Дженни проводит Безымянного по дому, чтобы он увидел, что она сделала для безопасности. Три маленькие спальни, гостиная, кабинет и одна ванная комната. Ковры и мебель старые, поношенные, но всё выскоблено дочиста — так же, как и сама Дженни.

Каждое окно с поднимающимися створками заперто на защёлку и снабжено автономной сигнализацией на батарейках.

В хозяйской спальне он говорит:

— У вас нет кондиционера, и ночной сквозняк не устроишь.

— Раньше в спальнях стояли оконные кондиционеры. Я их сняла. Человек вроде Соакса может достать какой-нибудь усыпляющий газ и кондиционерами нагнать его к нам в дом. Звучит параноидально?

— Нисколько. Похоже, вы всё хорошо продумали.

Расселу Соаксу тридцать девять. Он шериф округа Уорстед, и никакой другой правоохранительной службы здесь нет. Его папаша, Харлан, уже сорок третий год председатель окружного совета. Дядя Кёртис — уважаемый судья, а дядя Нед — окружной прокурор. Формально это округ Уорстед, но, по сути, — округ Соакса.

— Значит, ночами будем потеть, пока это не закончится. Если вообще закончится.

— Скоро, — говорит он. — У вас есть что-нибудь посерьёзнее средства от шершней?

— «Вальтер», девятимиллиметровый. Двойного действия. Десять в магазине и один в патроннике. Держу у кровати. А если я во дворе — он у меня на бедре.

Он не спрашивает, умеет ли она обращаться с пистолетом. Очевидно: это женщина, которая знает правду о мире и относится к ней всерьёз.

— Дети на домашнем обучении, — говорит она. — Если мне надо в город, они едут со мной. Моя подруга Эйнсли делает за нас большую часть покупок.

Когда они выходят в коридор, он говорит:

— Расскажите, как всё началось. Как Соакс появился в вашей жизни.

Она бросает взгляд в сторону кухни, потом проходит в гостиную. Когда она садится на край дивана, он садится на другой край.

— Мы потеряли Дуэйна три года и пять месяцев назад. Я не думала, что когда-нибудь будет другой мужчина. Но даже когда нужно заботиться о детях, одиночество разъедает тебя, как сухая гниль. С каждым днём становишься легче, пустее. А потом приходится принять, что он не воскреснет, как Лазарь.

Дженни встречает Рассела Соакса в супермаркете.

Она в отделе овощей и фруктов, выбирает канталупы.

Он останавливает рядом тележку и спрашивает:

— Как понять, что они спелые? Половину разрежешь — а они зелёные.

Он шести футов двух дюймов ростом, хорош собой и в форме шерифа. Поздний отец Дженни служил в ВВС, поздний муж — в подразделении SEAL ВМС США. С формой у неё прочно связаны представления о добропорядочности и надёжности.

Утром они обсуждают канталупы, а вечером уже ужинают вместе в стейкхаусе.

Он обаятелен и травит смешные истории — как умеют все люди закона, которым ежедневно приходится иметь дело с отбросами общества. Преступники так же нелепы, как и злы.

Но куда больше, чем о себе, он расспрашивает о ней: про её жизнь, про Дуэйна, про детей. Почти как на допросе, вытягивает подробности — и когда эта мысль тревожит Дженни, она сама себя одёргивает: подозрительность, мелочность, неблагодарность.

Большинство мужчин лишь терпит рассказы о чужих детях, но Рассел Соакс, наоборот, поощряет Дженни говорить о них. Он будто искренне интересуется Максом и Серафиной: чем они увлекаются, как учатся, как пережили смерть отца.

Они встречаются два раза в неделю. Он вежлив, галантен, с ним приятно. Он не целует её до четвёртого свидания — и то лишь в щёку. Он не верит в случайный секс: сначала, говорит, должно быть обязательство.

Почти всегда он старается сделать их встречи семейными, с участием Макса и Серафины. Вчетвером они ходят в кино, на весенний карнавал, на церковный пикник. Он предлагает детям называть его «дядя Расс», и они быстро привязываются — слишком давно у них нет отца.

Дженни не влюбляется, но ей всё больше нравится быть рядом с ним.

А потом, в прошлом месяце — в мае, — когда дети в школе, она заезжает к Кэлвину Бэйнарду, владельцу «Worstead Farm Supply». Основную бухгалтерию она ведёт из дома, но дважды в месяц они с Кэлвином встречаются по разным вопросам — чаще всего по налогам.

Выйдя из его кабинета и пересекая торговый зал, она сталкивается с Сью Керн, начальницей отдела продаж для ранчо. Сью утягивает Дженни в проход со сбруей — поговорить наедине.

У Сью есть двоюродная сестра, Лана Варнер, а у Ланы отец — Уайли, который любил пить и садиться за руль, пока на полном ходу не впечатался боком в восемнадцатиколёсный тягач и не обезглавил себя. Семнадцать лет назад, когда Лане было двенадцать, а Рассел Соакс ещё был помощником шерифа, не шерифом, он взял за привычку ездить за Уайли следом, выписывать письменные предупреждения за вождение в нетрезвом виде, провожать его до дома — но ни разу не арестовать.

А потом однажды утром, когда Лана в школе, Уайли просыпается с похмелья и видит: помощник шерифа Соакс сидит у него в спальне, смотрит — глаза хищника, оценивающего добычу.

— Извините за вторжение, — говорит Соакс, — но мне нужно, чтобы вы меня слушали, пока трезвый.

Он предлагает Уайли сделку: если тот даст Соаксу то, что ему нужно, он сможет и дальше ездить пьяным, а Соакс будет его прикрывать. Иначе при следующей же остановке Соакс его арестует, Уайли схватится за оружие — и Соаксу придётся застрелить его, защищаясь.

— У меня нет оружия, — говорит Уайли.

— В тот раз оно у вас будет, — заверяет его Соакс.

Или — другой вариант: они вдвоём садятся рядом с Ланой и объясняют, как будет целый год: Соакс теперь её тайный бойфренд. Ему нравятся девочки десяти, одиннадцати, двенадцати лет. Дальше ему неинтересно, так что это не то, что ей придётся делать всю жизнь.

Семья Варнеров не из сплочённых. Мать Ланы, Карла, ушла, когда девочке было пять; с тех пор они её не видели. Карла ребёнка хотела, Уайли — никогда. Он живёт на наследство — ровно такое, чтобы не пропить, — и не работает, а значит, не имеет и той респектабельности, которую даёт работа. Семья Соаксов владеет четвертью округа; они сами себе закон, и так же верно, как птицы летают, Рассел однажды станет шерифом. Уайли принимает сделку.

Лана говорит «нет», называет отца свиньёй. Уайли не знает, что делать, зато Рассел знает. Он говорит, что девчонке нужна дисциплина, — и дисциплины становится много, когда Уайли уходит в недельный запой.

В проходе со сбруей в «Worstead Farm Supply» Сью Керн заканчивает рассказ о своей двоюродной сестре:

— Соакс к ней больше не прикасался после тринадцати, но она его смертельно боялась. Когда её папаша шесть лет назад попытался уйти под «Питербилт» и лишился головы, Лана наконец получила свои деньги. Ей тогда было двадцать три, и она уехала в Сан-Антонио.

Сью нервничает, пока говорит. Доказательств у неё нет, но она верит Лане.

— Вы мне нравитесь, Дженни. И дети ваши нравятся. А Дуэйн был героем, служил стране. Но если вы хоть раз скажете, что это я вам рассказала про Соакса, я всё буду отрицать. Может, в стране ещё осталось десяток мест, где свобода слова работает, но это — не одно из них.

После рассказа Сью Дженни прокручивает в памяти их семейные свидания: как Соакс на людном карнавале взял Серафину за руку — по-отцовски, — но никогда не брал за руку Макса; как, с дядюшкиной лаской, пригладил Серафине растрёпанные ветром волосы, когда они с Максом слезли с аттракциона «Тилт-а-Уирл»; как на церковном пикнике Серафина сидела у него на коленях, его ладонь лежала на её голом колене — Серафина была в шортах. То, что казалось невинным, теперь выглядит зловещим, как приманивание.

Она пытается мягко свернуть отношения. Поначалу Рассел будто не понимает, что она хочет поставить точку. Он продолжает назначать свидания. Она объясняет: дело не в нём — дело в Дуэйне, который всё ещё у неё в голове и в сердце. Она думала, что сможет идти дальше, но спустя три с половиной года не может. Рассел изображает боль, присылает десятки роз с просьбами дать ему второй шанс, говорит, что не питает иллюзий и никогда не заменит Дуэйна.