Затем он резко, почти грубо, повернулся, открыл дверь и занёс мой чемодан внутрь, поставив его на пол с глухим стуком.

— Ваша комната, — прозвучало сухо.

Он тут же сделал движение, чтобы уйти, отступить назад, в тень коридора.

— Постойте! — я невольно сделала шаг к нему. — А что дальше? Вы покажете мне дом? Объясните, что нужно делать?

Он остановился в дверном проёме. Свет из коридора падал на него так, что левая, неповреждённая часть лица была ярко освещена, а левая, со шрамами, тонула в тени.

— Сегодня — отдыхайте. Пока нет постояльцев, дел минимум. Позже я покажу вам кухню, кладовые. Гости начнут приезжать к Йолю. У вас есть время освоиться.

Он уже собирался уходить, но на пороге обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на мне, тяжёлый и оценивающий.

— И, мисс Элинор... Добро пожаловать.

Дверь прикрылась за ним почти бесшумно. Я осталась одна. Совсем одна — как и сам хозяин этого странного, старого дома.

Я осталась в комнате одна. Двухспальная кровать, массивный шкаф, трюмо с зеркалом в позолоченной, слегка потускневшей раме — всё выглядело прочно, старинно и… немного чужеродно. Большое окно выходило на заснеженный зимний сад. Он был красив, но какой-то заброшенной, застывшей красотой — будто его заколдовали и забыли разбудить.

К комнате прилегала ещё одна дверь. Я зашла туда и ахнула: передо мной оказалась ванная. Огромная, с массивной металлической ванной на львиных лапах, которая выглядела как реликвия из прошлого века. Я провела рукой по батарее. Тепло. Но слабое, едва уловимое. Стало быть, отопление здесь всё-таки было, однако с альпийскими морозами оно явно не справлялось. Видимо, ночью без дополнительного источника тепла я тут точно замёрзну.

К счастью, в углу комнаты стояла небольшая, но добротная печка, а рядом — аккуратно сложенная поленница. Хоть что-то.

Я скинула пальто, осталась в свитере и джинсах, и первым делом решила разобрать своё небогатое имущество. Подойдя к шкафу, я на мгновение замерла, ощущая под пальцами шероховатость старого, потемневшего от времени дерева. Затем принялась раскладывать вещи. Несколько свитеров, пара джинсов, тёплые брюки, бельё… Вся моя прежняя жизнь уместилась в этот чемодан. Когда я бежала, меня мало заботил гардероб. Если честно, он меня и дома не особенно волновал. Я редко выходила, предпочитая практичную, неброскую одежду.

Было у меня, конечно, пара «выходных» платьев — для тех редких случаев, когда муж всё-таки вытаскивал меня «в свет», чтобы продемонстрировать обществу свою образцовую жену. Но я их не взяла. Они висели как бельмо на глазу — немое напоминание о женщине, которой я могла бы стать, не принеси я себя в добровольную жертву этому браку.

Закончив с вещами, я решила осмотреть этаж. Фенрир велел отдыхать, да и за окном уже сгущались сумерки, но любопытство пересиливало. Мне не сиделось на месте.

Я вышла в коридор. Дом внутри оказался ещё мрачнее, чем снаружи. Длинный, тёмный коридор, по стенам — старинные бра с тусклыми лампами, отбрасывающие причудливые тени. Именно в таких домах в фильмах и происходят сверхъестественные непотребства. Лично я бы никогда не выбрала себе такое место для отпуска. Но, возможно, именно это и привлекало гостей? Острое ощущение опасности, тайны? Ведь приехать на праздник Йоля сюда — это вам не в пятизвёздочном отеле шампанское потягивать.

Я мало что знала об этом празднике. А возможности погуглить уже не было. Ладно, потом расспрошу Фенрира. Мне, как экономке, наверное, положено знать подробности.

Хозяин дома, как и его владение, был мрачноват. Не таким уж я ожидала его увидеть. Я медленно прошлась по второму этажу. Пол под ногами тихо поскрипывал. На удивление, везде было чисто, пыль не валялась клубками. Я попробовала открыть несколько дверей — все оказались заперты. На одной даже висел старомодный амбарный замок, вызывающий в памяти образы сундуков с сокровищами.

Ничего не добившись, я вернулась в свою комнату. Мой взгляд сразу же упал на печку. А та, в свою очередь, молчаливо смотрела на меня, и я с досадой осознала простую и неудобную истину: я никогда в жизни не разводила огонь.

Ладно. Сначала нужно согреться, а уж потом разбираться с проблемой. В конце концов, всё это могло оказаться не таким уж и замудрённым, как казалось на первый взгляд.

Слава богу, горячая вода здесь всё-таки была. Настоящее чудо в этом забытом месте. Я набрала целую ванну и с наслаждением погрузилась в почти обжигающую воду. Потом достала телефон, воткнула наушники и закрыла глаза. Знакомые мелодии мягко обволакивали сознание, унося прочь от мрачных стен, от тяжёлых воспоминаний о побеге, от вездесущего страха, что он всё же найдёт меня. Я изо всех сил пыталась не думать ни о чём, но мысли лезли в голову, как назойливые мухи. Вспоминался муж. Его руки. Тот страх, с которым я дрожала, собирая вещи. Надеюсь, Лена справится с ним. После развода я получу свои законные деньги, смогу уехать очень далеко и обязательно начну новую жизнь. И ещё — никогда больше не выйду замуж. Никогда! А сейчас… Сейчас мне нужно просто пережить здесь месяц. Максимум два.

Музыка делала своё дело — я почти расслабилась. Когда вода начала остывать, я с сожалением вылезла из ванны и… обомлела. Полотенце! Оно лежало на трюмо, в комнате. Я же прекрасно его видела, когда распаковывала чемодан, и с дурацкой уверенностью решила, что вспомню о нём в нужный момент.

Что ж. Делать нечего. Вся мокрая и продрогшая, я, не вынимая наушников, приоткрыла дверь и, пригнувшись, рванула в сторону трюмо.

И застыла на полпути, будто вкопанная.

У печки, спиной ко мне, склонился Фенрир. Он подкидывал в уже весело потрескивающий огонь новые поленья. Скрип половицы под моей ногой был едва слышен, но он, похоже, его уловил.

Он обернулся.

И тут до меня дошло, что я стою посреди комнаты абсолютно голая. Вода капала с меня на старый деревянный пол, а в наушниках завывала какая-то драматичная баллада.

Время остановилось. Его пронзительные синие глаза, широко раскрытые от неожиданности, скользнули по мне. Быстро, по-звериному остро. Я не увидела в них ни похоти, ни насмешки — лишь чистейшее, неподдельное изумление. Он заметил всё. И бледный, едва заживший синяк на моём ребре — прощальный «подарок» мужа.

Я вскрикнула, метнулась обратно к двери и резко захлопнула её, прислонившись спиной, словно это могло его остановить. Наушники выпали из ушей, и в наступившей тишине я услышала лишь бешеный стук собственного сердца.

Но ничего не произошло. Абсолютно ничего. Я так привыкла ожидать худшего, что научилась бояться авансом, ещё до того, как для страха появлялась причина.

Тишину за дверью прервал вежливый, но твёрдый стук, раздавшийся спустя пару минут.

— Кто там? — выдавила я, сама прекрасно понимая, насколько идиотски прозвучал этот вопрос в сложившихся обстоятельствах.

— А есть варианты? — его низкий голос прозвучал прямо за дверью. Спокойный, даже с лёгкой, едва уловимой насмешкой.

— Что вы тут делаете? — попыталась я сделать голос строгим и властным, но вышло лишь испуганно и надтреснуто.

— Если вы не успели разглядеть — разжигал вам печь. Подумал, сами не справитесь. А ночи в этих краях холодные. Не в моих интересах, чтобы вы замёрзли в первую же ночь.

— Вы что, совсем в меня не верите? — огрызнулась я, чувствуя, как по щекам разливается краска.

В ответ раздался короткий, тихий смешок.

— В вашей способности выживать в диких условиях — пока нет. Между прочим, я стучал. Дважды. Вы не ответили. Подумал, осматриваете дом. Решил, что если разожгу огонь в ваше отсутствие, будет даже лучше.

— Ну да, — фыркнула я, всё ещё прижимаясь спиной к двери. — Видимо, совсем не ожидали, что за разжигание печки вам прилетит такой… неожиданный бонус.

— Я ничего не видел, — отрезал он, но я уловила в его голосе фальшивую нотку. Врал, конечно. Видел всё, до последней капли воды на полу.