Перхильда вздохнула.

— У нас не было другого выхода, Элинор. Крампус не был злым духом. Но местный культ, сложившийся здесь столетие назад… они извратили его суть. Стали поклоняться ему как кровавому божеству, выпрашивая благосклонность через жертвы. Сначала животных. Потом… не только. Когда мы с матерью Фенрира решили вмешаться, было уже слишком поздно. Он был уже не тем, кем был. Впитывал их страх, жадность, тёмные молитвы. Становился тем, во что они верили.

— И лучшее, что вы придумали, — тихо сказала я, — это усыпить его?

— А что ты думала, мы дадим ему бой? — в голосе Перхильды прозвучала горькая ирония. — Это тебе не просто страшный монстр из леса. Его нельзя убить так просто. Он — часть этого места.

— Если его ударить — пойдёт кровь, — упрямо заявил Бьёрн. — А у того, у кого идёт кровь, можно убить. Всё просто. Нужно только правильное оружие и достаточно свинца.

— Его нельзя убивать! — голос Скади взвизгнул, потеряв всю свою холодную надменность. Она вскочила с кресла. — Он дух плодородия! Вы хотите, чтобы мой лес умер? Чтобы весна не пришла? Чтобы корни сгнили, а семена не взошли?

— Скади, милая, — попытался успокоить её Бьёрн, протягивая к ней руку, — ничего не случится с твоим лесом. Успокойся.

— Я тебе не милая! — она отшатнулась от него, как от прокажённого. Её глаза горели огнём. — Он уже связан с этим лесом! Лес питает его зимний сон, а его пробуждение — часть цикла! Если он умрёт насильственной смертью, энергия исказится! Отравит почву, воду, воздух! Умрёт лес! А с лесом умру и я! Вы понимаете?!

— Спокойно, — властно сказала Перхильда, и Скади замолчала, стиснув зубы. — И что ты предлагаешь? Ты пришла сюда не просто сообщить нам то, что мы и так знали.

Скади сделала глубокий вдох, стараясь взять себя в руки:

— Нужно снять магические оковы, которые мы на него наложили. Очистить его от скверны, которую наслоили люди. Вернуть ему истинную природу.

— Ты хочешь, чтобы он гонялся за нами круглый год, двадцать четыре часа в сутки? — Казимир поднял брови. — Ты вообще в своём уме? Сейчас он активен только в Йоль. И то нам еле-еле удаётся отсидеться. А ты предлагаешь выпустить на волю обезумевшего духа, который нас всех ненавидит? Блестяще.

— Это невозможно, — тихо, но твёрдо сказала Перхильда. — Ты сама знаешь, чем родители Фенрира пожертвовали ради этого заточения. Какую цену заплатили. Фенрир будет категорически против. Для него это не просто дух — это убийца его семьи.

— Именно поэтому я хотела поговорить с ним, а не с вами! — выкрикнула Скади. — Крампуса нужно очистить! Не убивать, не держать в вечном сне! Это единственный способ спасти лес! И всех нас!

— Единственное разумное решение — это убить его! — рявкнул Бьёрн, тоже поднимаясь. Его массивная фигура заслонила свет от камина. — Пока мы тут спорим, он набирает силу! Чем дольше ждём — тем сложнее будет!

— Ты ничего не понимаешь, болван! — зашипела на него Скади.

— А ты ведёшь себя как… сама знаешь как!

Комната взорвалась криками. Казимир язвительно комментировал со своей позиции у двери, Перхильда пыталась их урезонить, а Бьёрн и Скади стояли друг напротив друга, почти упираясь лбами, обмениваясь своими несовместимыми точками зрения, если можно так выразиться помягче. Я сидела, вжавшись в диван, чувствуя, как ссора нарастает словно лавина. Голова гудела от усталости и этого гама. Я закрыла глаза, желая, чтобы всё это прекратилось. Хотя бы на минуту.

И в этот момент, словно в ответ на мою мысленную мольбу, раздался звук.

Тяжёлый, настойчивый, мерный.

Тук. Тук. Тук.

Он прозвучал так чётко, что все моментально замолчали. Ссора оборвалась на полуслове. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в камине.

Все замерли.

А у меня в голове пронеслась единственная, отчаянная мысль:

Фенрир?

Тук. Тук. Тук.

Все замерли, услышав стук. Тяжёлый и настойчивый, он вызвал во мне острую, безрассудную надежду. Прежде чем кто-либо успел меня остановить, я сорвалась с дивана и бросилась к прихожей.

Я распахнула дверь, не думая, не рассуждая.

И вздрогнула. На пороге стоял не тот, кого я ждала.

Мартин. Лицо его было спокойным, почти вежливым, но в глазах читалась холодная уверенность. За его спиной клубилась декабрьская тьма, разрезанная жёлтыми лучами фар припаркованной машины — большого, дорогого внедорожника. Он показался мне смутно знакомым.

— Добрый вечер, Элинор, — произнёс Мартин. — Простите, что без предупреждения.

Я крепко сжала ручку двери, готовая в любой момент дёрнуть её на себя. Морозный воздух бил в лицо, забираясь под свитер.

— Что вам нужно?

— У меня к вам личный разговор. Не могли бы вы выйти? — Он чуть приблизился, жестом приглашая выйти к нему.

— Не могла бы, — отрезала я, пытаясь закрыть дверь.

Он успел упереться ладонью в полотно.

— Хорошо, значит, поговорим тут. Элинор, вы замужем?

Вопрос застал врасплох. Откуда он знает?

— Вас это не касается.

— Касается, — он покачал головой с видом огорчённого моралиста. — Неприлично замужней женщине жить под одной крышей с другим мужчиной. В нашем городе такие вещи не приветствуются.

— Я развожусь, — сквозь зубы выдавила я. — Но это, повторяю, вас абсолютно не касается.

— У нас тут разводов не бывает, Элинор, — произнёс он мягко. — Если выбираешь себе спутника жизни, то идти с ним нужно до конца. Вы с этим не согласны?

— Не согласна, — ответила я и изо всех сил дёрнула дверь на себя.

Но он держал крепко. В этот момент, пока я боролась с ним за дверь, с другого борта машины открылась дверь. Из-за руля вышел человек. Свет фар выхватил его силуэт, знакомое пальто, аккуратную стрижку — и у меня всё внутри оборвалось.

Марк.

Он подошёл невозмутимый, вальяжный, с той же слащавой улыбкой, что и всегда. Его глаза пригвоздили меня к месту, и я на пару мгновений забыла, как дышать.

— Марк… — прошептала я. — Но как ты меня нашёл?

— Милая, — его голос был медовым. — Твоя мать дала мне твой новый номер. Было непросто, но я сумел выяснить, откуда исходил звонок. А этот любезный человек, — он кивнул на Мартина, — помог мне найти тебя здесь.

Я перевела взгляд на Мартина. Его лицо оставалось невозмутимо вежливым. Я ещё сильнее вцепилась в дверь, пытаясь найти в ней опору.

— Я не вернусь, Марк.

— Милая моя, не нужно устраивать сцены на людях, — он вздохнул, как уставший родитель перед капризным ребёнком. — Садись в машину. Разберёмся наедине, как цивилизованные люди.

Ужас накатил волной. Возвращение с ним домой было страшнее, чем возможность быть растерзанной Крампусом или покусанной Казимиром. Это было возвращением в ад. Лучше уж один монстр убьёт меня сразу, чем этот будет резать меня на части, заботливо перевязывая раны, пока я не сойду с ума.

— Я никуда с тобой не поеду, — сказала я дрожащим, но не сдающимся голосом.

Мартин вздохнул, как бы сожалея.

— Элинор, Марк рассказал мне о вашем… состоянии. Думаю, разумнее всего вам поехать с ним. Здесь, в этом доме, вам не место.

— О каком состоянии? — вырвалось у меня. — Я здорова!

Мартин посмотрел на меня с такой жалостью, что хотелось закричать.

— Вы нездоровы, Элинор. И я не думаю, что вам безопасно находиться здесь. Вы можете представлять опасность для других.

— Ничего подобного! — крикнула я. — Это ложь!

Марк мягко покачал головой.

— Милая, не упрямься. Я всё понимаю. Я даже не стал заявлять в полицию о том, что ты сделала. Хотя мог бы.

Я остолбенела.

— О том, что я сделала? Ты хочешь сказать — о том, что ты сделал? Ты угрожал мне ножом!

— Солнышко, всё было не так, — он посмотрел на меня с таким прискорбием, что у меня закружилась голова. — Это ты ударила меня ножом. В приступе… ну, ты знаешь. Мартин видел шрам.