— А вы нас познакомите? — не унималась я, пытаясь поймать его взгляд.

— Вам не обязательно знакомиться, — отрезал он, и в его голосе прозвучали нотки раздражения. — Она появляется, когда её не видят, и делает то, что нужно. И вы не мешайте ей.

Странно. Очень странно. Видимо, она правда ему любовница. Или что-то в этом роде. Иначе с чего бы такая секретность?

Живот предательски заурчал, напоминая, что с вечера я ничего не ела. Я посмотрела на корзину с продуктами в своих руках. — Давайте я приготовлю нам завтрак, — предложила я, стараясь вернуть разговору деловой тон. — Пока буду готовить, вы расскажете о моих обязанностях подробнее.

Он, кажется, слегка смутился и отвёл взгляд. — Вам не обязательно готовить для меня. Я не гость.

— При мне никто голодным ходить не будет, — твёрдо заявила я и, не слушая возражений, поставила корзину на массивный кухонный стол, принявшись искать сковороду.

Он немного постоял, наблюдая за моими неумелыми попытками освоиться на чужой кухне, а потом без слов взял небольшой чайник, наполнил его водой из крана и поставил на газовую плиту. Мы двигались по кухне, словно выполняя давно отрепетированный танец — он уступил мне дорогу к шкафу со специями, я протянула ему чашки, когда он искал их взглядом. Всё это — молча, лишь изредка пересекаясь взглядами. Было в этой слаженности что-то непривычно… уютное.

Пока я разогревала сковороду и аккуратно разбивала яйца, набираясь смелости, я наконец нарушила тишину. — Вы не расскажете мне о Йоле? — спросила я. — Я, если честно, кроме названия, ничего о нём не знаю.

Фенрир вздрогнул, будто от прикосновения раскалённого железа, и резко обернулся ко мне. — А что вы хотите узнать? — его тон стал настороженным, почти холодным.

— Ну, в общем… всё, — пожала я плечами, помешивая яичницу. — Что это за праздник? Как его отмечают? Чего от него ждать?

Он прислонился к кухонному столу, скрестив руки на груди. Его лицо окаменело, приняв отрешённое и серьёзное выражение. — Это праздник зимнего солнцестояния. Самой длинной ночи в году. Время, когда грань между мирами истончается до предела. Время поминовения предков и… ожидания нового света.

Его слова прозвучали как заклинание. — А вы ждёте новый свет? — тихо спросила я, задерживая дыхание.

Его синие глаза встретились с моими. В них на мгновение мелькнула сложная, бездонная эмоция — то ли боль, то ли надежда. — Я жду, когда закончатся праздники, — отозвался он с лёгкой усмешкой, в которой не было ни капли веселья. — Гости приезжают сюда именно за этим. За ощущением древней магии, за тем, чтобы провести эту ночь в… особенном месте.

— А это место и впрямь особенное? — не унималась я.

— Очень, — коротко бросил он и отодвинулся от стола, словно отрезав дальнейшие расспросы. — Еда, кажется, готова.

Я поставила на стол дымящуюся сковороду, он разлил по кружкам заваренный чай. Мы устроились друг напротив друга. Ели в полном молчании. Он управился со своей порцией быстро, без единого лишнего движения — напоминало это то, как он рубил дрова, та же собранность и точность. Я ела медленнее, украдкой наблюдая за ним. Закончив, он отпил последний глоток и поднялся.

— Мне пора. Ухожу в лес.

— На охоту? — уточнила я. — Вы не покупаете мясо в магазине?

— Люблю свежее мясо на ужин, — ответил он, натягивая тяжёлую куртку с висящей у двери вешалки. — Вы можете свободно передвигаться по дому и возле него. Но… — он обернулся, и его взгляд стал твёрдым, как лёд, — когда начнёт темнеть, прошу вас, не покидайте дом. И в лес не заходите. Ни при каких обстоятельствах.

— Почему? — спросила я, почувствовав, как под кожей пробежал лёгкий холодок. — Там опасно?

— В лесу легко заблудиться, — сказал он, и его голос налился низким, почти звериным рычанием. — Темнеет в это время года быстро. А по ночам… бывает неспокойно. Я бы не хотел искать вас среди ночи. Поверьте.

Он не стал ждать ответа, резко развернулся и вышел. Спустя несколько секунд я услышала, как снаружи хрустнул снег под его тяжёлыми, уверенными шагами.

Я подошла к окну. Его высокая фигура быстро удалялась к тёмной линии леса и вскоре растворилась среди деревьев. Я осталась одна. На кухне ещё пахло яичницей и чаем, а за стеклом лежал огромный, безмолвный и, как он намекнул, небезопасный мир.

Я допила остывший чай и сжала в кармане холодную связку ключей. Комната с инвентарём ждала. А кто его знает, какие ещё секреты она в себе хранит.

Он ушёл, а в воздухе ещё витали запахи леса, снега и чего-то дикого, что он приносил с собой. Я заметила на столе его керосиновую лампу. Он оставил её мне. Нарочно? Не знаю. Но этот Фенрир понемногу начинал казаться мне не таким уж плохим парнем.

Мысль о том, что где-то здесь есть ещё одна девушка, заставила меня немного расслабиться. Значит, мы с ним не одни в этом доме. Это вызывало облегчение. Хотя, казалось мне, эта горничная — настоящая ниндзя. Как иначе объяснить, что я до сих пор не встретила её ни разу? Для такого нужен определённый талант.

Я допила остывший чай, помыла посуду и с решительным видом взяла лампу. Спускаться одной в погреб вдруг стало страшно, но я быстро взяла себя в руки. Если уж я здесь работаю, придётся делать это постоянно — лучше привыкать сразу. Да и вообще, все неприятные дела лучше не откладывать, иначе мучительное ожидание растянется на целый день.

Очередной спуск вниз оказался не таким ужасным, как я себе представляла. Лампа отбрасывала уверенный жёлтый круг, разгоняя самые фантастические тени. Я достала блокнот с ручкой и принялась за работу. В углу нашлись старые, но точные весы. Я пересчитывала соленья, взвешивала нетяжёлые продукты, проверяла мешки с картошкой и аккуратно всё записывала. Всё, что не могла взвесить, помечала как «штуки». Работа затянула, успокаивая нервы своей монотонностью.

Когда я закончила часа через два, то с готовым списком и чувством облегчения поднялась наверх. Я так и не узнала, сколько ожидается гостей, но уже примерно прикинула, что неплохо было бы докупить. Поднявшись на второй этаж, я снова прошлась по вчерашнему коридору. И совсем не удивилась, когда дверь с амбарным замком открылась ключом с пометкой «инвентарь». Зачем интересно такой внушительный замок? Неужели в доме нет вещей ценнее, чтобы вешать его именно сюда?

Комната была заставлена стеллажами до самого потолка. На них аккуратными стопками лежало бельё для гостей, полотенца, мыло, моющие средства. Всё было чистым и разложенным по полочкам. Видимо, наша невидимая горничная — не лыком шита.

Я вздохнула и вошла внутрь, поставив лампу на единственный свободный табурет. Приступила к инвентаризации. «Средство для мытья полов, пять бутылей. Кондиционер для белья, три штуки…» — бормотала я, записывая.

Глядя на эти запасы, я невольно подумала, сколько времени уйдёт на переучёт. Но если я хочу быть хорошей экономкой, мне нужно это сделать. Да и, с другой стороны, чем ещё тут заниматься? Обязанностей на меня и так повесили меньше, чем я ожидала.

И вот тут-то меня и накрыло.

Сначала это было просто смутное, едва уловимое ощущение. Чувство, будто за мной пристально следят. Не просто «кажется», а прямо-таки сверлят взглядом в спину. Воздух в комнате, и без того прохладный, стал буквально ледяным, тяжёлым и неподвижным. Я попыталась списать это на сквозняк, но... двери и окна были наглухо закрыты.

Я пару раз резко оборачивалась, замирая в напряжённой позе, и даже поднимала лампу выше, чтобы разогнать сгущающийся мрак. Но вокруг никого не было — лишь густые тени плясали на стенах, искажая очертания полок и рождая причудливые образы. В ушах стояла звенящая тишина, и сквозь неё мне почудился тихий-тихий шёпот, похожий на шуршание шёлка.

— Ты себя накручиваешь, Элинор, — строго сказала я сама себе вслух, но голос прозвучал неуверенно и дрогнул. — Первый раз в глуши, вот мозг и развлекается.

Хотя, честно говоря, я была бы не прочь, если бы сюда зашёл Фенрир. И разогнал, мои я уверена, беспочвенные страхи. Так стоп. О чём это я? Что со мной происходит? Я сбежала от одного мужчины, чтобы тут же пялиться на другого? Нет, нет и ещё раз нет! Неужели прошлый опыт ничему меня не научил? Все они вначале кажутся хорошими, а потом превращают твою жизнь в ад! Второй раз я на это не куплюсь!