С точки зрения команды Туза, самое полезное в незаконченных мемуарах Дюфрейна — описание того, как Мёрдок Пенниман настаивает на общении с частным детективом. После первой личной встречи они лишь изредка видятся в унылом рабочем баре в Петоски. По телефону они не разговаривают никогда. Пенниман присылает инструкции в SMS, пользуясь именем — и телефоном, зарегистрированным на Клода Рейнса, вымышленного сотрудника ООО, фирмы-пустышки, базирующейся в Белизе, которую, как ему кажется, невозможно связать с ним. (Команда Туза выводит эту фирму на него за девяносто шесть минут). Так или иначе, Дюфрейн отправляет отчёты Клоду. Детективу кажется, что всё это — невероятно крутые шпионские игры.

Время от времени Бадди задаётся вопросом, не ввязался ли доктор в какие-нибудь мутные делишки. Но он неизменно решает, что, если там и есть что-то незаконное, то только налоги. По мнению Бадди Дюфрейна, мухлевать с непомерными подоходными налогами — долг патриота.

Пенниман внушил ему, что жильцы «Оукшор-Парка» и их семьи — от богатых до очень богатых — так помешаны на приватности, что будут глубоко оскорблены, узнав, что он заказал деликатное расследование их частной жизни, хотя, по его словам, делает это лишь затем, чтобы в «Оукшор» принимали только лучших.

Бадди Дюфрейн, в общем, на эту чушь покупается. Или делает вид. Такова сила убеждения и обаяния доктора Пеннимана.

Роберт «Бадди» Дюфрейн держит офис в Траверс-Сити, над парикмахерской и солярием. Живёт он в бунгало в стиле крафтсман, в таком уютном районе с обсаженными деревьями улицами, что он отлично подошёл бы как натура для семейного ситкома 1950-х.

Безымянный ставит машину на подъездной дорожке. На пассажирском сиденье лежит ярко-жёлтая папка-скоросшиватель, которую он взял из чемодана, положенного командой Туза в 4Runner, прежде чем они оставили машину у автовокзала в Траверс-Сити. Папку он берёт с собой.

Полицейским пистолетом-отмычкой он отпирает заднюю дверь бунгало. Команда Туза проникла в главный компьютер охранной компании Vigilant Eagle Security Company и взломала её базовый компьютер, установленный в доме, чтобы добыть код снятия с охраны Дюфрейна. На кухне Безымянный набирает на клавиатуре четыре цифры — и предупреждающий сигнал смолкает. Поскольку у него нет отпечатков пальцев, латексные перчатки ему не нужны.

Дюфрейн живёт один, но вид кухни наводит на мысль о доме студенческого братства с безрукой домработницей. Дальше — только хуже. В столовой нет ничего, кроме стола для настольного футбола. В гостиной — огромный телевизор, два кресла-реклайнера с электроприводом, диван, шесть пинбольных автоматов и россыпь пустых пивных банок.

Если домашний кабинет можно опознать по столу и компьютеру, то всё равно это ещё и храм Victoria’s Secret: стены оклеены постерами с самыми пышногрудыми моделями этого магазина — в белье, которое можно сложить и спрятать в напёрсток.

Бадди Дюфрейну как будто тридцать восемь, а по виду — девятнадцать.

Безымянный оставляет ярко-жёлтую папку на столе. На язычке — большая наклейка с именем: ТЕРЕЗА ДЖИН ГАРЛАНД. К лицевой стороне приклеена фотография медсестры.

Уходя, он не ставит дом на сигнализацию и не запирает двери. Небо начинает затягивать. Чтобы посетитель, который придёт позже, думал, будто дома кто-то есть, он оставляет свет включённым в большинстве комнат.

В Toyota 4Runner он отправляет Тузу сообщение, пользуясь смартфоном, выданным для этой операции; позже он его разобьёт. ФАЙЛ ДОСТАВЛЕН.

Теперь Туз отправит сообщение Бадди Дюфрейну, подменив отправителя через телеком-аккаунт доктора Пеннимана.

В гардеробной при спальне Терезы Гарланд Бадди с немалым удовольствием перебирает пальцами мягкую шелковистость её обширной коллекции белья, зарывается лицом в выбранные вещицы и вдыхает, пока едва не падает в обморок.

Ему приходит сообщение от Клода Рейнса, то есть Мёрдока Пеннимана: ВЫПИВКА, 5:30, ПЕТОСКИ. $$$

Знаки доллара в конце означают, что у доктора для сыщика нашлась новая работёнка — такая, что будет особенно щедро вознаграждена.

Когда они встречаются, чтобы обсудить очередное поручение, они неизменно делают это в одном и том же баре для работяг в Петоски — там не снисходят показаться ни родственники жильцов Оукшор-Парка, ни кто-либо из их круга.

Сейчас 4:35 дня, и Тереза вернётся домой не раньше 5:15, так что Бадди ещё минут десять продолжает ласкать её бельё. Он, пожалуй, даже прихватит с собой одни её трусики.

Безымянный оставляет Toyota 4Runner на одной из парковок, предназначенных для посетителей. Он идёт по кирпичной дорожке, по обе стороны которой зеленеют газоны, любуясь симпатичными двухэтажными кирпично-известняковыми жилыми корпусами, где бодрых пожилых граждан холят и лелеют и где некоторые, сами того не ведая, ждут, когда их безукоризненно эвтаназируют.

Пока Земля, в своём ежедневном стремлении к темноте, отворачивается от солнца, дубы, клёны и кедры растекают по территории длинные тени.

Недра и Росита, две домработницы доктора Пеннимана, работают с восьми утра до половины пятого дня. Их нет уже пятнадцать минут.

Распорядок Пеннимана оставляет ему час на визиты к жильцам в их апартаменты, после чего вскоре после пяти он возвращается к себе домой.

У Безымянного появляется окно возможностей.

Дом — величественный шедевр георгианской архитектуры, стоящий на собственном уединённом акре в Оукшор-Парке, с роскошным видом на воду и на яхтенную гавань Шарлевуа. При площади в девять тысяч квадратных футов он кажется слишком большим для одинокого мужчины, хотя, разумеется, миссис Пенниман настигла трагическая смерть уже после того, как строительство было завершено. Как бы то ни было, доктор — страстный коллекционер картин и скульптур абстрактного экспрессионизма, так что ему нужно место, чтобы выставлять свои сокровища.

В доме нет сигнализации. Оукшор-Парк обнесён стеной, с воротами и охраной, по территории ходят патрули, и все там чувствуют себя в безопасности. Безымянный не тревожится и своим пистолетом-отмычкой вскрывает засов на задней двери.

На кухне пахнет розами. На одном из двух кухонных островков стоит затейливая композиция из четырёх-пяти десятков бутонов. Доктор Пенниман любит красные розы. Раз в неделю ему привозят четыре композиции, и он расставляет их по всему дому. Его покойная жена была настолько аллергична к розам, что, будь она жива и войди в этот дом, у неё начался бы анафилактический шок.

Безымянный поднимается наверх, в гостевую спальню, где Пенниман вряд ли наткнётся на него.

Эмма Мари Малхолланд просто обожает доктора Пеннимана. Он такой заботливый человек. Будь у неё приём в его кабинете или загляни он к ней в квартиру — как сейчас, — он всегда уделяет ей всё своё внимание, будто она для него особенная. Он довольно красив, для пятидесятилетнего — подтянут, а на голове у него роскошная шевелюра с проседью. Будь Эмме шестьдесят, а не восемьдесят семь, она бы, пожалуй, и в постель к нему полезла — и правда полезла бы, — просто не слезала бы с него; хотя она никогда не была из тех женщин. Она корит себя за то, что превратилась в такую непристойную особу.

Однако её Гарри нет уже больше двадцати лет. Сколько бы ни было у неё друзей — а в Оукшор-Парке у Эммы друзей много, — она из того поколения и того социального слоя женщин, для которых важнее всего иметь одного особенного мужчину, одни отношения над всеми прочими, настоящую любовь. Самое тяжёлое в том, чтобы стать вдовой выдающегося человека, такого как Гарри, — однажды получив лучшее, она с тех пор держит планку слишком высоко, и ни один другой мужчина ей не соответствует.