Засунув руку за пояс, я вытащила пистолет и приказала молодой медсестре у стойки спрятаться под столом.

— Лени, укрывайся. Иди туда, к ней.

— Эва, кажется, к нам скоро присоединятся гости.

— Лени. Сейчас же!

Почему она не двигалась?

Резкий свист пролетел мимо моей головы, растрепав пряди волос. Через несколько секунд другой приглушенный хлопок раздался у медицинского оборудования за моей спиной.

Выстрелы.

Я бросилась к Сэму, но Лени схватила меня за куртку и оттащила назад.

— Эва, нет! Это люди Белова. Нам нужно бежать, иначе мы погибнем.

Вокруг нас разразилась интенсивная перестрелка, заглушившая ее голос в море хаоса. Один из офицеров, охранявших палату Юрия, упал, а другой и охранник припали к земле, прежде чем открыть ответный огонь.

Черт. Черт. Черт.

— Мы не можем уйти… Сэм…

Слова застряли у меня в горле, когда я с ужасом наблюдала, как его колени ударились о пол.

С полузакрытыми глазами струйки крови текли из пулевого ранения на боку его головы.

— Нет!

Лени потащила меня на пол. Как только мы оказались за столом, слезы потекли по моим щекам. За Сэма, другого офицера и медсестру, которая лежала мертвой на полу рядом со мной. Лени и я встретились взглядами, недоверчиво качая головами.

— Это была ловушка, — прошептала я. — Нам нужно убираться отсюда, Лен. Ты знаешь, как сбежать с этого этажа?

Над нашими головами разразился шквал пуль, когда в дело вступили автоматы.

Она указала на дальний конец комнаты.

— Вентиляционная шахта. Они — стратеги и, скорее всего, заблокировали лифты и лестничные клетки.

Я резко вытерла последние капли слёз и сделала резкий, решительный вдох. — Беги, Лени. Я прикрою тебя.

Хорошо понимая, что шансы выбраться живой были минимальны, я быстро помолилась за отца. Мысли о том, какое опустошение вызовет моя смерть, сдавили мне грудь. Мне было невыносимо тяжело от осознания, что он останется один — сначала мама, потом Фрэнки, его лучший друг, а теперь… я. Я была благодарна, что он решил пойти домой, а не работать двойную смену, как планировал.

Лени закатала закатала брючины медицинских брюк. На каждой икре у нее был пристегнут «Глок 17». Еще не успев осознать, что я вижу, женщина, которая секунду назад была просто гражданской, подняла рубашку, обнажив тактический пояс вокруг живота. Она бросила мне два магазина, не моргнув глазом, как будто все это было совершенно нормально.

— Нет времени на объяснения. Пошли.

С этими словами она исчезла, а я вскочила на ноги и обрушила адский огонь на узкий коридор. К тому времени, как я добежала до вентиляционного люка, Лени уже открыла его. С легким подозрением посмотрев на нее, я жестом показала, чтобы она залезла внутрь первой.

Изгибы и повороты унесли нас достаточно далеко от стрельбы, так что она превратилась в отдаленные эхо. Лени остановилась и прислонилась головой к металлу. Закрыв глаза, она тяжело выдохнула. Когда она повернулась ко мне, она замерла: ствол моего пистолета был направлен ей прямо между глаз.

— Лени, мне нужно, чтобы ты сейчас же со мной поговорила, потому что что, черт возьми, только что произошло? Кто ты?

— Опусти пистолет, Эва. Ты знаешь, кто я. И если бы я хотела причинить тебе вред, ты бы оказалась там, с медсестрой Каллахан.

— Если бы ты хотела причинить мне вред?

— Да, но у меня нет такого желания. Однако я буду защищаться, если дело дойдет до того, кто выйдет из этого туннеля живым, а кто нет.

Неужели я попала в «Сумеречную зону»?

Некогда приветливая клиническая психологиня и хорошая подруга моего отца только что пригрозила убить меня, если дело дойдет до крайности.

— Ты вооружена до зубов. Я могла бы арестовать тебя за незаконное хранение огнестрельного оружия и патронов в больнице.

— Но ты этого не сделаешь.

В ее голосе слышалась опасность. Угроза громко звучала в жестком блеске ее глаз. Но я не из тех, кто отступает перед вызовом. Я сжала челюсти, по-прежнему держа оружие нацеленным на Елену Адамос.

— Не играй со мной, Лени. Сейчас не время.

— Ты прав. Не время. Сначала нам нужно убираться отсюда. Потом мы с тобой поговорим.