— Тихо, — я прикладываю палец к губам и бегло смотрю по сторонам, — Я сама подам запрос. Все обстоятельства по этому делу мы не афишируем.

— Ты бы лучше не афишировала, что наконец-то потрахалась, — гогочет Пакет и отстреливают окурок прямо в урну.

Я отвешиваю ему легкий подзатыльник, пальцы пружинят по пшеничным кудрям, Кирилл все ещё ржет.

— Вот что ты несешь? — недовольно шиплю сквозь зубы.

— Когда я стану настоящим следователем, я тоже найду себе в колонии сексуальную самку, и буду крысить от коллектива обстоятельства её дела, — мечтательно тянет Пакет.

— Я ничего не крышу!

— Да? — он довольно хрюкает, — А где лист из электронной медицинской карты Корнева за октябрь и ноябрь двадцатого года?

Я медленно качаю головой. Говорю же — очень наблюдательный пиздюк.

— Прости, Сенька, — улыбается Пакет, — Но я зашел в твою почту с рабочего компьютера и посмотрел оригинал. Интересно, как Корнев наносил Агапову тридцать ударов ножом с загипсованной правой рукой… Ну скажи, кого он прикрывает!?

— Не знаю… Не говорит, — я опять дёргано озираюсь.

— Но ты же мне расскажешь, — Кирюша заглядывает мне в лицо.

— Расскажу, расскажу…

В отличии от мужиков, я всегда лояльно относилась к любознательности Пакета, и разрешала ему ковыряться в своих делах. Ничего, кроме пользы от этого не было. Нужно только удостовериться, что он по-прежнему ставит личные интересы выше должностных инструкций.

Из дверей появляются Черненко и Хромуля. О чем-то спорят, активно жестикулируя, и движутся в нашу сторону. Мы с Кириллом тут же замолкаем, я кутаюсь в куртку, он — поднимает воротник и прячет руки в карманы.

— Ну рассказывай, что раскопал, Пакетик, — Хромуля достает из пачки сигарету шоколадного цвета и зажимает её губами.

— Кучу всего интересного, — тут же отзывается Кирилл, и моё сердце снова замирает, — Корнев любитель Металлики и AC-DC. Сечешь, о чём я?

— Пока — не очень, — Хромуля выдувает дым в его сторону.

— А ты в курсе, что по результатам исследований, у любителей тяжелой музыки и рока — самый высокий ай-кью?

— Пакет, Пакет… — вздыхает Черненко и хлопает его по плечу.

— Что? Это важно! — возмущается Кирюха.

— Ладно, мы погнали, а ты пока помоги Даше- путешественнице найти Жулика.

Мы одновременно хмыкаем, детектив-любитель громче всех.

— Пошли, — я делаю шаг к воротам.

— Если хочешь — оставайся, — говорит Рома Черненко, — Мы можем сами.

— Ну уж нет! — отвечаю возмущенно, — Я его добью!

Мужики переглядываются, и мне сразу это не нравится. Пакет прав, в следующий раз надо быть аккуратнее в эмоциях и высказываниях. Хорошо, что я не успела предложить остаться им.

Есеня

— Вам понятно содержание статей 51 Конституции РФ, 307 УК РФ, 308 УК РФ? — голос Черненко звучит фоном, где-то глубоко в голове.

В комнате слишком тесно, криво побеленный потолок будто падает на меня сверху. Нам досталась допросная для свидетелей. Видеокамеры снова нет, зато есть ненужные люди.

Смотрю на Корнева не отрываясь, внимательно рассматриваю его спокойное, сдержанное лицо. Мы сидим на противоположных концах стола, Хромуля устроился здесь же, на стуле, с торца, Черненко стоит за моей спиной, зачитывает Сергею его права и обязанности, а потом переходит к сути дела. Чувствую себя так, будто поймала какой-то сомнительный кайф, мне маниакально хочется коснуться Корнева. До зубного скрежета. Наручники впиваются в запястья, лежащие на светлой столешнице, блестят холодным металом на фоне теплой кожи, этот контраст будоражит сильнее, чем должно бы. Надолго задерживаюсь взглядом на венах, костяшках, изгибах пальцев. Хочу потрогать. Прямо сейчас. Но могу себе позволить только закрыть глаза, глубоко вдохнуть и продолжить контролировать свое дыхание. Корнев старается на меня не смотреть, лишь изредка вскользь задевает меня беглым взглядом, продолжая паясничать перед знакомым ему майором. До меня долетают обрывки их фраз:

— Вам знаком гражданин Семенов?

— А вам?

Глаза движутся от шеи к лицу. Скулы резкие, будто вырубленные, глаза ясные, но недовольные, темная щетина очерчивает острый изгиб линии подбородка. В груди зудит: раздражение от чужого присутствия и дикое желание провести пальцем по этой линии и проверить насколько она твёрдая на ощупь. Отвожу взгляд на столешницу цвета светлого ореха и слегка прикусываю сухую нижнюю губу. Я помню вкус его поцелуев, и именно это воспоминание вонзается в меня, словно кинжал.

— Отвечайте по существу вопроса, — слишком резко произносит Черненко, и я вздрагиваю, его голос слишком близко, почти касается моего уха.

Корнев лениво поворачивает голову, тянется взглядом к майору, но отвечает всё тем же тоном, будто его развлекает этот спектакль:

— По существу у меня к вам встречный вопрос. Вы считаете, что я умею телепортироваться? Выбираюсь из камеры и отмечаю людей крестами?

— Нет, я думаю, что кто-то владеет вашим ДНК. С кем вы проживали до задержания?

— Один, — Корнев жмет плечами, и даже этот совершенно обычный жест отзывается покалыванием в грудине.

Я так соскучилась.

— У кого был доступ к вашим вещам? — продолжает Рома.

— Понятия не имею, я даже не знаю, кто собирал их в съемной квартире и куда они в итоге делись.

— У кого были ключи?

— У меня и у хозяйки, — произносит Сергей с широкой улыбкой, и я снова закрываю глаза и размеренно дышу.

— Мне нужен список вашего окружения, — настаивает Черненко.

— Я уже говорил вашей Есене Петровне, — Корнев бросает на меня хитрый взгляд, — Я необщительный человек. Долго нигде не задерживался, в коллективах не уживался, поэтому предпочитал мелкие подработки. Друзей не завел. Но если для вас это важно — записывайте.

Корнев берет многозначительную паузу, Хромуля шуршит бумагой.

— Андрей, фамилию не знаю. Дворник. Мы часто болтали по утрам. Афанасий Степанович из третьего подъезда, с собакой Динкой, однажды одалживал мне ящик с инструментами. Венера — самая улыбчивая продавщица «Пятерочки», взвешивала мне дорогие яблоки по цене сезонных. Надеюсь, это не уголовно наказуемо. Артур из качалки, мы ходили в одно время и договорились страховать друг друга с тяжелым весом. Данил — школьный друг, эмигрировал в Эстонию, но регулярно был со мной на связи.

Уговариваю губы не ползти вверх. Я привыкла к манере Корнева давать показания, но мужики заводятся прямо на глазах.

— Еще неплохо закорешился с Давидом, мы работали с одном ЧОПе с две тысячи семнадцатого по две тысячи восемнадцатый. Я ездил к нему на дачу.

— Хватит, — резко гаркает Хромуля, — Думаешь, пацанов нашёл?

Его голос гулко ударяется об стены. Корнев приподнимает бровь и вальяжно откидывается на спинку стула, будто ждёт кофе в кофейне. А я даже ничего ему не взяла, решила не рисковать.

— Вы просили меня перечислить знакомых — я перечислил. Если хотите, могу ещё кого-нибудь вспомнить.

Вижу, как у Хромули дергается челюсть и сжимается кулак, но он терпит.

— Перестаньте устраивать балаган, — басит майор за моей спиной, — Кто имел доступ в вашу квартиру, помимо хозяйки? Кому вы давали ключи? С кем вы находились в отношениях?

— Никому не давал. Ни с кем не находился, — беззаботно произносит Корнев, — У вас детализация звонков на руках. Вы не можете посмотреть кому я звонил?

Нет, не можем. Никому он не звонил. Такси, доставка и большой интернет трафик. Либо был второй номер, о котором нам неизвестно, либо все вопросы решались в переписке. Но Черненко так обрадовался полному признанию вины, что не стал заморачиваться с вскрытием удаленных сообщений, подбил к делу биллинги по двум последним эпизодам, а на первые два забил. Ни орудия убийства, ни отпечатков, нихрена. Но Корнев очень подробно рассказал об обстоятельствах преступления и сам показал место.