– Объясни! – тут же влезла Эрика.

– Много кто в городе знал, что мы охраняем Мао‑Мао, там, в отеле. Могут появиться вопросы, если увидят нас живыми, – вздохнул барон, глядя прямо на вампирессу, – Так что ждём указаний. Работа в обмен на прикрытие. А заодно пошевелите извилинами…

Выполнить ценное указание у меня вышло не сразу, а приблизительно после третьей сигареты, заодно спросив у Мария, почему Кси Тинг не обрывает наши телефоны. Узнав, что к ней уже выслали людей в защиту, я кивнул, возвращаясь к нелегким мыслям.

Первой из них было то, что мы неверно оценили Новак. Соль была именно в полячке, не иначе, тут уже два и два может и дебил сложить. Забирают её, взрывают место, где мы должны были мирно спать, одним выстрелом двух зайцев. Двух ли? Отнюдь. Неизвестно какую роль она играла и выполняла, но психичка оказалась именно там, где и остальные «яйца», за которыми прибыли люди, так лихо нагнувшие инквизиторов в одном из самых опасных городов мира. Да, проделали они это, используя очень высокий уровень снаряжения, зная, куда идут и зачем.

Подготовленная акция, просчитанная, реализованная с блеском. Как?

– Я думаю, тут замешан Крэйн… – тихо шепнула усевшаяся на капот рядом со мной Эрика, – А ты?

Действительно, такой уровень планирования операции вполне подходил для древнего опытного вампира, но совсем не бился с тем, что мы знали о Николасе и о вампирах в целом. Те бы не стали подвергать свою долгую жизнь риску через наглый наезд на Инквизицию… если бы не знали об уже выписанном ордере на уничтожение.

Вот на этом месте у меня голова пошла кругом. Куча малосвязанных событий цеплялась в черепе одно за другое, выдавая комбинации и коленца, которые… не вели ни к чему. Эрика, появление Крэйна, его странный запрос, Агнешка, которую слили инквизиторам, но не нам, пропавший Портман, деньги. Деньги. Полмиллиона за одинокого кровопийцу на чужой территории. В первом же задании.

Это всё было для меня чересчур, но, к счастью, что делать в такой ситуации было понятно. Увидев, что Марий сидит и курит, я, подозвав остальных членов команды, сел рядом, да загрузил их на полную, до частичного окосения. Пока они «балдели», я, подумав, посоветовал еще командиру очень тщательно перебрать в памяти все эпизоды его многочисленных контактов с бывшей монашкой.

– Таких как она не изымают из застенков, – пояснил я свою мысль, – Их зачищают. И уж точно не лупят ракетами по отелям, где таятся воображаемые враги разных отбитых баб…

Увы, мозговой штурм пришлось прекращать. Нам выдали автоматы, бронежилеты, разгрузки, погрузили в машину с тонированными стеклами и погнали охранять следователей, выехавших к обнаруженному самолету с теми, кто должен был забрать Агнешку Новак на солнечные берега Италии. Эти люди обнаружились прямо в своем транспорте, так и не покинувшие привезший их борт, заодно с пилотом. Все они были отравлены газом.

– У меня, наверное, крыша едет… – растерянно выдохнул один из следователей, определивших отравление, вываливаясь на свежий воздух и стаскивая противогаз с головы, – Это что такое? Десант, ракеты, теперь газ⁈ Нам что, войну объявили⁈

– Тише! – пихнул его в плечо второй, кивая на меня с Марием, держащихся неподалеку и настороже.

– Это свои, Ричард, – возмущавшийся агент вытер со лба пот, а затем вымученно обратился к Гритту, – Вы в курсе, что они вашего робота подорвали?

– Какого робота? – моргнул барон, а затем вспомнил, – Ту железку? Зачем⁈ Это же была простая игрушка…

– Если найдете их, обязательно спросите, – вздохнул человек, выбрасывая окурок, – Только у трупов спрашивайте, прямо советую. Я жертв от такого газа только в фильмах видел, документальных. Это военные разработки, нервный паралитик, летальность выше восьмидесяти пяти процентов. Черт, у меня ноги онемели! Ричард, вызывай скорую, пока я дышу!!

…только отзвучали его слова, как летательный аппарат взорвался.

Нам повезло, что вокруг самолета, после того как была определена причина смерти пассажиров, держалась зона отчуждения, за которой стояли мы, и куда вышли отдохнуть следователи. Может быть, еще повезло, что в баках самолета было не так уж и много горючего. Взрыв просто повалил всех на асфальт, заставив по нему покатиться.

Я еле успел сгруппироваться, но локтям всё равно досталось. Подскочив, тут же ринулся проверять своих, но те и сами уже поднимались на ноги, перехватывая оружие и пригибаясь. Все, кроме Мария, оставшегося лежать на асфальте лицом вниз. К нему я и подошел, опускаясь на одно колено и переворачивая друга, тут же закашлявшегося мне в лицо. Кровью.

– Ранен? Куда? –коротко и отрывисто спросил я, подавая Эрике знак следить за окрестностями.

– Не… ранен… вроде бы! – выдохнул блондин, совсем уж какой‑то белый, – Что‑то… не то…

Краткий осмотр показал, что даже локти барона пребывают в лучшем состоянии, чем у меня. А вот рожа – нет, она, прекратив бледнеть, начала потихоньку синеть, с наливающейся чернотой под глазами. Пальцы судорожно захрипевшего парня вцепились в мой бицепс.

– Сюда! – гаркнул я одному из инспекторов, занимающемуся пустой руганью, пока второй уже набирал кого‑то по смартфону, – Скорую! Срочно!

Мужику, подбежавшему к нам, хватило и пары взглядов, но он ими не ограничился. Вцепившись одной рукой в ухо уже полноценно содрогающемуся Гритту, он оттянул тому веко, а затем, коротко врезав по лицу, заставил открыть рот. Чертыхнулся. Я сам стиснул зубы, увидев язык Мария.

Почти черный.

– Проклятие! – коротко и четко выдал инспектор, – Мощное, сильное, на крови! Оно убивает его! Нужно срочно нейтрализовать!

– Как⁈ – гаркнул я.

– Обычный ритуал отмены! Берите машину и валите в штаб‑квартиру! Немедленно!

– У нас дома есть такая херня! – рявкнул я, хватая блондина за что придётся и взваливая на плечо, – Тут ближе! Дайте нам сопровождение, это может быть засадой!

– Не имею права! Валите! Осторожн… похер! Ричард! В машину, за мной! Прикроем!

– Что⁈ – Ричард, еще не отошедший от взрыва, выпучил глаза.

– Мы тут уже не нужны! – рявкнул ему откуда‑то из‑за спины мировой мужик, чьего имени я не знал, – Прикроем наших! Кто‑то проклял барона!

///

Марию было плохо, как никогда в жизни. Перед глазами вместо нормального зрения плавали смутные пятна, тело лихорадило, а кишки скручивались в такие болезненные кольца, что соображать было невозможно, только стараться не выплюнуть и не высрать внутренности. Единственной эмоцией, что он испытал после взрыва, была обида на Красовского, который волок блондина, совершенно не задаваясь вопросом, насколько тому хреново. Жесткие пальцы друга чуть ли не раздробили Гритту ребра, но как‑то выразить своё возмущение он не смог.

Затем его буквально швырнули в машину. Испытав секундное облегчение от освободившихся ребер, Марий вновь ощутил жестокий спазм, выворачивающий ему потроха, а когда чуть отпустило, почувствовал, что его голова лежит на мягких женских бедрах. Запах духов Эрики, еще одно короткое облегчение сменяется тянущим чувством, когда машина, в которую они погрузились, рвёт с места.

Друзья говорили, он не понимал ни слова, просто валяясь безвольной куклой. В памяти мелькали какие‑то несвязанные друг с другом картины, обрывки мыслей, то и дело смываемые очередной волной боли. Он понимал, что его что‑то убивает. Нет, не «что‑то». Магия.

Самолёт взорвали, одновременно с этим атаковав его проклятием… магией… колдовством. Совпадение? Какое, к черту, совпадение…

Мысли. Они сталкивались в его голове, разлетались испуганными мухами при очередном приступе боли. Кто‑то бил его по щеке, тянул за ухо, всё это почти не чувствовалось. Потом ему раскрыли рот и что‑то вставили туда, начав отжимать язык. Почему‑то стало легче дышать, намного. Он почти удивился, что, оказывается, было трудно.

Затем запах. Резкий кислый запах жженого пороха, горячее ощущение у носа. Вновь прилив ясности, вновь обрывки самых разных мыслей, посещающих его горячую и пустую голову. Он даже понимает, что Эрика спалила порох в патроне, чтобы дать ему дыхнуть этой дрянью.