Когда бедная уставшая девушка ввалилась в общий зал, её встретили аплодисментами два оболтуса, блондин и брюнет. Они оба, засевшие за монитором, на котором проигрывалось видео «вампир, разрывающий пасть рыжему мальчику», явно чувствовали себя замечательно в этом прохладном кондиционированном помещении!

– Браво!

– Маэстро!

– Славься, Эрика, убийца детей!

– А ведь могла и отхлебнуть!

– Вы у меня сейчас оба огребете, шутники хреновы! – смущенно буркнула Хатсбург, сдирая с себя куртку, – Дурью маетесь, пока я вкалываю⁈

– Ужин готовим, – уставился на неё честным взглядом подлый русский, – Сегодня будет тушеное мясо с картошкой!

– А где Юки?

– Отмокает.

– Пойду ей мешать, – решила Эрика, чуть ли не начав стягивать с себя топик прямо по пути к ванной. Опомнившись, брюнетка мотнула головой, собирая мысли в кучу. Совсем уже расслабилась.

Душ, короткий террор японки, чтобы та пропустила её в уже занятую ванную, растерянное бубнение Широсаки, паническое пыхтение той же особы, пока Хатсбург впихивается, устраивая японку прямо на себе, уютное сопение, когда они поместились и умастились.

Теперь можно подумать, пока тело отмокает. О чем? Хотя бы о топике.

Если так подумать, то полная дичь получается. Она, весьма красивая девушка (ладно, не стоит себе врать – очень  красивая), живет буквально как в какой‑то игре, с тремя весьма симпатичными парнями. Опять же, мягко говоря, симпатичными. Русский, Барон и альв были горячи, каждый по‑своему, причем по верхней шкале оценки самой вампирессы. Если они были «десяткой», то тот же Уолш, если не брать в расчет его тупость, болтался бы в районе «двойки». Тем не менее, они просто живут вместе. Почти что… дружат, что ли?

Это было нормально и… ненормально. Среди курсантов Инквизиции почти поощрялся промискуитет. Строить прочные связи у молодежи было чревато. Психиатры могли как одобрить союз двух любящих сердец, законопатив обоих в какую‑нибудь дыру вроде Аляски, так и устроить переход одного из голубков в другую академию. Не суть, тут интересно то, что мало кто держал свои страсти в штанах, предпочитая вместо этого всегда иметь свежую резину. Даже сама Эрика была хорошей девочкой ровно до момента, пока ей не предложили трансформу в вампира, а там, особенно в первые месяцы, гормональный фон нужно было регулировать очень плотно.

Тем были удивительнее складывающиеся в их отряде отношения. Юки тут, как женщину, пока можно было не учитывать, старания русского запихать в этого костлявого котенка больше еды оправдывались слабо… так что Хатсбург без всякой иронии сейчас оценивала позицию окружающих по отношению к себе.

Проще всего было с альвом. У подземников была своя история с размножением, даже, можно сказать, культура, поэтому вампиресса знала, что ни грамма не возбуждает чернокожего альва. Для представителя расы прагматиков, секс без шанса на оплодотворение был похож на попытку работать бесплатно, что неприемлемо совершенно. Да и сам Алебастр в этом плане её не привлекал. Да, красивый, но вызывает те же эмоции, что и валяющаяся на ней кицуне. То есть – надеть кошачьи ушки, сфоткать и умиляться.

Марий Гритт был иного плана фруктом. Блондин этого не показывал, но Эрика знала, что он из кожи вон лезет, чтобы быть лидером. Ему это было положено, как барону. Отличник бы скорее попробовал откусить себе яйца, чем всерьез замутить с кем‑то из группы, уж аристократию Инквизиции Хатсбург знала хорошо, частично принадлежа к последней. Напрягаться их арийскому красавчику приходилось постоянно, особенно из‑за ленивого и насмешливого Красовского. Тот не пытался оспаривать право барона командовать, поддерживал его всячески, но вот сама аура ленивого и хищного зверя, исходящая от этого ехидного гада, вынуждала молодого парня держать себя на высшей планке.

Красовский. Он был для Эрики самой большой загадкой. Сначала она думала, что он просто «старая кровь», гадкий дед, получивший еще одну жизнь, но тогда, когда желающий их поглотить темный дух свёл всю команду в иллюзии… Тогда она увидела его настоящего. На какую‑то секунду.

Не одного, двоих. Человек, что шёл к Петру с раскрытыми объятиями, был неуловимо похож на воплощение войны. Безжалостный, беспощадный, огромный. Встреть такого в реальности, Эрика бы обосралась, а потом ни грамма бы не стыдилась подобного, умудрись выжить. Вот тогда, когда сам русский обернулся, чтобы плавным неумолимым жестом пристрелить высокую блондинку, Хатсбург осознала, что Красовский ничем от друга своего не отличается. Это было нечто настолько глубинно страшное, что воспоминания вампирессы о встрече с патриархом своего рода теперь казались чем‑то смешным и жалким. А ведь сколько кошмаров она видела после этой встречи…

Простой двухсотлетний старик с безразличным взглядом. Пха.

А дракон, точнее его голова… да. Брезгливое описание самого Красовского, данное апокалиптическому чешуйчатому чудищу, будоражило Эрику куда сильнее, чем всё остальное, увиденное в этой иллюзии. Контраст того  Петра с хулиганом, бросающим ей сухарики в сиськи, был… слишком разительным.

Почему‑то это не давало ей покоя.

Кстати, о сиськах…

Уставившись на своё природное богатство, сейчас слегка потревоженное, вампиресса увидела забавную картину – на ней банально дрыхли! Сопящая японка, расслабившись как какая‑то медуза, теперь пыталась переложить голову на одну из грудей Эрики, но та, будучи мокрой, скользкой и чересчур объёмной, не очень‑то и подходила в качестве подушки! Спящую лису это, судя по всему, приводило в состояние досады, вынуждая вновь и вновь пытаться уложить вихрастую голову на мягкое.

– Просыпайся! – с усмешкой пробормотала Хатсбург, щипая девчонку за узкую ягодицу, – Пойдем кушать.

– К‑кушать…? – сонно завозилась мелкая, попытавшись перевернуться на живот. Это у неё вышло, но коварная кровопийца притопила себя, заставив кицуне с бульканьем начать барахтаться в воде, отчаянно скользя по мокрому телу брюнетки и волнуя её «буйки». Когда последней надоело, она вытолкнула подругу на поверхность, позволив вцепиться в спасительные борта ванной.

– Кушать! – следующий щипок за задницу был уже покрепче, – А потом – бухать! Сегодня празднуем! Если напьешься и соблазнишь Красовского – сможешь съесть мой йогурт! Он в холодильнике один, я последний купила!

…слушать смущенные завывания Широсаки ей никогда не надоест.

Китайцы – это вещь в себе, думал я, обгладывая пряное куриное крылышко, зажаренное на уличной жаровне. Я с ними немало имел дел в прошлой жизни, но с позиции, которая сейчас недоступна. Эти ребята склонны прислушиваться к твоей точке зрения, если тень, которую ты отбрасываешь, способна накрыть всё их местное дело. Если нет, то они всегда стараются всё устроить по своим правилам. Единственное спасение – их мифическое «лицо», о чем лучше не забывать, пока имеешь дело с этими людьми. Да еще и специфика обращения имеет место быть. Одно дело, когда им что‑то надо, другое дело – когда надо тебе. Очень большая разница.

Запив курицу холодным апельсиновым соком, я принялся закидывать себе внутрь рис со специями, попутно вспоминая нашу скромную вечеринку на пять человек.

Да уж, исполнить умудрились все, даже несмотря на то, что, объевшись сытного ужина, твердо постановили, что сегодня никто никуда не идёт. Как будто это могло остановить наш коллектив, ага. Первой начала Эрика, попросив продемонстрировать ей танцы из моей прошлой жизни, потом Алебастр с Няшкой, возясь в поисках музыки, обнаружили древнее караоке, захованное подземником в угол его пещеры, затем Марий заставил кицуне напевать его любимые аниме опенинги, пока мы соображали кальян, затем, когда текила кончилась и начался виски, началась вообще чернуха и задушевные беседы, которые, в итоге, переросли в игру в «Монополию», в ходе которой все под утро и заснули.