Мартин молча кивнул в подтверждение.

Всё поплыло. Нет. Этого не было! Я помнила иначе: его лицо, искажённое злобой, блеск лезвия на кухонном столе, собственный вопль. Всё было не так! Но что, если… Что если он прав? Что если моя психика и вправду снова не в порядке?

— Нет! — закричала я, отчаянно пытаясь ухватиться за свою реальность. — Это неправда! Я этого не делала!

— Тебе нужно лечение, милая, — настаивал Марк, делая шаг ко мне. — Сколько ты уже не принимаешь свои таблетки? Если не будешь их пить, у тебя снова начнутся галлюцинации, ты же знаешь.

Я отшатнулась, потеряв на секунду бдительность. Этого он и ждал. Его рука, сильная и цепкая, впилась в моё запястье. Он дёрнул — и я, спотыкаясь, вылетела на крыльцо.

— Отпусти меня! Сейчас же! — кричала я, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

— А ну-ка отпустите девчонку! — прогремел из темноты прихожей грубый голос.

На пороге, заполняя собой весь проём, возник Бьёрн. Он стоял, широко расставив ноги, его массивная фигура выражала угрозу. В руках он сжимал ружьё, не направляя ни на кого, но вид у него был такой, словно он вот-вот начнёт стрелять.

Марк слегка дрогнул, увидев этого здоровяка, но не отпустил меня. Мартин же, наоборот, встал между Бьёрном, мной и Марком.

— Успокойся, Бьёрн, — сказал Мартин. — Этот человек — законный муж, который явился за своей женой. Она больна. Ей нужно лечение.

— Лечение сейчас понадобится тебе, — прорычал Бьёрн, сплюнув в снег. — А она никуда не пойдёт, если этого не хочет.

— Ты знаешь правила, — голос Мартина стал твёрже. — Мы не вмешиваемся, пока всё добровольно. Но девушка душевно больна. Её муж несёт за неё ответственность. А всё это… — он широко развёл руки, указывая на дом и тёмный лес, — выглядит так, будто вы пользуетесь её положением и удерживаете её здесь. Я не могу этого допустить.

Бьёрн сплюнул ещё раз и навис над Мартином. Казалось, ещё секунда — и он схватит его за грудки.

— Её тут не держат силой! — проревел он. — Да и что это за муж, коли дамочка от него сбежала и поселилась в такой глуши? Хреново, видать, любил!

— Я перед вами отчитываться не собираюсь, — парировал Марк, пытаясь сохранить достоинство, но голос его звучал напряжённо. — Я люблю свою жену. Даже если она сейчас считает иначе.

— Хреново любишь, — повторил Бьёрн. — Будь ты нормальный мужик, она бы от тебя не шарахалась, как чёрт от ладана.

Мартин не отступал.

— Бьёрн, этой женщине нельзя здесь оставаться. Ты не хуже меня знаешь, что происходит. Хочешь втянуть её в это? Разрушить ей жизнь? Ты считаешь, что то, что делаем мы, — неправильно. Но не мы заперли тебя и других здесь. Это сделали родители Фенрира. Ты уверен, что их решение было верным? Я знаю, ты был против — несмотря на своё участие. Так же, как и против ежегодного использования женщин. Ты же больше человек, чем все те… существа в доме. Так позволь девушке уехать. Поверь, так будет лучше для неё.

Бьёрн замер. Слова, казалось, попали в цель. Я видела, как напряглась его челюсть, как в глазах мелькнула внутренняя борьба. Он ненавидел нечисть. Презирал договорённости с Крампусом. И та часть его, что была ближе к людям, возможно, действительно считала, что мне здесь не место. Что я — хрупкое, сломанное существо, которое нужно спасти от этого безумия.

Он не стал препятствовать и опустил ружьё.

Марк, видя его замешательство, воспользовался моментом. Сильнее дёрнул меня к машине. Я упиралась, цеплялась ногами за ступеньку крыльца, но он был сильнее. Знакомый, всепоглощающий ужас охватил меня. Он возвращался. Снова забирал мою жизнь.

Может, он и прав? Может, я и вправду всё выдумала? И мужа-тирана, и синяки, и нож? Лесное чудовище, призрак, вампир, оборотень… Это же невозможно. Это бред. А таблетки… я и правда перестала их пить, когда уезжала. О боже…

Марк открыл дверь машины. Тёплый, знакомый запах салона, смешанный с его парфюмом, ударил мне в лицо. Он попытался затолкать меня внутрь. Я выставила руки, упираясь в рамку двери, отчаянно сопротивляясь. Краем глаза я заметила на пороге, позади Бьёрна, Перхильду и Казимира. Перхильда что-то тихо, но настойчиво говорила Бьёрну, а Казимир, бледный как смерть, наблюдал за сценой с холодным, хищным любопытством. Но они не вмешивались.

Я была одна. Совсем одна.

Но тут краем глаза я заметила, как из лесной тьмы, прямо из-за спины Мартина, возникла фигура.

Фенрир.

Он шёл медленно, тяжело ступая босыми ногами по снегу. Он был почти обнажён — лишь клочья рваных штанов болтались на нём. Всё тело иссечено глубокими кровоточащими ранами; на плече зияла рваная дыра, из которой сочилась тёмная кровь. Волосы спутаны, лицо — в грязи и крови. Но глаза горели холодным яростным синим пламенем.

Сердце встрепенулось дикой, безумной радостью, смешавшейся со страхом — за него. Он был жив. Но в каком состоянии…

Он подошёл к нам, минуя Мартина и Бьёрна. Те, увидев его вид, впали в ступор и не смогли вымолвить ни слова. Взгляд Фенрира скользнул по мне, задержался на руке Марка, сжимавшей моё запястье. Затем одним простым, невероятно мощным движением он захлопнул дверцу машины. Металл глухо стукнул, едва не прищемив Марку пальцы. Тот ахнул и отпрянул, выпустив меня.

— Оставьте девушку в покое, — произнёс Фенрир, и его голос не терпел возражений. — Она с вами никуда не поедет.

Марк, оправившись от шока, окинул его взглядом с ног до головы. Брезгливая усмешка тронула его губы.

— А ты ещё кто? Местный эксгибиционист? — фыркнул он. — Я её муж. А вы, судя по всему, незаконно её удерживаете. Я полицию вызову.

— Полиция сюда не доезжает, — просто сказал Фенрир. Он повернулся ко мне. — Элинор. Я хоть раз мешал тебе уехать? Или заставлял делать то, чего ты не хотела?

Я отрицательно замотала головой, не в силах вымолвить ни слова.

— Из нас двоих, — Фенрир медленно перевёл взгляд на Марка, — это вы сейчас принуждаете её. А не я.

— Вы ничего не понимаете! — голос Марка сорвался на визгливую ноту. Маска благопристойности треснула. — Она больная! Сумасшедшая! Она опасна для общества!

— Это вы больны, — тихо, но отчётливо произнёс Фенрир, — если считаете, что можно так обращаться со своей… женой.

Он сделал едва уловимое ударение на последнем слове, и оно прозвучало как оскорбление.

Марк окончательно вышел из себя. Несмотря на угрожающий и окровавленный вид Фенрира, он переборол себя, подошёл вплотную, сжав кулаки.

— У тебя будут очень большие проблемы, мужик, — прошипел он, тыча пальцем в его грудь.

Фенрир даже не дрогнул. Он наклонился к Марку, и теперь их лица оказались в сантиметрах друг от друга. От Фенрира исходил запах крови, леса и дикой, животной силы.

— Пока я вижу только одну проблему, мужик, — сказал Фенрир обжигающе тихим голосом. — Это незаконное вторжение на мою территорию. И если вы с Мартином её не покинете в ближайшие тридцать секунд, я одолжу у моего друга за вашей спиной ружьё, — он кивнул на Бьёрна, — и открою огонь. По вам. По машине. По всему, что движется. У нас тут, знаете ли, варварские обычаи. Так что не нужно меня злить.

В его словах не было ни капли блефа. Только жёсткая, неумолимая правда. Марк отшатнулся, побледнев. Он посмотрел на Мартина, ища поддержки, но тот молчал, его лицо оставалось непроницаемым.

Фенрир выпрямился, повернулся ко мне и протянул руку.

— Пойдём, Элинор.

Я взяла его ладонь. Он повёл меня, продрогшую и напуганную, к дому, к свету, к теплу. Когда мы проходили мимо Мартина, Фенрир остановился и медленно повернул к нему голову.

— Мы ещё не закончили, Мартин, — сказал он, глядя ему прямо в глаза.

Тот лишь кивнул, и в его взгляде вспыхнуло что-то тёмное и обещающее.

— Да, Фенрир. Мы ещё не закончили.

Мы вошли в дом, и первое, что я почувствовала — тяжёлая, гнетущая тишина, будто все звуки утонули в толстых стенах. Фенрир сразу же отпустил мою руку. Он направился мимо присутствующих прямиком в свою комнату. Его шаги были тяжёлыми и ровными, но было видно, что он слегка прихрамывает на одну ногу.