Машину трясло и качало, вроде бы даже был слышен визг шин. Вампиресса очень сильно и бережно его прижимала к сиденью, надавливая на грудь каждый раз, когда Петр заносил внедорожник в очередной вираж. Юки. О чем‑то пищала Юки. Забавная маленькая японка. Забав…

Боль, поднимающаяся изнутри, настолько велика, что Марий кричит, срывая голос. Он почти теряет разум от этого приступа, а затем, как только дрянь отступает, его внезапно пинают прямо в затылок настолько больно, что это вновь слегка возвращает Гритта в реальность. Машину трясет, от слышит крики, резкое торможение, от которого его тело скатывается вниз, застревая между сиденьями. Хруст пробиваемого пулями стекла, выстрелы в салоне, короткая злая ругань Красовского, шипение и выкрики Эрики.

Он понимает, что их обстреливают.

Он чувствует, как ему на лицо брызжет кровь.

Он хрипит и грызет ту штуку, что у него во рту, пережидая еще один убийственный накал зла, рвущегося откуда‑то изнутри.

Марий отключается прямо во время боя. Он не чувствует, как прямо во время перестрелки, проверившая его состояние раненая вампиресса бросает автомат, чтобы в срочном порядке сделать Гритту крикотиротомию, проделав когтями в его гортани отверстие, куда будет вставлены три пластиковые трубки из‑под сока, выдранные Юки из пакетиков. Он будет валяться, еле‑еле дыша, когда получившая в легкое пулю калибра пять‑пятьдесят‑семь японка завозится на переднем сиденье, превращаясь в лису ради самоисцеления. Он не увидит, как врезается в столб внедорожник, из которого по засаде стреляли взявшиеся сопровождать их инспектора.

///

Наемники чудом вырвутся из засады, чудом успеют занести пребывающего на последнем издыхании командира в комнату, находящуюся под ритуалом отсечения магии. Эрика едва не изойдет кровью из простреленного бока, но ей окажут помощь, перед тем как прибудут медики Инквизиции. Вампирессу заберут вместе с бароном в реанимацию, где их состояние стабилизируют достаточно быстро.

Петр и Юки, пострадавшие легче товарищей, останутся дома, на попечение Нормы и Алебастра. Наемники будут заняты друг другом, поэтому далеко не сразу узнают, что спустя двадцать минут в ту же реанимационную палату закрытой клиники Инквизиции будет доставлен в критическом состоянии Грегор МакАлистер, ставший жертвой снайпера в Верхнем городе.

Случившееся с отрядом «несессариум малум» будет лишь частью общей картины произошедшего в Апсародае.

– Ешь… – проворчал я, пытаясь запихнуть ложечку йогурта сквозь бескровные губы валяющейся тряпочкой кицуне, – Ешь, давай…

– Не могу, – еле слышно выдохнула та, – Не лезет.

– Я же сейчас пальцем начну пропихивать! – тут же пригрозил я, – Видела бы ты себя!

Обычная рана, если таковое вообще применимо к оборотню, того не впечатляет совершенно. Даже распоротую артерию он способен запросто заживить, сменив облик. Однако, если сильно деформированы внутренние органы, то тело оборотня, даже превратившись, даже заживив повреждения, всё равно получает сильнейший шок и стресс. Кицуне сейчас из себя представляла еле обтянутый кожей скелет, вялый и сонливый. Все мои старания по откармливанию девицы оказались напрасны.

– Не надо пальцем… Как там наши…?

– Им хуже, чем тебе, но выглядят в сто раз лучше, – кряхтя, я поднял себя с одра больной, прижав руку к рёбрам, – МакАлистер при смерти. Он тоже выглядит лучше тебя.

– Всё так плохо…? – безучастно поинтересовалась лежащая тряпочкой лиса.

Достав смартфон, я сфотографировал Широсаки, а затем показал ей получившийся кадр. Секунда, другая, и тощенькое голое тело под простынёй начинает совершать очень медленные и вялые эволюции, напоминающие томное умирание поломанной ребёнком медузы.

– Где… йогурт…? – это прозвучало очень живо на фоне предыдущих реплик. И очень панически.

– Норму позову, мне отлежаться надо, – отрезал я, тут же осуществляя свою угрозу, да ещё и наказывая волчице пихать в болезную кицуне пищу, пока у той она обратно не полезет.

Дела у Инквизиции в городе были полным дерьмом. Точнее, у самого Цурье. Нас‑то пронесло, выжили, хоть и отхватили. Даже те мужики, что отправились нас прикрывать, выжили… причём в куда лучшем состоянии. А вот региональщикам досталось.

Операция, которую провели в городе неведомые силы (даже сейчас, спустя сутки, неведомые!), была многоходовой до безобразия. Рейд на склад‑тюрьму был одновременно и провокацией, после которой последовал удар по наличному составу. Тщательно спланированный, рассчитанный, реализованный невесть как появившимися в Апсародае людьми, большая часть которых принадлежала индусам и малазийцам. Прекрасно обученным, не чета их регулярам. Мало того, половина из подкрепления, вызванного Цурье из Центра после нашего визита на бывшую птицефабрику, оказалась то ли предателями, то ли подменышами, исчезнувшими, когда заварушка началась.

Сейчас у нас тут было не протолкнуться от элитных войск инквизиторов и наших колдунов, но все они напрасно щёлкали клювами и сталкивались лбами, не находя ни малейших следов пропавших рейдеров. Цурье, отдав на откуп профессионалам всё расследование, крутился как белка в колесе из‑за подорванного пентхауса отеля и общей шумихи. Кси Тинг пропала из города, как‑то уболтав Шор Гаваньяла взять её девочек под защиту и покровительство.

Никто ничего не понимал.

Через несколько часов к нам пришли люди из Центра. Вопросы они задавали общего характера, интересовались деталями, при этом были в курсе специфики отдела. Даже выразили лёгкое сочувствие тому, что первый же «клиент», что нам достался, оказался таким мутным. Внимательно выслушав меня и сделав записи, проводивший допрос попросил разрешение подняться в наш маленький, ещё не доведённый до ума, садик, где и разговаривал с кем‑то по телефону минут двадцать. Вернувшись, инквизитор выдал настоятельную рекомендацию нам сидеть тихо, не отсвечивая ни в одну сторону.

– Вы не так много знаете, дружинник, – уронил он серьёзным тоном, – То, что произошло у вас здесь, связано с другими событиями, как в Европе, так и в Японии. Пока единственное, что я могу отметить с уверенностью – ваш отдел в списках целей нашего противника так же, как и местное отделение. Мы забираем старшего рыцаря Марко Цурье, вывозим остатки архивов, на месте останется оперативная группа, которая будет контролировать ещё и совет директоров «Стемии». Вы пока…

– Остаёмся приманкой? – поднял я бровь.

– Именно, дружинник, – в глазах агента блеснуло сочувствие, – Мы можем гарантировать неприкосновенность барона и дружинника Хатсбург, но за неё, в некотором смысле, заплатите вы. Вашу команду несколько раз целенаправленно пытались уничтожить, используя для этого самые различные, весьма существенные ресурсы. Просто сидите дома, лечитесь, пусть ваш специалист держит под контролем все окрестности вокруг дома, все камеры. Мы уже послали ему запрос на раздельный фид видеопотоков. Я, кстати, уже проверил вашу башню, сегодня вам привезут пару высокотехнологичных турелей, которые умеют быстро реагировать на тепловой след… если кому‑то захочется вновь побаловаться ракетами. Однако на этом всё, дружинник Красовский.

– Это гораздо больше, чем мы привыкли получать, – хмыкнул я, – Но не гарантирую, что будем сидеть тихо. Кроме этого, вы уже знаете, что охотятся за бароном и Эрикой.

– Мы предполагаем, – обозначил мой собеседник, поднимаясь, – Не более. Однако, повторюсь, можете быть спокойны. Больница под самой надёжной защитой. Мы прибегли к магии… помимо всего прочего. Удачи, дружинник Красовский.

Довольно забавно, что так, буквально с голым задом, бросают двух недобитков и альва, из которого никакой комбатант, но логику людей из Центра переоценить невозможно. У них мало зацепок, много вопросов, а спрашивать банально некого.