– Мне зверски воняет! – заныла брюнетка, которой реально жутко воняло протухшей рыбой.

– Это мне воняет! – с обидой взвизгнула сидящая в спортивном лифчике и трусах Юки, ютящаяся на корме, – А вам просто немножко пахнет!

Эрике стало неловко. Её друзья страдали сильнее, чем она, но ныть хотелось именно вампирессе! У неё были совсем другие планы на эту жизнь! А теперь весь город, совершенно весь, за исключением этой самой вампирессы, у которой еще жопа болит после шарика от «клеймора», ловит поганого Крэйна, пока она нюхает гниль черте знать где от берега!

Ну ничего, сейчас приплывет Красовский, она на нем оторвется! Будет ворчать, капризничать и ныть, а он будет молча слушать, как всегда, а потом найдет где‑нибудь деньги и накупит целую кучу вкусняшек, которыми они будут заедать весь этот стресс!

Это была отличная идея ровно до тех пор, пока хриплый голос Петра не вырвал Эрику из полузабытья, в которое, казалось, погрузились они все. Выскочив из‑под чужих шмоток, вампиресса сощурилась на солнце… а затем чуть не прикусила себе язык! Русский, уже стаскивающий к себе, в куда более крутую лодку, счастливо пищащую Юки, выглядел хуже, чем все они втроем вместе взятые! Потный, прожаренный, с кровью, выступившей почти на каждом грязном пластыре, украшающем его плечи и торс! Да, нагло усмехающийся и называющий вымученно улыбающегося Гритта «бароном‑гриль», но… ужас!

– Команда инвалидов, шевелимся! – рявкнул русский, отпихивая от себя радостно кинувшуюся его обнимать кицуне, – Сюда летят военные, а у нас новое задание!

Тут взвыли все, пусть и пришлось не просто возмущаться, а между делом, перекидывая к Красовскому оружие и боеприпасы. Сам брюнет, особо не следя за языком, кивал на смартфон, объясняя, что и откуда взялось. Как оказалось, Алебастр, сидевший на связи и направлявший Петра к ним, передал, что военные тайцев с инквизиторами не во всем находят общий язык, поднялось множество тёрок, так что Маркхейм сейчас буквально распят на главном щите Апсародая, пытаясь успеть все и сразу, поэтому наводка на Хендриксов, в гостях у которых какие‑то подозрительные японцы, не отработана.

– А мы… – русский выжал газу так, что все с воплями попадали на дно катера, – Всё равно едем в ту сторону!

– Почему⁈ – простонала ушибленная очень красным блондином вампиресса.

– Потому что больше некуда! – рыкнул злой капитан маленького, но очень быстрого судна, – К нам идут на перехват! Эти придурки могут открыть огонь просто потому, что решат сэкономить время!

Дерьмо! Политика! Опять кто‑то где‑то что‑то упустил, на чем‑то обосрался, а кто‑то другой решил что‑то выиграть! И всё, как обычно, начинается какая‑нибудь движуха с какой‑нибудь мутной целью! Ты в жизни не поймешь, что затеяли там, наверху, потому что ты – простой солдат с хреновым автоматом, твоё дело сдохнуть по нужной теме, выполнив задание! Тайцам реально можно тут никого не стесняться, это их территория, а Басолан – вне закона!

На краденом у кого‑то Красовским катере оказалось просто шикарная аптечка! Орудовать ей было сложно, Эрике снова пришлось прятаться от солнца, но зато она сумела раскорячиться на днище между чужими жопами, зафиксироваться своими длинными ногами, а потом вцепиться в бедра Юки, создав тем самым из лисы отличный манипулятор! Так Хатсбург и Широсаки быстро, хоть и не очень аккуратно, сменили Красовскому половину пластырей, обеззаразив пропотевшие раны, а затем еще и намазали успокаивающим антисептиком Гритта, которой тщетно старался выглядеть куда лучше, чем человек, у которого сгорело столько кожи. Проклятый китайский крем, столь щедро используемый блондином, когда они работали на Мао‑Мао, вышел им всем боком!

Через пару часов стало легче, накал солнца убрался, а они добрались до устья реки, идущей мимо самой фермы Хендриксов. Подъём проводили внаглую, на полном ходу, под взглядами многочисленных свидетелей из аборигенов, чьи деревни располагались у источника пресной воды. Идея у потрепанной шайки была простая: пустить разведывать лису, а самим не отсвечивать. Иного просто не предполагалось, Мария, несмотря на вовремя использованный крем, потихонечку начинало лихорадить. Впихнутые блондину жаропонижающие не особо работали.

Остановившись за пару километров до цели, они, пользуясь знанием местности (когда‑то обнесли этих реднеков на пару автоматов!), совершили то, что предложил русский. То есть, поцеловав японку в щечку, ласково попросили ту разведать, чем тут пахнет, да заодно и подглядеть, как это японцы‑гости уживаются с местными хозяевами, которые вообще по всем статям полные антияпонцы. Юки, просияв, ускакала в кусты, а Эрика… облегченно выдохнув в густой тени ближайшего дерева, внезапно ощутила невозможное – изморозь по всей спине!

И даже поняла, куда стоит смотреть.

Вверх.

Над головой вспотевшей, измученной солнцем и злой вампирессы очень тихо сидели четверо здоровенных воронов. На ветках.

И смотрели на неё.

– Петр… – позвала она слабым голосом, а затем указала дрожащим пальцем на птиц.

Русский, беззлобно чертыхнувшись, исчез в том же направлении, куда ушла Юки, оставив блондина и брюнетку нервничать, потеть, да думать о самом плохом.

Оно не замедлило явиться. Сначала к ним туда, под тень, ввалилась Широсаки в зверином обличие. Лиса была взбудоражена, с глазами по пятаку, вся грязная, взъерошенная, с мордой, искупавшейся в крови! Пока на неё пялились и успокаивались (Эрика учуяла, что кровь принадлежит не подруге), к ним присоединился и Красовский, с натугой затащивший вместе с собой…

…труп очень  большой и очень  рыжей лисицы с перегрызенным горлом, ножевыми ранами на брюхе и пробитым черепом, в котором торчал «ка‑бар». В твари, навскидку, было килограммов семьдесят! На этой херня Эрика могла бы прокатиться верхом! Петр и Юки её грохнули тихо⁈ Не может быть!

– У нас мало времени, ребята… – тихо прошептал русский, – Мы грохнули эту кицуне в двух сотнях метров от хазы местных! Там есть еще!

– Что предлагаешь? – катнул желваками Марий, на которого таки начало работать жаропонижающее.

Идея уже висела в воздухе. Команде нужен был транспорт. Достать его в этой глуши можно было, как и в прошлый раз – у американцев. Только вот гостящие у реднеков японцы запросто учуют запах чужой лисы и запомнят, как пахнут остальные…

– Выносим всех мужиков и всех японцев, берем тачку и сваливаем в город, – логика русского была, как и всегда, безжалостна, но точна, – Ничто другое мы сейчас не потянем. В четыре автомата справимся.

Это было логично, но, как оказалось, среди них был один мелкий и голый азиат женского пола, превратившийся назад в человека, спрятавшийся от Мария за спиной Петра, а затем оттуда застенчиво сказавший…

Сказавшая.

– Подождите, – попросил Широсаки Юки, утирая рот рукой, – Подождите. У них раньше были собаки. Кицуне не дружат с собаками! Если сейчас там на ферме нет собак…

– Крэйна взяли, – мрачно сообщит нам красный полуобморочный барон, лежащий на заднем сиденье пикапа с головой на коленях у Юки, – Плакали наши деньги.

– Плевать! – отреагирует вялая Эрика, удивив всех в машине, – Потом побешусь. Сейчас я хочу в ванну. Смерть любому, кто встанет у меня на пути!

Таких дураков не найдется, но пока мы будем въезжать, «крадясь» чуть ли не под стенами Верхнего города, то узнаем и подробности, хотя самим будет не до этого. Мы все будем отчаянно желать одного – набиться в наш маленький бассейн, а потом… «Потом» пока никого не интересовало.

Юки определила правильно, Хендриксам пришлось избавиться от собак, чтобы принять гостей. Сами японцы, даже принадлежа к кицуне, острым нюхом похвастать не могли, да и непривычны были к запахам американского быта, так что наша лиса устроила несколько диверсий, среди которых было и высыпание сухих дрожжей в местный уличный туалет. Когда катавасия началась, мы вчетвером уже были на позициях перекрестного огня, со штурмовыми винтовками и полностью отсутствующим желанием поиметь последствия с этого дела. То есть, начали косить всех, особо выделяя японцев, что принесло свои плоды – ни один из них не успел превратиться.