Не выпуская моей руки, Маттео ведет меня к распахнутой входной двери. Льющиеся оттуда музыка, возгласы и смех заставляют предвкушение гудеть в венах.

Нам нужно поговорить. Я знаю, что нужно. И как бы сильно я ни хотела остаться в неведении, прежде чем он, без сомнения, вырвет мне сердце, я решаю, что у нас может быть эта ночь. Одна ночь, полная «а что, если», ночь, когда я позволю своему воображению разгуляться, позволю фантазии, которую лелеяла с детства, снова расцвести в моих мыслях.

Однако напряжение между нами настолько осязаемо, что его можно резать ножом.

Синди учует его еще до того, как я успею поздороваться.

Вспомни дьяволицу — вот и она.

Синди вплывает в поле моего зрения. Она переводит взгляд с наших сплетенных рук на наши лица — туда-сюда, словно следит за теннисным мячиком, — и на ее губах расцветает коварная ухмылка.

Высвобождать руку из хватки Маттео кажется смертным грехом, особенно когда его брови сходятся на переносице. Одарив его легкой улыбкой, я иду навстречу Синди, пытаясь перехватить инициативу до того, как она озвучит то, что варится у нее в голове.

— Вы двое что...

— Вау! — быстро перебиваю я. — Выглядишь сногсшибательно!

И это не ложь. Несмотря на свои поддразнивания в чате, Синди в красном платье: облегающий корсет плавно переходит в струящийся шелк на бедрах, сбоку пикантный разрез. Я окидываю ее взглядом:

— Но это ни капли не шлюховато.

— Скажи это О'Коннору, — шепчет она. — Он снимал его с меня перед выходом... дважды.

Я издаю удивленный смешок:

— Надеюсь, когда-нибудь и меня кто-то будет любить так же сильно, как он тебя.

Синди отстраняется, выгнув бровь:

— Ты слепая, что ли?

Рядом материализуется Лайла, обнимает меня за плечи и спасает от опасного поворота в разговоре:

— Невежливо бросаться такими обвинениями, Син, — дразнит она. Повернувшись ко мне, она улыбается: — Выглядишь потрясающе.

— Как и ты. Зеленый очень идет к твоему цвету волос.

Щеки Лайлы вспыхивают пунцовым:

— Спасибо.

— Так что за повод? Почему мы все при параде? — спрашиваю я, оглядывая комнату. Здесь собралась вся команда со своими вторыми половинками, а также несколько незнакомых лиц.

Синди поджимает губы:

— У меня есть свои теории, но никто ничего не знает.

Я резко поворачиваю к ней голову:

— Вообще никто?

— Я перепробовала все, чтобы заставить Кирана расколоться, — Лайла понижает голос. — Даже сексуальные услуги.

Синди тихо присвистывает:

— Иисусе, если он не сдался даже после этого, значит, дело серьезное.

— Вот именно!

Она отмахивается, а затем хватает нас с Лайлой за запястья:

— Пока не раскроют карты, давайте выпьем. Моктейль для сногсшибательной рыжей, разумеется, — добавляет она, подмигивая Лайле, — а вот мы с тобой напьемся в хлам, — она трясет мою руку.

— В хлам?

— В дрова, в зюзю, в стельку, в хлам. Плевать, как это называть, но я безумно рада, что у меня наконец-то появился собутыльник.

Лайла фыркает:

— А я рада, что она больше не будет пить в одиночестве. Это уже становилось жалким зрелищем.

Синди отпускает наши руки, и мы выходим на улицу. Грейсон и Белла распахнули панорамные двери, объединив гостиную с задней террасой. Мебель убрали, а вместо нее перед камином поставили пульт для диджея; люди танцуют там, где раньше стоял диван. Синди направляется к бару, установленному на террасе, за которым дежурит бармен.

Действительно, размах серьезный.

Синди хмурится:

— Очень жалким, — повернувшись к бармену, она мурлычет: — Два больших бокала шардоне, и когда я говорю «больших», я имею в виду — до самых краев.

Лайла посмеивается рядом со мной, закатывая глаза.

— Декорации просто невероятные, — шепчу я с благоговением, оглядываясь по сторонам. В воздушных шарах, лентах и цветах прослеживается четкая черно-белая тема.

— Это все рук Кирана, — с гордостью заявляет Лайла.

— Серьезно? — выпаливаю я, не скрывая шока.

Кажется, то, что он влюбился, изменило в нем не только это. Плейбой, состоящий из подколов и шуток, теперь стал... ответственным. Я рада за него. Особенно когда замечаю его на другом конце террасы: он смеется и шутит с О'Коннором, а его малышка Эмми сидит у него на руках и смотрит на отца так, словно он сотворил луну.

— Боже, она очаровательна.

— Самая милая девочка на свете, — вздыхает Лайла.

Синди молчит. Она смотрит на Эмми и Кирана с такой бездонной грустью, что я на секунду теряю дар речи. Она моргает, и эмоция исчезает, но я видела. Точно видела. И что-то подсказывает мне, что я не должна была этого заметить.

Вручив мне бокал вина, она продолжает беззаботно болтать с Лайлой, словно ничего не произошло.

Синди — из тех девушек, что освещают комнату одним своим появлением. Она искрящаяся, живая, в ней столько дерзости, что заранее знаешь: вечер будет нескучным. Но я никогда не видела в ней такого отчаяния. В голове всплывает фраза: «Те, кто больше всех улыбается, скрывают самые глубокие чувства». Но что могло сделать ее такой несчастной?

Глаза Синди вдруг расширяются; свободной рукой она вцепляется в запястье Лайлы.

— О мой бог, только скажи, что ты дочитала книгу.

И это мой сигнал абстрагироваться.

Девочки уже пытались втянуть меня в этот книжный клуб, но я понимала, что не успею прочесть выбранную ими на этот месяц книгу, ведь до обсуждения оставалась всего неделя. Я решила присоединиться со следующей, которая, судя по всему, будет про ковбоев. Совру, если скажу, что мне неинтересно. То, как девчонки обсуждают свои книги — это отдельный вид искусства, и я предвкушаю отличное развлечение.

Поднимаю бокал и делаю глоток; алкоголь мягко скользит по горлу, успокаивая остатки нервного напряжения. Разумно ли сейчас пить? Наверное, нет, но что сделано, то сделано.

В сумочке вибрирует телефон, отдаваясь в бедре. Пока Синди обмахивается рукой, слушая, как Лайла пересказывает горячие сцены, я быстро просматриваю уведомления и чувствую укол радостного возбуждения: меня добавили в еще один чат.

Звонок горячему диспетчеру

Энджел: Поздравляю, сучка

Энджел: Ты прошла наши тесты

Энджел: Добро пожаловать в лучший чат в Денвере

Энджел: Предупреждаю сразу: впереди сексуальный контент и ненормативная лексика

Тристан: Ты меня просто убиваешь

Калани: Жду не дождусь встречи с той самой Айви Эллингтон и спасибо, что разбила его машину. как по мне, это надо было сделать давным-давно

Айви: Рада стараться;)

Тристан: Попьем чего-нибудь на следующей неделе? у меня есть сплетни про Парня-из-лифта

Айви: Я в деле, мне жизненно необходимо узнать, кто такой этот Парень-из-лифта

Энджел: Готовься к истории всей своей жизни

Энджел: Парень-из-лифта заставил даже меня уронить челюсть на пол а это не так-то просто

Тристан: Это факт ей можно рассказывать про любые секс-похождения, она и глазом не моргнет

Энджел: Ты слишком хорошо меня знаешь;)

Прошло чуть больше шести недель с тех пор, как жизнь разлетелась на куски, а я уже вижу, как закладывается фундамент новой. Две потрясающие компании, принявшие меня с распростертыми объятиями; новая работа, наполняющая сердце смыслом; хобби, дарящие чувство свободы и... могу ли я вписать Маттео в этот список?

По позвоночнику пробегает дрожь. И, как по заказу, я вижу его на другом конце террасы, прислонившегося к перилам. Джонсон, Ирвинг и О'Коннор что-то ему увлеченно рассказывают, но его внимание приковано исключительно ко мне.

— Он смотрит на тебя так, будто хочет сожрать, — мурлычет мне на ухо Синди.

Я уже собираюсь как-то отшутиться, но музыка внезапно стихает.

Обернувшись, вижу Грейсона с самой широкой улыбкой, известной человечеству; он обнимает Беллу за плечи и держит в руке микрофон, который ему дал диджей. Щеки Беллы залиты розовым румянцем, и она буквально светится от счастья.