Какая полезная женщина. Всем нужна, всем важна. Это вам не блогер!

///

– Д‑д‑д‑дерьм‑о… – прохрипел угвазданный с ног до головы в крови альв, сворачиваясь клубком от жутких спазмов в желудке, – Д…де…

Его вырвало плотной струей, радостно устремившейся в сторону раскрытого люка, ведущего в глубины дома. Сагдарт Физилис Кра Оргонт лежал на боку, продолжая спазматически содрогаться и натужно блевать, а снизу его уже пытался аккуратно дозваться Марий Гритт. Альву было не до ответов, он был занят, лежа в ночи, в крови и рвоте, под сенью недавно украшенного сада, в свете звезд…

Нет, звезд не было. Их заслонял труп, торчащий прямиком над альвом. Не простой, конечно, а очень даже сложный и необычный. Такой труп получается, если человек, то есть заготовка трупа, пытается влезть в чужой дом, а его встречают зарядом картечи из дробовика, почти в упор. Та, пройдя сквозь мягкие ткани живота, изорвав в клочья желудок и легкие, сохраняет достаточно импульса, чтобы оторвать голову незваному гостю, а заодно устроить стрелку, растениям и цветам – кровавый душ. С фаршем.

Началось всё более чем прозаично. Алебастр никогда не был дураком, что есть, то есть. А еще он был одним из очень и очень немногих альвов, которые смогли пережить сеанс близкого общения с поверхностью. Раса закоренелых агорафобов была категорически не предназначена для существования в среде, привычной людям, но как‑то раз Алебастра так сильно долбануло магическим контактом с темным духом, что его разум, находясь в полном шоке от такого «знакомства», позволил чернокожему отшельнику несколько часов провести на поверхности со своими друзьями.

А дураком он не был. Видя, как развиваются обстоятельства в его совсем уж непростой жизни, альв понял, что будет совершенно нелишним научиться себя защищать и, заодно, в глубокой тайне от своих же товарищей, по чуть‑чуть тренировал свою толерантность к свежему воздуху, поднимаясь в организованный Эрикой и Юки сад. Мало‑помалу, ночью, никому не мешая, он воевал с лестницей и своей психикой, отключая сигнализацию на время коротких, но очень интенсивных по эмоциям тренировок. Иногда к нему присоединялся бинтуронг, делая упражнение еще сложнее, когда Алебастру уже хотелось вниз, а лезущий за ним массивный зверь по‑прежнему желал попасть наверх…

Совсем наверх Соне было нельзя, потому что именно там команда держала дробовик, к которому медведица испытывала совершенно нерациональные для дикого зверя чувства. Во всяком случае, абсолютно любая зверюга, хоть один раз добившись от гром‑палки ужасного выстрела, обходила бы такую опасную штуку за километр, но вот бинтуронгу о логике явно никто никогда не рассказывал, поэтому Соня давно уже считала дробовик своей собственностью, постоянно порываясь его забрать.

Сегодня, в общем‑то, было то же самое, разве что животное сдалось, когда Алебастру оставалось всего три перекладины лестницы, а вот сам альв – нет. Вид забинтованных товарищей, еле‑еле хромающих по дому и вяло ругающихся на суетящуюся вокруг них Норму, уверил чернокожего прагматика в том, что упражнения нужно выполнять… интенсивнее.

Вот он и выполнил, забравшись на самый верх, поймав панический приступ и упав рядом с проклятым дробовиком, видя кусочек звездного неба, пытающийся выдавить Алебастру мозг из ушей!

Небо внезапно заслонили, паникующий альв, схватив оружие, выстрелил в то, что заслонило, ночную тишину разорвал гром, а всё вокруг, включая цветы, лестницу и самого стрелка, усыпало мелко нарубленным человеческим фаршем.

Прозаика, что там говорить.

– Жив… я жив!! – умудрился выдавить из себя отшельник, судорожно дёргаясь и роняя в люк дробовик. Судя по раздавшейся в ответ испуганной ругани увернувшегося барона, помощь уже была близка.

– Вы как хотите, но я это убирать не буду! – донесся снизу нервный голос вампирессы.

Почему‑то этот тон сподвиг альва попытаться еще сильнее опорожнить желудок и… у него даже что‑то получилось.

Поднимающийся Марий Гритт оказался этому категорически не рад!

Дом, родной дом. Казалось, покинули его совсем недавно, а сколько радости по возвращению. Вся команда в сборе, всей команде есть что сказать, причем не всегда цензурными словами. Да еще и сюрпризы! Норма, жалующаяся на Мария (!). Гритт, нервно дергающий веком на какого‑то пришибленного Алебастра. Соня, сидящая на диване в обнимку с дробовиком. Эрика, с ходу показывающая свою ягодицу Юки и интересующаяся, остался ли шрам от пули. Сама кицуне, жаждущая рассказать всем и каждому, как тяжко ей пришлось полдня изображать из себя немытую безымянную собаку!

– Главное, что все живы! – заключил я, открывая ледяную банку пива и падая рядом с бинтуронгом, – Всё остальное – мелочи. Рассказывайте, что мы пропустили?

Как оказалось, пропустили героическую защиту альвом родного дома, случайную насквозь, только вот история получилась полной превозмоганий, переживаний и глубоких душевных травм. В основном геройствовал почему‑то Марий, которого едва не сбило с лестницы дробовиком, а затем обблевало нашим подземником, что‑то забывшим на верхотуре. Отдельным минусом стала долгая работа барона и вампирессы по уборке беспорядка, оставшегося после подвига Алебастра, плюс вопросы о том, кто к нам лез. И как.

Это оказалась женщина, в хорошей физической форме, возможно, что около тридцати лет. Точнее возраст определить было сложно, так как кровожадный чернокожий оставил от лазутчицы только задницу, ноги и кусок позвоночника. Плюс еще одна рука оторвалась, а подобрали её только на утро, под пристальными и слегка осуждающими взглядами посетителей буддистского храма, затеявших какую‑то церемонию… В общем, не суть совершенно, вот только с Юки немного выдохнем и полезем дочищать всё это дело, потому что госпожа Хатсбург не потерпит костей и прочей дряни в земле для своих цветков!

– Каким образом убитая отключила внешние датчики, мы еще разбираемся… – признался барон, пытающийся выдернуть дробовик из лап заинтересовавшейся моим пивом медведицы, – Но наш убийца уверен, что никакого отключения не было, никто ничего не трогал. Она либо спрыгнула сверху, спланировав на чем‑то, либо… появилась волшебством?

– Значит, спланировала, – пожал плечами я, поддаваясь просьбам трудящихся, – Какие еще варианты, на самом‑то деле?

– Петр…?

– Что?

– Ты поишь пивом бинтуронга?

– У меня его еще много, а эту банку стерва облизала.

– Я не буду спрашивать, уверен ли ты, что пиво можно бинтуронгам. Спрошу другое – ты уверен, что стоит поить пивом вооруженного дробовиком бинтуронга?

– Он разряжен, Марий.

– Я почти уверен, что она знает, где лежат патроны.

– Ну… в меня она точно не будет стрелять. Я, всё‑таки, пою её пивом.

– На конкурсе нелепых оправданий тебе бы дали первое место, – вздохнул блондин, – Ладно, что у нас есть?

– Мы сидим тихо, никого не трогаем, ждём, пока большие взрослые дяди разгребают всю эту тему! – объявил я, вставая с дивана и снова направляясь к холодильнику, – Кси Тинг оказалась полезнее, чем мы думали, у неё нашлись завязки на Крэйна, они контачили. Теперь люди Маркхейма их раскручивают, а мы им не мешаем. Наша работа закончена, можем отдыхать!

Этим и занялись, но по расширенной нашим лидером схеме. Пока остальные готовили нечто вроде праздничного ужина с пониженным содержанием алкоголя, мы с Юки вовсю напрягались как на башне, так и вокруг неё, дочищая остатки неудачливой лазутчицы, которой буквально устроили фейерверк. Трудиться пришлось так долго и потно, что вечерком, уже садясь за стол, я торжественно присудил Алебастру премию за самое кровавое убийство из возможных. Если бы у нашего хакера не было угольно‑черной кожи, то, думаю, он бы позеленел.

Потрясение, испытанное нашим замкнутым и чурающимся людей другом было настолько велико, что сидящим за столом альв закидывался вискариком чаще, чем все остальные, от чего даже не отреагировал, когда проходящая мимо Эрика слегка задела его тылом по плечу. Вампиресса удивилась, подняла брови, а затем снова задела – на обратном пути. Отшельник, зацепившийся языками с Нормой и пытающийся ей объяснить нечто невнятное, но глубоко его волнующее, снова не отреагировал. Это было не просто странно, а из рук вон как тревожно.