Он сразу посмотрел на Хальвдана.

Не на Эйрика.

Не на меня.

На мальчика.

Я шагнула между ними раньше, чем подумала.

Очень умно.

Женщина с порезанной рукой, дымом в лёгких и без меча встала перед убийцей.

Премия за здравый смысл точно не моя.

— Поздно пришёл, — сказала я. — Приём закончен.

Орм оскалился.

— Отойди.

— Нет.

— Я не за тобой.

— А я не спрашивала.

Эйрик сделал шаг.

Орм мгновенно поднял нож выше.

— Ещё шаг — и ведьма умрёт первой.

— Ты всё равно умрёшь, — сказал Эйрик.

Голос был тихий.

От этого люди вокруг побледнели сильнее.

Орм коротко рассмеялся.

— Может быть. Но не один. И не зря.

Сколль поднял голову.

Тяжело.

С рычанием, которое больше походило на хрип.

— Лежать, — прошептал Хальвдан.

Он проснулся.

Господи.

Конечно проснулся.

Мальчик смотрел на Орма с белым лицом, но не поднимался. Я почти гордилась. И почти умирала от страха.

— Не трогай его, — сказал Хальвдан.

Орм повернул голову.

— Маленький волк снова хочет командовать?

— Я наследник.

— Пока.

Эйрик шагнул бы.

Я видела.

Но Орм держал нож так, что до моей шеи оставалось меньше ладони. И это остановило всех.

Кроме Руны.

Девочка метнула чашу с водой.

Не в Орма.

В пол перед ним.

Вода плеснула под ноги, мокрая доска стала скользкой. Орм дёрнулся, чтобы удержать равновесие, и этого хватило Асте.

Она ударила его сбоку табуретом.

Не красиво.

Не героически.

Просто со всей силы и с криком, который я никогда раньше от неё не слышала.

Табурет треснул.

Орм пошатнулся.

Я отскочила назад, но он всё-таки успел схватить меня за рукав. Нож полоснул по ткани у плеча, не достал до кожи. Эйрик рванулся вперёд, но Орм дёрнул меня к себе и поставил перед собой.

— Назад! — заорал он.

Теперь нож был у моего горла.

Прекрасно.

Смена пациента на заложника прошла без записи в журнале.

— Все назад!

Никто не двинулся.

И это было странно.

Раньше при таком крике люди отступали. Сегодня дом не отступил.

Гудрун медленно взяла со стола железный крюк для котла.

Тора подняла нож, которым резала повязки.

Руна стояла у Хальвдана с пустой чашей, но так, будто в руке у неё был меч.

Ингрид закрыла собой проход к детям.

Аста подняла обломок табурета.

Даже парень со стрелой в бедре попытался слезть с лавки.

— Лежи, идиот, — хрипло сказал Бьёрн, не открывая глаз.

— Сам лежи, — ответил парень.

Бьёрн едва заметно усмехнулся.

Орм обвёл их взглядом.

Впервые он выглядел растерянным.

Не потому что его окружили воины.

Потому что его окружили те, кого он не считал опасными.

Женщины.

Раненые.

Ребёнок.

Пёс, который едва стоял.

И ведьма, которая уже очень устала быть удобной шеей для чужих ножей.

— Вы все с ума сошли, — сказал Орм.

— Нет, — ответила Гудрун. — Просто ты вошёл не в тот дом.

— Это дом ярла.

— Нет. Это Волчий дом.

Она сказала это так, будто между этими словами была целая зима.

Орм сжал моё горло сильнее.

Я почувствовала холод лезвия.

Эйрик застыл.

Я смотрела на него и впервые не хотела, чтобы он бросился меня спасать.

Потому что тогда Орм убьёт меня.

Или Хальвдана.

Или кого-то ещё.

Нужно было не спасение.

Нужно было, чтобы дом сам сделал шаг.

— Отдайте мальчика, — сказал Орм. — И я уйду. Ведьму можете оставить себе. Пока.

— Нет, — сказала я.

Нож чуть вдавился в кожу.

— Тебя не спрашивают.

— А зря. Я обычно порчу плохие планы.

— Молчать!

— Не умею.

Он дёрнул меня так, что перед глазами вспыхнуло белое.

— Хальвдан пойдёт со мной. Асгейр примет его. Живым. Если Эйрик сдаст берег.

Вот оно.

Я услышала, как Эйрик вдохнул.

Не громко.

Но так, будто этот вдох мог стать последним перед убийством.

— Асгейр у моря? — спросил он.

Орм усмехнулся.

— Новый ярл должен быть там, где его увидят.

В доме прошёл шёпот.

Новый ярл.

Опять.

Орм понял, что его слышат, и продолжил громче:

— Эйрик привёл вас к пожару, голоду и ведьме у очага. Асгейр даст вам мир. Союз. Зерно. Богов, которые не будут плевать вам в лицо.

— Зерно? — вдруг сказала Гудрун.

Голос её был очень тихий.

Плохой знак.

— Вы сожгли мой склад, а теперь обещаете зерно?

Орм поморщился.

— Жертва нужна была.

Гудрун шагнула вперёд.

— Для кого?

— Для дома.

— Дом — это дети, которые будут есть меньше из-за твоей жертвы. Дом — это старики, которым я буду разбавлять похлёбку водой. Дом — это раненые, которым Вара велит давать бульон, а я буду считать кости. Ты сжёг не дерево. Ты сжёг рты.

Орм молчал.

Потому что на это не было красивого ответа.

У двери раздался голос Хравна:

— Она говорит как хозяйка, но забывает: дом без богов — пустая крыша.

Я резко повернуть голову не могла, но краем глаза увидела его.

Хравн стоял в проходе.

Без пут.

Лицо бледное, губа разбита, плащ накинут криво. Двое его людей были рядом. Один раненый. Один с ножом.

Вот почему Орм вошёл так глубоко.

Не один.

Хравн открыл ему дом.

— Снова вы, — сказала я. — У вас талант появляться в худшие моменты.

— Потому что худшие моменты требуют правды.

— Нет. Просто вы на них живёте.

Хравн посмотрел на людей.

— Видите? Дом идёт к гибели. Склад горел. Наследника похитили. Брат поднялся на брата. Чужие корабли стоят у воды. И всё началось, когда Лив вернулась из смерти с чужим голосом.

Несколько человек дрогнули.

Я почувствовала.

Даже сейчас.

Даже после Хельги, красной ткани, Арни, письма Рагнхильд, пожара, стрелы, Бьёрна.

Страх не умирает от одного доказательства.

Он просто притворяется слабым и ждёт темноты.

Хравн сделал шаг.

— Отдайте её богам. Отдайте мальчика тем, кто сохранит волчью кровь. И дом переживёт зиму.

Эйрик поднял меч.

— Ещё шаг — и ты не договоришь.

— Убьёшь годи при людях? После того как ведьма встала между тобой и твоим сыном?

— Нет, — сказала Фрейдис.

Все повернулись.

Она стояла у двери, где держали женщин с детьми. Лицо её было серым от горя, но глаза сухие. Рядом Олав.

— Нет, — повторила она. — Мой сын умер не из-за Вары. Мой сын умер, потому что я слишком долго слушала тебя.

Хравн напрягся.

— Горе снова говорит твоим ртом.

— Да, — сказала Фрейдис. — И теперь оно говорит правду.

Олав вышел рядом с ней.

— Я бросил камень в её дверь. Хотел верить, что если ведьма умрёт, мой мальчик не умер зря. Но он умер. А Хельга жива. Хальвдан жив. Бьёрн лежит и дышит. Это её руки.

— Руки ведьмы могут лечить, чтобы потом…

— Хватит, — сказала Тора.

Старая знахарка вышла из-за стола.

Маленькая, сгорбленная, с ножом для ткани в руке.

— Хватит прятать свою ложь за моим ремеслом, Хравн. Я боялась. Я молчала. Но я знаю запах горького корня. Я знаю, что Рагнхильд умерла не от моей чаши. Я знаю, что Лив не лгала.

Хравн посмотрел на неё с ненавистью.

— Ты старая женщина, испуганная собственной виной.

— Да, — сказала Тора. — Но даже испуганная старая женщина может сказать: ты убийца.

Дом вдохнул.

Орм дёрнул меня назад.

— Молчать! Все молчать! Мальчика сюда!

Хальвдан попытался встать.

— Не смей, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

И впервые не послушался.

Он сел.

Медленно. Бледный, дрожащий, в шерстяных носках, с перевязанной головой. Совсем не похожий на будущего ярла из песен. Просто мальчик, который слишком устал бояться.

— Я слышал дядю Асгейра, — сказал он.

Голос слабый.

Но дом услышал.

— Он сказал Орму: “Мальчик должен исчезнуть до тумана”. Он сказал, что если волчья кровь слаба, дом выберет другую.