— Там тридцать тысяч наличными: двадцатки и сотни. Деньги на переезд.

Ни сумма, ни то, что деньги даются без условий, не удивляет её. Предложенная возможность, должно быть, кажется ей чудом — пусть и с тёмной кромкой, — а чудо никто, кроме дурака, не начинает слишком агрессивно допрашивать.

— Куда мне переезжать? — спрашивает она.

— Вы близки с сестрой, Айрин. Вам очень нравится маленький городок, где она живёт, и он безопасен— в другом штате. Начните новую жизнь. Если вы согласитесь, завтра в девять утра зайдёт женщина, которая называет себя Деллой Стрит, и поможет вам собраться. У вас нет машины?

— Нет. Я пользуюсь общественным транспортом.

— Делла отвезёт вас к сестре. Когда вы устроитесь в новом штате, получите там водительские права, купите машину.

Всё ещё обняв себя, она отворачивается и смотрит в шторм — возможно, он отражает бурю у неё внутри.

Когда он понимает, что ей нужно время подумать, Безымянный говорит:

— Вы не против, если я налью себе этого кофе? Пахнет невероятно.

— Да, конечно, — соглашается она, не отворачиваясь от окна.

Кухня маленькая, техника старая, но всё безупречно чисто. Он открывает шкафчики, пока не находит кружку. Ни сахар, ни сливки ему не нужны.

В гостиной он подходит ко второму окну — оно в той же стене, что и первое, — и, прихлёбывая кофе, стоит у стекла. Внизу на улице переполнены водостоки. Хотя потоки воды моют город ещё с предрассветных часов, стекающая вода — грязная.

Наконец Регина говорит:

— Пол?

— Что?

— Хорошо.

— Хорошо?

— Я возьму деньги. Я перееду. И…

— И?

— Я хочу, чтобы они умерли.

Старый склад стоит в ещё более старом промышленном районе — в грязноватой стране гофрированного металла и шлакоблоков, дымовых труб и стояков, сетчатых заборов с колючей проволокой-концертиной наверху.

Безымянный паркует фургон департамента общественного здоровья у двери в человеческий рост. Он отпирает склад вторым ключом, который нашёл в конверте, оставленном для него в лимузине.

Когда он включает свет, внутри — словно пещера. В дальнем конце — офисные помещения с каркасом и окнами. Открытая лестница ведёт к другим офисам над первым рядом. Открытые каркасные стены без гипсокартона. Галереи. В сорока футах над головой — массивные деревянные стропила, затяжки, балки перекрытия и выносы. Гореть тут есть чему.

Здесь, на огромном первом уровне, сложены штабеля деревянных поддонов — возможно, их около тысячи. Вилочный погрузчик. Две моторизованные тележки.

В центре этого пространства стоит клетка — четыре фута на четыре, высотой восемь футов, — крепко собранная из брусьев два на четыре и обтянутая толстой куриной сеткой.

Обойдя галерею и убедившись, что надёжная команда Туза Бубен подготовила это место к завтрашней ночи, он спускается на первый уровень, выключает свет, запирает дверь и возвращается в фургон.

Позже, в самом сердце города, он паркуется на широкой аллее за отелем, входит через приёмную, куда доставляют припасы, проходит через оживлённую кухню одного из трёх ресторанов этого заведения, находит главный вестибюль, поднимается на лифте на девятый этаж и, воспользовавшись карточкой-ключом, входит в свой люкс, где его уже ждёт багаж.

Туз Бубен прислал фруктовую корзину. Будь то мужчина, женщина или ещё кто-то, Туз — не только блестящий стратег и тактик, но и человек внимательный.

Дэнни Дойл знает об огне всё, что только можно знать. Никто не умеет быстрее прикинуть топливную нагрузку — общую энергоёмкость в БТЕ на квадратный фут — для любого строения вместе со всем, что в нём находится. Он без калькулятора назовёт скорость тепловыделения для суммарно вовлечённых материалов — просто просчитает всё в голове. Любое устройство поджига, которое он соберёт, пройдёт путь от первой искры — через фазу свободного горения — до флэшовера быстрее, чем гусь успеет нагадить. Огонь у Дэнни в артериях и венах, в чреслах.

Спросите хотя бы у Джоли — шлюхи, которая прямо сейчас плавится от экстаза под ним. Они занимаются этим уже два часа, а ей всё мало. Он такой горячий. Он как молодой Ричард Гир — только горячее. Он как Брэдли Купер — только, он почти уверен, лучше оснащён. Он мог бы получить любую женщину, какую захочет. Он предпочитает проституток: с ними не возникает никаких обязательств думать о будущем. Дэнни не верит в будущее. Он верит в сейчас.

— Сейчас, сейчас, сейчас! — стонет Джоли.

Когда они закончат, она, возможно, захочет вернуть ему деньги — так хорошо ей было, словно он свозил её на Луну и обратно. Но он будет настаивать, чтобы она взяла плату, потому что если не заплатит, она решит, будто это любовь или что-то в этом роде, а Дэнни не верит в любовь. Любовь — это просто разводка: то, чем другие пользуются, чтобы привязать тебя к себе, пригвоздить, связать, затянуть узлом. Дэнни слишком горяч для любви.

Когда Джоли уже уходит, она говорит:

— Квартира у тебя шикарная, малыш. Зови меня ещё как-нибудь. Тут весело.

Квартира и правда отличная: десятый этаж двенадцатиэтажного здания, угловой блок, объединённый со второй квартирой, три тысячи квадратных футов, окна — невероятные. Ему тридцать четыре, и он устроился неплохо. Старик хотел, чтобы он пошёл на юрфак, а мама — чтобы он стал священником, прости господи; но он не верит ни в закон, ни в Бога. Он верит в себя, и он верит в огонь. Он любил огонь всю жизнь, и огонь сделал его богатым — начиная с того пожара, который он устроил и в котором погибли его родители, оставив ему солидное наследство, когда ему было двадцать два.

Лучшего механика огня, чем Дэнни Идан Дойл, не существует. Его ищут, он востребован. Он спланировал и осуществил десятки пожаров — и в городе, и за его пределами. Он мог бы брать больше работы, чем берёт, но он не любит рисковать. Ему нужно доверять заказчику: тот должен прийти по рекомендации бывшего клиента или по наводке следователя Нельсона Уоллеса из управления пожарного надзора; Нельсон получает процент от Дэнни.

Есть две причины, по которым нанимают поджигателя: чтобы надувать страховую компанию или ради мести. Другие пожары устраивают психи — пироманы. Это акты поджога, но психи, которые их устраивают, не могут по-честному называть себя поджигателями. Настоящий поджигатель — человек знающий, расчётливый и профессиональный, как любой адвокат или врач. Дэнни — не пироман; он пирофил и отличный пирохимик.

После ухода Джоли Дэнни наливает в стакан скотч Macallan со льдом и садится за стол из нержавейки в своём просторном кабинете. Эта громадина мебели увенчана столешницей из карамельно-золотистого пейзажного камня, добытого в Южной Африке.

Из ящика он достаёт свой план пожара в церкви. Работа необычная. Заказчик, Хосе дель Рио, движим местью, а не деньгами. В этой церкви он женился на Джеки. Она же в скандальном разводе оттяпала у Хосе тридцать миллионов и теперь живёт с инструктором по фитнесу. Церковь когда-то выбрала она. Хосе ненавидит Джеки, но всё ещё любит её. Он не в силах сжечь её. А если сжечь фитнес-тренера, она просто найдёт другого — ещё моложе. Так что церковь. Вот тебе и логика. К счастью, там стоит огромная махина допотопного мазутного котла — его можно хитро подстроить так, чтобы всё выглядело несчастным случаем, особенно если расследование возглавит Нельсон Уоллес.

Дэнни едва успевает начать просматривать план, как звонит один из его двух смартфонов — тот, который формально принадлежит учителю начальной школы из пригорода. Если когда-нибудь у властей появится причина докопаться до настоящего владельца этой симки, им придётся быть такими асами, что они заодно смогут найти и поймать Бигфута — если захотят. Номер незнакомый, но почти наверняка это бывший клиент.

— Ты знаешь, кто это? — спрашивает звонящий.