Его заместитель по связям с общественностью, несмотря на своё невозмутимое лицо и куда большие, чем у самого Мария, возраст и опыт, был сейчас полностью ошарашен. Откровения, полученные за завтраком, русский воспринял более чем серьезно, а значит, и до этого момента подходил к вопросам взаимодействия внутри отряда с не меньшим вниманием, чем сам барон. Теперь ему, можно сказать, открыли глаза на… а вот на что – брюнет сейчас пытался разобраться.

«Ладно, будем честны друг с другом», – весело подумал Гритт, щурясь от яркого тайского солнца, – «Петр и Эрика уже давно уверены, что рано или поздно переспят, поэтому просто оттягивают этот момент. А вот насчет Юки я его, кажется, ошарашил как дубиной по голове. Он просто не воспринимал кицуне как женщину. Неудивительно, это китаянки формируются изящно, а японки и в тридцать лет могут напоминать фигурой незрелого подростка… Ну ничего. Справится. Я в него верю»

Улыбнувшись еще раз, он достал из кобуры «тень», чтобы дослать патрон в патронник. Мимоходом вновь оценил качество пистолета. Тяжелый, без малейших излишеств, со слегка удлиненным стволом, чех оказался очень хорош. В тире Марий безо всяких проблем выбил весь центр мишени с первого же магазина, без пристрелки. Отличное оружие, лучший пистолет, что он держал в руках. Правда, не стоит забывать, что все результаты, достигнутые Марием, Красовский смог повторить, паля по‑македонски из обоих своих стволов за раз. Когда русский прекратил дурачиться, а взялся стрелять нормально, то дыра, оставленная им в центре мишени, лишь немного превосходила диаметром ту, что оставила первая выпущенная пуля.

Хорошо бы, если бы сегодня эти пистолеты остались в кобурах, подумалось Гритту, пока они поднимались к человеку, с которым была назначена весьма важная для наемников встреча.

– Двадцать восемь килограмм триста четырнадцать грамм, – отчитался невысокий сухощавый тип с постным выражением лица, посматривая на электронные весы. На них лежало золото, которое Гритт с Красовским сейчас передавали Джузеппе Карузо. Лично. Сразу всё.

– Спасибо, Винченцо, – буднично кивнул консильери, рассматривая груду сокровищ с совершенно невозмутимым видом, – Что по примесям?

– Сложно ответить без мультиспектрального анализа, сеньор Карузо, – пожал плечами невозмутимый помощник итальянца, – Но они, безусловно, есть. В большом количестве.

– Тем не менее, это золото?

– Да, именно так. Подделка исключена.

– Хорошо, вы свободны, Винченцо.

Они остались втроем. Марий даже слегка завидовал выдержке старого итальянца, особенно когда тот, усевшись за стол в арендованном им офисе, небрежно кивнул на стоящие в углу полные черные пакеты.

– Оценочная стоимость тридцати килограммов золота – порядка четырех миллионов американских долларов, – медленно проговорил пожилой человек, ни грамма не опасающийся того, что двое молодых убийц, стоящих напротив него, могут запросто свернуть ему шею, чтобы забрать и деньги, и драгоценный металл, – В пакетах ровно два миллиона. Примесей в вашей… нашей находке может быть и половина , но мы не включаем в уравнение ни мои издержки, ни историческую ценность этих монет, ни интерес нумизматов, ни… время. Чистая сделка, мистер Гритт. Вас устраивает?

Рыбак мог превратить эти тридцать килограмм в шесть, восемь, а то и двенадцать миллионов. Барону было это кристально ясно, как, впрочем, и Петру, не проявляющему сейчас никакого интереса к происходящему. Русский демонстративно прислушивался к зданию, даже не думая участвовать в диалоге. Сейчас вёл Марий, а блондина в первую очередь интересовало закрыть вопрос с итальянцами. Превратить всю эту потную историю с пустым гробом Дракулы в прошлое, которое не похлопает тебя по плечу. И, если уж говорить откровенно, то сами они в Апсародае не получили бы за монеты и полумиллиона, зато вот огрести чужого враждебного внимания могли сполна.

– Нас всё устраивает, сеньор Карузо, – твердо кивнул барон, вызывая легчайшее, едва заметное, удивление консильери, – Эти деньги можно будет положить в банк?

Пожилой итальянец хмыкнул, а затем снисходительно улыбнулся.

– Апсародай, мистер Гритт, это самая большая стиральная машина на Востоке, – Карузо извлек из нагрудного кармана сигару, – Сюда стекается больше «грязных» денег, чем может выкашлять Нью‑Йорк. Я сделаю звонок в местное отделение банка, там вас будет ждать… персональный менеджер. А теперь, господа, давайте перейдем к делу. Мне нужно обсудить с вами ряд деталей предстоящей операции.

Через полтора часа они вдвоем, одетые в серые комбинезоны и каски строительных рабочих, входили в офис банка, таща с собой пару испачканных в краске ведер и пакеты с наличкой. Это вызвало небольшое удивление клерков, но зато помогло обоим избавиться от большой бумажной массы в обмен на радующие глаз цифры в приложении банков. Эти самые цифры изменились… только у них двоих.

Проще говоря, Гритт и Красовский забрали со сделки все деньги себе, каждый по миллиону.

– Сначала дело, потом раскидаем, – непреклонно заявил сидящий блондин, поддерживаемый кивающим русским, – Мы на подобное не рассчитывали.

– Думаю, ей пока хватит этого, – большой палец будущего гаремоводителя (от которого запросто можно было словить по лицу за подобную шутку) уткнулся в еще одну сумку, оказавшуюся в багажнике их «тойоты», пока они были на переговорах с консильери. В сумке лежал «комплимент» от Карузо – полный снайперский комплекс «Си‑Эр 25», полуавтоматической снайперской/марксманской винтовки.

– Надеюсь, – выдохнул лидер команды, вцепляясь в руль, – Очень надеюсь. Буйства двух шопоголиков и полностью подвластной им кицуне сейчас точно не нужно. Необходимо озаботиться операцией.

– Ты надеешься, что Эрика пройдет мимо нашей доли? – даже с какой‑то обреченностью покачал головой Петр, откидываясь на сиденье, – Ни в жизнь. Она же потом себе не простит.

С этим сложно было не согласиться. Однако, эта трудность окажется не единственной на пути двух товарищей, мирно везущих домой снайперскую винтовку. Проезжая по Старому городу, Гритт притормозит, удивившись вслух:

– А вот и девчонки. Только что за ребенок с ними? Где они его откопали?

На его глазах, под снисходительным взглядом Эрики в шляпе, Юки будет нервозно оттаскивать какую‑то совсем уж невысокую и очень агрессивную девочку от орущего кондитера в фартуке, выскочившего из своей лавки. У ребенка будет какая‑то странная копна рыжих волос, бешеный темперамент, очень выделяющаяся задница, а также незадокументированная способность выжать своим видом из Красовского стон натурального отчаяния.

Когда Марий, услышав этот совершенно жуткий звук, обернется к товарищу, тот, спрятав ладонь в лицо, издаст глухой стон:

– Это не ребёнок, Гритт. Это проблемы. Очень. Большие. Проблемы…

– Это чистой воды издевательство! – заявила Эрика Хатсбург, когда мы вчетвером, сойдя с трапа самолета, покинули аэропорт У‑Тапао, – Чистейшей! Даже не пытайтесь сделать вид, что не понимаете, о чем я говорю!

– Работа есть работа, Эрика, – вздохнул Марий, тащащий большую спортивную сумку, – Рано или поздно это должно было случиться. Даже не пытайся сделать вид, что никогда не думала на эту тему.

– А у меня были причины⁈

Ворчание вампирессы, с одной стороны, было полностью закономерным, так как в данный момент мы шли к автобусной остановке, собираясь покинуть аэропорт. Местом назначения был городок Саттахип, находящийся в Тайланде. Действовать нам пришлось максимально быстро, что стало новостью для девушек, однако, скорость нашего перемещения с Апсародая позволяла заиметь сутки, а то и двое, форы, перед прилётом Фабио Конти. Это была хорошая новость. Банальная же новость заключалась в том, что мы, естественно, прибыли в мирную законопослушную страну безо всяких опасных предметов. А сборы дома начали приблизительно через пятнадцать минут после вручения нашей вампирессе новенького снайперского комплекса.