Они использовали дымовые, зажигательные, слезоточивые и фугасные снаряды, виртуозно попадая по машинам и скоплениям Мара Сальватручча там, где их не ждали. Вовсю пользуясь пологой траекторией полёта гранат, троица безумцев, направляемая альвом, методично долбила гангстеров, не задевая немногочисленных идиотов, еще не успевших убраться с улиц. Они стреляли, они убегали, они терялись в хитросплетениях улиц города, чтобы выскочить в неожиданном месте, нанести ущерб, и вновь исчезнуть. По ним тоже стреляли… но мало и мимо. Террор, развязанный троицей отморозков, прикрывал не только альв с дронами, но и кто‑то свыше. Кто‑то, кто дал разрешение на этот ад.

В какой‑то момент, получив усталую отмашку от выжатого Алебастра, троица пропахших насквозь взрывчаткой идиотов уедет, исчезнув из Среднего города, а их место крайне успешно займут другие люди. Те, кто нанесут удар сзади, в татуированную спину, подавляющей огневой мощью. Те, кто уже разделил территории и бизнесы потерявшей голову банды, а теперь, пользуясь шикарно предоставленным случаем, закрывают и её саму… в Апсародае.

Это был не бой и не бойня, а почти военная операция, зачистка. Быстрый, жестокий и смертельный удар по разобщенной банде, когда‑то наводившей ужас на многих горожан и вызывавшей уважительную опаску конкурентов. Теперь эти самые конкуренты, запустившие клыки в артерии умирающего зверя, быстро и кроваво прикончили агонизирующего противника.

Наемники и пара его приятелей тем временем беспрепятственно доберутся до своего дома.

Разумеется, инцидент такого масштаба никак бы не смог оказаться без последствий для исполнителей, но некоторые из этих последствий будут крайне непредсказуемого характера. Например то, что случится, когда Эрика Хатсбург будет душить свою жертву, сидя на лежащем на полу Красовском, которого она повалит сразу, как только тот, благоухая не самыми лучшими ароматами, но козыряя бесподобной улыбкой, ввалится домой.

Случится что‑то особенное? Ну, неожиданное, так уж точно!

Входная дверь неожиданно распахнется, несмотря на то что все, вроде бы, дома, и явит двум занятым друг другом молодым людям третьего, высокого и прекрасно сложенного блондина с искаженным лицом, на котором будет явственно заметен нервный тик левого глаза. Увидев происходящее, блондин поперхнется, а затем, не выдержав, заорёт на весь дом, пугая бинтуронга до панического бегства:

– ЧТО У ВАС ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?!?

Что же, во всем есть плюсы и минусы. Признаюсь, мы отлично повеселились, славно покатались, немного постреляли, укрепили взаимоотношения с Ла Диспензой и Момо. Это можно отнести к безусловным плюсам. К частичным, но тоже важным, следует отнести терапевтический момент нашей акции, из‑за которого у Марко Цурье появились новые седые волосы, а также четкое понимание, что дружинники барона Гритта тоже полноправные члены Инквизиции, а значит, могут осуществлять за ним надзор. А он, уже нейтрализованный от проклятия, будет надзирать за ними, потому что без него, барона Гритта, эти дружинники себя плохо ведут. Взрывают, убивают, катаются на танках, уничтожают баланс сил в городе.

Зевнув, я с удовольствием потянулся, а затем, поправив валяющегося на мне бинтуронга, продолжил бездельничать в своем тайном логове, месте, которое пришлось найти, чтобы избежать обстрела укоризненными взглядами от всей команды. Как они на это настропалили Норму – самому непонятно, но факт есть факт, я теперь порицаемый изгой, вредитель и негодяй. Посаженный под домашний арест. Не то чтобы остальные под ним не сидели, но Широсаки раскурочила обе наши машины и даже скутер, так что теперь весь наш отдел невыездной.

Мавры сделали своё дело для города, мавры должны сидеть тихо, пока важные дяди и тети разгребают последствия, то есть – делят кусок пирога, оставшийся от Мара Сальватручча. Ну и занимаются другими делишками, придумывая для общественности оправдание, с какой мол стати по Среднему городу бегали маньяки с гранатометами, стреляя спецбоеприпасами по машинам и людям.

Еще несколько раз от души зевнув, я продолжил наслаждаться безделием. На душе было спокойно и хорошо, как у человека, крепко приложившего строптивую технику, от чего та начала работать правильно. И чего, спрашивается, на меня все дуются? Не оправдал ожидания? Или наоборот? Странные люди. Всё же хорошо кончилось. Да и Мария нам вернули не просто так, а уже «обеззараженного» от проклятия. Бонус!

Хотя могло и нет. Несколько раз мы с Сильвио и Момо очень неприятно встревали на перекрестный огонь, раз десять безбашенную малявку пришлось буквально вытаскивать из‑под пули, хорошо хоть она относится нормально к тому, что её таскают как игрушку. Сильвио чуть не потерял голову, когда из‑за неверного прицела фугасный заряд сдетонировал об угол здания… хотя, что там говорить. Мелочи.

Соня негодующе зафыркала, когда я прикурил сигарету, а затем бросила свой удобный насест, уползя в глубины дома. В одиночестве, впрочем, пробыл совсем недолго, потому что снизу, по лесенке, несмело подняла компактная фигурка нашей кицуне, уставившись на валяющего на месте будущего сада меня, расположившегося на мешках с землей. Лицо японки было вымазано в грязи и масле, как и остальные части тела.

– Привет трудящимся! – вяло помахал я дымящейся сигаретой, – Какими судьбами?

– Меня… Марий ищет, – поморгав на меня определенно невыспавшимися глазами, призналась воровато оглянувшаяся девушка, – Заниматься. А я всю ночь с машинами ковырялась. Не хочу. Можно к тебе?

– Кто ищет, тот всегда найдет, – предупредил я мелкую подругу, а затем, выкинув бычок на свежий воздух, поманил её рукой, – Заваливайся сюда, под бочок. Может и не увидит, если тоже заглянет…

Юки дважды упрашивать не пришлось, было очевидно, что именно этот маневр и был в «хитром» плане кицуне. Шмыгнув на не такое уж большое свободное место, оставшееся после меня на мешках, она полежала минуту, а потом принялась тихо умащиваться, устраиваясь поудобнее. Ухмыльнувшись, я обнял её одной рукой, делая совсем удобно, а затем прикрыл глаза, собираясь вздремнуть.

Лисица, удовлетворенная достигнутым результатом, явно тоже ушла в спящий режим, потому что явившийся, как ангел из преисподней, нависший над нами Марий Гритт зарычал совсем уж внезапно, так, что если бы у меня рука не была занята, то он точно бы поймал по бубенчикам!

– Вот вы где! А ну вниз бегом! Живо! У нас гости!

Что тут скажешь? Поднимаясь с подавленных мешков с землей, я обнаружил, что моя рука, та самая, которой обнимал зевающую сейчас кицуне, покоилась теперь ни где‑нибудь, а у неё за пазухой!

Вот же… лисица. Хмыкнув, я легонько щелкнул хитрюгу в нос, а затем принялся спускаться. Кем могли быть наши неожиданные «гости», угадывалось на лету, без малейшего труда.

Гостями из Центра, разумеется. Когда мы вошли в наш зал, там как раз обреталась «квадра» инквизиторов‑магов, кружащих хищными акулами вокруг рассматривающей их с подозрением Эрики. Вампиресса в её любимом топике и шортах стояла в центре уже начерченного на полу круга, с натыканными горящими свечами и разложенными амулетами. Зрелище было весьма впечатляющее для той же Юки, тут же застывшей столбиком, но не для меня. Стандартная процедура анализа, хоть и от весьма нестандартных людей. Трое женщин и мужчина, все в черных деловых костюмах, были старше пятидесяти лет, каждый. Команда быстрого реагирования из Центра не могла состоять из сопляков.

– Если попутно изгоните из неё демона ночного дожора, то покажу вам лучшие бордели города! – своеобразно поздоровался Петр Красовский, улыбаясь своей фирменной улыбкой.

– Ха‑ха, – безучастно выдавила из себя одна из пожилых мадам, продолжая заниматься делом, – Помолчите, юноша. Вы раздражаете испытуемую.

Это было правдой. «Испытуемая» посмотрела на меня крайне многообещающим взглядом, чуть паркет не задымился. Даже Широсаки отодвинулась подальше, заодно поймав по дороге Соню, решившую проверить, что это там творят глупые люди. Марий тоже не остался в стороне, прожестикулировав в мою сторону несколько обидных вещей. Пришлось зевать в тишине.