Пока я мысленно ругала себя, мои пальцы автоматически перебирали бутылки и коробки на полке. Вот отбеливатель, вот средство для мытья окон... Мысли витали где-то далеко, в прошлом, в горьких упрёках самой себе. Я даже не глядя потянулась к пластиковой канистре с притёртой пробкой, которая стояла чуть в стороне. Моя рука уже была в сантиметре от неё, я собиралась просто переставить канистру, как вдруг...

На моё запястье опустилось ледяное прикосновение.

Не холодное, а именно ледяное, пронизывающее до костей, будто к коже прикоснулся осколок льда. Я вздрогнула и резко отдернула руку, сердце заколотилось в груди, выбивая сумасшедший ритм. От неожиданности я даже не сразу осознала, что произошло. Я обернулась — вокруг никого. Но на коже ещё горел след от того морозного прикосновения.

И только тогда до меня дошло. Я уставилась на канистру. Пробка неплотно прилегала, и из щели сочился едкий, резкий запах — пахло серой и какой-то химической горечью. Я присмотрелась и прочитала: «Концентрат для очистки дренажных труб. Щелочной состав. Избегать контакта с кожей». Если бы я взяла её голыми руками, едкая жидкость просочилась бы на пальцы... Я бы получила ожог. Я сглотнула комок в горле, внезапно ощутив сухость во рту.

Мой взгляд упал на полку. Прямо передо мной, аккуратным квадратиком, лежали плотные резиновые перчатки. Я моргнула, не веря своим глазам. Я ведь внимательно смотрела на эту полку секунду назад! Их там не было! Я поклялась бы в этом.

Теперь они лежали тут, как будто ждали своего часа. Ледяное предупреждение... и внезапно появившиеся перчатки.

Внутри у меня всё перевернулось, по телу пробежала нервная дрожь. Но, стиснув зубы, я продолжила работу, хотя всё во мне кричало и требовало бежать без оглядки. Если тут и впрямь было что-то сверхъестественное, то явно не желавшее мне зла.

С перчатками работа пошла быстрее, но спина от нараставшего напряжения совсем не гнулась. Я торопилась поскорее закончить, спеша выбраться отсюда. Закончив, я всё-таки едва не выбежала оттуда, с силой захлопнув за собой дверь. Хватит с меня ужасов на сегодня, ведь вернуться домой я всё равно пока не могла.

К тому времени, когда я добралась до своей комнаты, за окном уже заметно сгустились сумерки. Есть не хотелось, зато неудержимо потянуло на свежий воздух, подальше от этих душных стен, пропитанных тревогами прошедшего дня. Накинув пальто, я вышла на крыльцо.

Природа здесь и вправду была завораживающей. Царила глубокая тишина, нарушаемая лишь ритмичным хрустом снега под ногами. Я заметила, что дорожка от дома была аккуратно расчищена, несмотря на снег, выпавший ночью. Видимо, Фенрир с самого утра первым делом всё расчистил. Я невольно подивилась его хозяйственности — мой бывший муж даже полку не мог прибить, не то что встать с рассветом и заняться такой работой. Хотя, возможно, не стоило сравнивать. Одно дело — жизнь в городе, совсем другое — здесь. То, что было необязательным там, здесь могло быть суровой необходимостью.

Медленно пройдясь вдоль дома, я разыскивала вход в зимний сад, который видела из своего окна. Калитка была почти скрыта под снежной шапкой, но я всё же нашла её. Когда я вошла внутрь, то замерла от восхищения. Даже под снежным покровом сад был прекрасен. Застывшие фонтаны, причудливо подстриженные кусты, беседка, похожая на сказочный теремок, — всё было укутано в белое одеяло, искрящееся в последних лучах заката. Я неспешно бродила по заснеженным дорожкам, глубоко вдыхая морозный воздух. Как же тут хорошо! Как удивительно спокойно было здесь даже без интернета. Мой мозг буквально перезагружался. Никакой городской суеты, вони и гама. Никаких социальных сетей, нежелательных контактов и гонки за сиюминутным успехом. Здесь, наверное, можно было просто быть собой и не переживать, что о тебе подумают. Особенно когда вокруг одни ели — если какая-то из них посмотрит на тебя не так, её всегда можно срубить. Я даже рассмеялась вслух от этой дурацкой мысли.

Но чем дольше я гуляла, тем сильнее мой взгляд цеплялся за тёмную полосу леса за оградой сада. Он манил к себе, этот молчаливый, загадочный лес. Сделав пару шагов к калитке, ведущей в ту сторону, я вспомнила предупреждение Фенрира. Взглянула на солнце, уже начинавшее садиться. Час, наверное, ещё есть. Продолжив движение, я почувствовала, будто какая-то невидимая сила тянет меня к этим деревьям.

Я вышла за ограду сада и приблизилась почти вплотную к опушке. Мой взгляд устремился вглубь, в царство теней и синеватого снега. И мне показалось, что я увидела силуэт. Высокий, тёмный. Фенрир? Нет... что-то другое. Что-то большее, массивное. Или это игра света? Я сделала шаг назад, и ноги словно вросли в землю. Какое-то животное? Что вообще водится в этих лесах? Волки? Мелковато. Медведь? От медведя только в доме спасешься.

Я застыла на месте, будто вкопанная, внутренне коря себя за эту нелепую неподвижность. Обычно в состоянии страха срабатывает механизм «бей или беги», но в моём случае он сменился на «замри и беги». Меня парализовало с ног до головы. Мне снова почудилось, что я вижу это нечто, но теперь уже ближе. Нужно было заставить себя двигаться. Обязательно! Однако, как и в ситуации с мужем, я просто цепенела, не зная, что делать, хотя мозг лихорадочно твердил о необходимости защищаться.

Какое-то время я просто стояла, борясь с внутренним оцепенением, а затем каким-то чудом совершила резкое движение — отшатнулась назад, споткнулась о скрытую снегом кочку и полетела навзничь. Но вместо холодного сугроба я ударилась спиной о что-то твёрдое, упругое и невероятно тёплое. Прежде чем я успела вскрикнуть, крепкая рука схватила меня и прижала к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание.

Я задрала голову и над собой увидела лицо Фенрира. Боже, я никогда ещё так не радовалась, увидев кого-либо.

Одной рукой он продолжал прижимать меня к своей груди, а в другой держал птицу.

— Что вас так напугало? — его низкий голос пророкотал у моего уха. — Трясётесь, как зайчонок на волчьей тропе.

Мои щёки вспыхнули. — Мне... мне показалось, я что-то увидела. В лесу, — выдавила я, и мой голос дрогнул. — Вы не говорили, что тут кто-то водится. Здесь есть медведи?

Он не ответил сразу. Его взгляд устремился в чащу. Он словно замер, его ноздри слегка расширились, будто принюхиваясь к ветру. Его рука на моей талии сжалась сильнее.

— Волки водятся. И медведи. Но обычно они близко не подходят. Бояться их не стоит, — произнёс он наконец. — Но что же я видела тогда? — не унималась я.

— Глаза в лесу часто обманывают, — он медленно перевёл на меня тяжёлый взгляд. — Тени становятся длиннее, и воображение рисует чудищ. Особенно у горожан.

Он не отпускал меня. И я, к своему удивлению, не пыталась вырваться. Было странно... и безопасно. Я чувствовала исходящий от него живительный жар, слышала ровный стук его сердца. Его большая рука, лежавшая у меня на талии, сместилась на мою руку, которую я инстинктивно прижимала к груди, и он даже провёл по ней ладонью вверх-вниз — абсолютно машинально, успокаивающе. Этот жест был настолько неожиданно нежным, что у меня снова перехватило дыхание.

И тут до него, кажется, дошло. Он резко, почти грубо, отпустил меня и отступил на шаг, будто обжёгшись.

— Не стоит тут стоять, — буркнул он, отводя взгляд. — Замёрзнете в этом своём пальто. Идёмте в дом.

Он повернулся и зашагал к дому, не оглядываясь. Я, всё ещё дрожа, но уже по совершенно иной причине, послушно поплелась за ним.

Мы вернулись в дом. Фенрир, не сбавляя шага, направился прямиком на кухню, а я, словно привязанная, поплелась следом. Он бросил свою добычу на массивную столешницу.

— Сейчас спущусь, запущу генератор, — бросил он через плечо и растворился в темноте коридора.

Я осталась одна в почти полной темноте, если не считать закатных отсветов в окне. На душе стало как-то неспокойно, и я подошла к столу, чтобы рассмотреть птицу. Странное дело… Птиц я, конечно, видела, хоть и не была экспертом в их убийстве. В супермаркете они всегда лежали аккуратно упакованными. Но убитая на охоте птица, думается мне, должна выглядеть иначе. На этой не было ни капли крови, ни раны, ни следов от пули. Я осторожно, кончиком пальца, дотронулась до её шеи. Она была неестественно вывернута, будто её просто взяли, да и свернули.