– Ну нафиг, – неожиданно внятно произнес брюнет‑наемник, у которого сошлись глаза в кучу, – Могли бы просто сказать, что нам тут не рады.

– А чё? Вам даже не… намекнули, хочешь сказать? – Баккара, шевелящий неподвижного Джакобо, поморщился от боли в отдавленных пальцах, но был умиротворен зрелищем пляшущего у него перед носом зада брюнетки, пытающейся понять, что там с азиаткой.

– Так мы ж не сами пришли, а от Триад, – сильно удивил его наемник, – Нас Кси Тинг наняла. Плевое дело, говорила. А вы тут устроили Вьетнам с самопожертвованиями и западней!

– Чертова старуха вас наняла⁈ – раздался наполненный болью голос с густым славянским акцентом, – Вот дерьмо! А мы думали, что вы сами сунулись в наши игры! Сука! Ну как так‑то⁈

– Врача! – хрипло взвыл кто‑то другой, – У нас Мирослав не дышит!

Воцарилась суматоха. Избитые резиновыми пулями люди, охая и стеная, объединились, чтобы вытащить наиболее пострадавших туда, откуда их смогли бы забрать уже спешащие по бывшему полю боя врачи.

Не сочтите меня феминистом и подкаблучником после этого признания, но вынужден его огласить: женщин убивать неприятно. Противоестественно, можно даже так сказать. Есть в этом что‑то глубоко противное натуре нормального мужчины со здоровой психикой. Нельзя сказать, что мне это никогда не приходилось делать, потому что женщина, разумеется, тоже человек, а значит способна использовать огнестрельное и холодное оружие, вопить злобно, да кидаться на тебя с убийственными намерениями, получая в ответ пулю. К счастью, это происходит редко, иначе бы я точно не смог бы стать тем, кем в итоге стал, а ушел бы в контрабандисты, акробаты… или вообще бы повесился.

Однако судьбе плевать на предпочтения разных там смертных, так что сейчас я стоял в заставленном кабинете, держа в руке свою чешскую «тень», направленную дулом на пожилую, да еще к тому же и беззащитную, женщину. Ну, она вооружена очень злобным взглядом, но это не считается.

– Красовский, серьезно? – дернув глазом, сварливо осведомилась эта самая женщина, – Ты угрожаешь мне пушкой⁈ Тупой лаовай, ты представляешь, что случится с тобой, со всеми вами, просто за то, что ты её тут достал⁈

– Не волнуйся, старуха, – широко улыбнулся я, уточнив, – За меня, за нас. Ничего с нами не случится. Да и с тобой, по большему счету, тоже, даже если я выстрелю, причем в тебя. Там не боевые заряды, Кси Тинг, всего лишь резиновые пули, с того самого соревнования, куда ты нас отправила. Мягкие, упругие… это почти приятно, уверяю тебя!

Китаянка зашипела как давно забытый на плите чайник.

История моего визита к ней была более чем логична. Я пришел предъявлять за конкретный недостаток информации по заказу, а мне в ответ предъявили за нарушение условий этого самого выполнения, плюс совершенно неуместную, с точки зрения Кси Тинг, болтливость. В итоге мы орали друг на друга полчаса, ломая комедию, в которой честный торговец информацией крайне расстроен открывшейся неблагонадежностью наемника, а сам исполнитель конкретно так опечален фактом, что его команду попытались подставить таким образом, чтобы минимум половина деятелей Сердца Беззакония прониклась бы к этим конкретным наемникам незамутненной ненавистью. Затем я достал пистолет и вот они мы.

– Ах да, – «опомнился» я, прерывая шипение, – Правда, в патронах что‑то с навеской пороха, старуха. Какая‑то она увеличенная. Но ты же будешь не против получить по паре пуль в свои пухлые ноги? Вряд ли мне кто‑то предъявит за это…

– Шепот тебя сожрет под маринадом! – вот теперь в глазах опытной ведьмы мелькнули искры нового страха, еле заметные, но живущий не первую жизнь я уловил этот отблеск… среди прочих. Кси Тинг, сидящая за своим столом, боялась, очень сильно боялась, но вовсе не меня.

Ну, теперь еще и получить несколько резиновых пуль, но всё же.

– Кха! – глаза полной пожилой китаянки расширились в понимании.

– А, теперь дошло, да? – дернул щекой я, – Ведь у тебя тут нет охраны, потому что и меня стоять не должно, Кси Тинг. Я, вместе с остальными, должен сейчас лежать в больнице, здорово поломанный этими твоими подарочками с навеской! Здорово ты придумала, не отнять. Отличный план. Под видом легкомысленного заказа подставить нас перед гангстерами, играющими в свою опасную игру, и, при этом, совершенно логично ненавидящими, когда в ней участвуют профессиональные военные. Заменить русским и сербам патроны на другие, с повышенной навеской пороха, заранее убедившись в том, чтобы они сговорились палить чисто по нам. Баккара и его люди – мелкие сошки, попали бы славянам под горячую руку, это опять бы вылилось в вину последних, да и то, решаемую. Красиво.

– Охренеть у тебя воображение, русский, – процедила, через минуту молчания, торговка информацией, – По факту у нас есть вы, разболтавшие посторонним детали операции! И всё!

– Да? – «удивился» я, – А как, по‑твоему, мы, мелкие наемники, смогли добраться до арсеналов славян, чтобы заменить подложенные тобой боеприпасы на обычные? Что? Агнешка схватила тебя так крепко, что даже твоя соображалка дала трещину, а?

Вот тут она уже побледнела, вцепившись рукой в пачку сигарет и смяв её к чертовой матери.

Мы бы не взялись изначально за столь мутный и срочный заказ, если бы эта сама Кси Тинг не нужна была нам из‑за Мария. Бывшая пассия нашего прекрасного лидера, еще не знающая, что она бывшая, но уже находящаяся под арестом в Ватикане, увидела в инстаграме одной рыжей засранки кадры, на которых её любимый ариец, с которым вот‑вот уже должна была быть свадьба и расово верные дети, круто отжигает на Мадагаскаре в компании юной, знойной, худенькой и очень красивой латинки. В результате у сестры Агнешки сорвало резьбу, она кокнула несколько человек, сбежала из‑под заключения, а теперь где‑то там, на воле, обещает себе, нам и Богу, как будет резать Гритта и остальных на ленточки для бескозырок.

А Агнешка у нас не просто подготовленная убийца, а бывший старший оперативник местного католического монастыря, загремевшего всем составом под арест. Проще говоря, эта активная мадам годами была именно той, кого местные урки видят, когда у них появляются общие дела или проблемы с этой ветвью христиан. Разумеется, для предотвращения возможного вреда нашим организмам, нам требовалась помощь в поиске сестры Агнешки, с чем мы и обратились к Кси Тинг. Но оказалось, что у божьей невесты оказались свои рычаги воздействия на старую опытную китаянку. Очень серьезные рычаги.

– Заметь, – улыбнулся я, запихивая оружие назад в кобуру, – Я не спрашиваю у тебя «как» и «что». Не интересуюсь «почему». У тебя всё могло получиться. Если бы мы, как зарвавшаяся молодежь с вскруженной от славы головы, просто бы проглотили твой заказ так, как есть, а не пошли разбираться. А теперь вопросы задавать нет смысла, старуха. Нет, даже не так. Интересы нашей маленькой невзрачной команды и рядом не стоят с интересом Вынь Чжаолуна, человек которого, имея огромную проблему, не пришел к нему за помощью, а вместо этого использовал имя Триад, чтобы создать группке наемников западню. Теперь Шепоту очень интересно, что заставило тебя так поступить…

Договорить не вышло, пришлось срочно заново доставать пистолет, так как старушка неприятно дернулась, в том числе и к здоровенному стационарному телефону, стоящему на столешнице. Его‑то я и сшиб резиновой пулей повышенной убойности, вынудив Кси Тинг застыть, а коридор за закрытой дверью, находящейся за моей спиной, наполниться звуками встревоженных девушек, трудящихся тут массажистками и телохранителями.

– Мы действительно храним секреты наших нанимателей, – пояснил я с улыбкой, – Но, как понимаешь, всё‑таки наемники. То есть нас перекупили еще до старта этих военных игр. Сидим тихо, старуха, и ждем гостей. Они вот‑вот подойдут.

Тут уже бабушка обмякла, её взгляд потерял остроту и злобность. Потерянно выдохнув почти милое «засранец!», она частично потеряла интерес к жизни, пытаясь выудить из смятой пачки хотя бы одну целую сигарету. Я, прекратив улыбаться, просто сидел в кресле, держа бабуську под прицелом.