Марий всю эту короткую поездку, занявшую всего с десяток минут, будет вспоминать, как правильно дышать, и прицеливаться трясущейся рукой в дверную ручку, чтобы выскочить из убийственного рыдвана, а чуть более адаптивная, как и все женщины, Хатсбург, успеет позавидовать живым, мертвым, проклятым и даже Юки в тот момент, когда у той был надкушенный самой Эрикой перец в заднице.

Поездка будет настолько быстрой, яркой, атмосферной и душераздирающей, что несмотря на вполне внушительное время, ушедшее на сборы (и принятие решения ехать за своими друзьями), Эрика и Марий опоздают всего на десять минут ко времени, когда от причала отошёл катер с Вороном и Няшкой. Надо сказать, что в общих чертах этот «риск жопами», проспонсированный милейшим Гаваньялом, даже поможет дальнейшим поискам катера в аренду, потому что в глазах двух бегающих по пристани наемников, люди увидят нечто сверхъестественное, тревожное и обещающее скорую смерть, если срочно не пойти им навстречу. У жителей Апсародая всегда были хорошие инстинкты.

Катер они найдут, причем даже без угроз оружием и рукоприкладства. У парочки даже получится слегка успокоиться от пережитого, пока они будут плыть в нужную сторону, ведомые голосом домашнего хакера в наушниках, правда, в процессе, уже уверившись, что они по‑прежнему на этом свете и по‑прежнему целы, вампира и барона тряханет страшная в своей сути мысль.

Они оба ну совершенно не запомнили лица их водителя!

Мы шли долго. Напрямую, по диагонали всего фермерского хозяйства, прямо до небольшого скопления домиков, путь бы занял максимум час, но это был бы час по легко простреливаемой местности, а простреливаться пулями не рекомендую никому. Несмотря на то, что надо было срочно спасать барона, я принял решение следовать другой дорогой. Мы разделились на два отряда – лиса с дроном (было довольно сложно вкрутить ей в ухо «капельку» динамика), и я отдельно.

Белая кицуне шла впереди, разведывая местность, а я крался вдоль дороги, держа винтовку с дротиками готовой к выстрелу. Так и перемещались в постоянном напряжении, выискивая, где нас ждут. Мы прекрасно понимали, что дух точно знает, где мы, даже, может быть, что делаем, но, при этом, знали и то, что у него нет никого под прямым контролем. Тварь изначально могла читать воспоминания, запутывать их, разговаривать со своими жертвами, но на этом её возможности заканчивались. Сейчас, сразу же после «рождения», эти самые возможности просто не могли сильно расшириться, несмотря на весь опыт темного существа, доставшийся ему от «родителя».

Возможности, сила, способы воздействия на реальность. Всем этим дух был ограничен, и это было хорошо. Плохо было то, что эта сволочь не просто была отголоском древнего духа, которому поклонялся господин У, но еще и обладала доступом к памяти инквизиторов, включая самого барона.

– Сам знаю. Но никто из них не знает ничего о нас, – отметил я все эти умозаключения альва, – Позови Юки. Смеркается, у меня нет ночного зрения. И скажи Эрике и Марию, что они отменные придурки!

Эти двое уже подплывали к острову, успев по дороге вляпаться в какое‑то приключение. Альв лишь сказал, что оба сначала орали, а затем долго матерились, когда уже плыли. Мол, Эрика оговорилась, что теперь не просто будет рассматривать в зеркале себя, чтобы найти седые волосы, но даже попросит «русского», чтобы он поискал их вместе с ней.

Женщины. Они слишком заморочены на отношениях, сексе и собственной внешности. Нужно их научить убивать. Это проще, полезнее для нервной системы, а, учитывая нашу профессию, еще и доходно. Хатсбург понравится.

Первого инквизитора мы нашли в поле, лежащим в траве. Парень в черной униформе, запачканной землей и кровью, валялся, вращая глазами и поддергивая конечностями. Впечатление он производил полностью беспомощного и неадекватного человека, но это не помешало мне выстрелить ему шприцом в бок, вместо того чтобы подойти и втыкать тоже самое вблизи. Юки, высунувшись из травы, фыркнула на мою предосторожность, на что я только покачал головой, начав тихонько шипеть настоящую лекцию для дурной лисицы об опасности таких чудесных зверят как инквизиторы.

Нас тренируют с младенчества, муштруют, учат, нарабатывают рефлексы, создавая солдат, пусть не очень хороших, зато почти универсальных. Мы не герои дешевых боевиков, а люди, понимающие, что делать с разной сверхъестественной гадостью, как и то, что она может сделать с нами. Также, мы знаем, что делать с главной гадостью планеты – другими людьми, так что отлично умеем убивать, а еще имеем хорошо поставленные рефлексы на борьбу с разной странной фигней. Огромная белая лиса, размером с отощавшего сенбернара, – очень хорошо распознающаяся странная фигня, на которую реагировать надо пулей в лоб или, как минимум, воткнуть «кабар» в шею.

– Поняла? – шепнул я, отправляя в полёт второй шприц. Он, как на параде, четко тюкнул в шею мужчине, обнимающему ствол дерева. Спустя несколько секунд усыпленный инквизитор принялся сползать вниз.

Лисица засопела, определенно несогласная с тем, что она является странной фигней.

– Идем дальше, удвой осторожность, – посоветовал я ей, – Мы слишком близко. Нас ждут.

Совет сработал. Пробираясь через еще один небольшой, буквально на три десятка деревьев, лесок, лиса, крадущаяся метров на пять впереди меня, неожиданно тявкнула, отскакивая. С низко росшей толстой ветви упал человек, держа в руке пистолет и неистово щелкая спусковым крючком. Попасть он в меня или Юки не смог, слишком уж хаотично свалился, забыв, при этом, снять оружие с предохранителя, но, тем не менее, стал тем еще сюрпризом. Отправив оперативнику дротик, с действием которого тот боролся секунд на пять дольше предшественников, я окончательно скинул дурную уверенность в нюхе кицуне и в дронах альва.

Этот человек слишком грамотно расположился. Значит те, кого бывшее проклятие сумело «уговорить» подчиниться, будут учитывать и наблюдение с воздуха, и нос зверя.

…как смогут.

Мы вышли к птичьим фермам. Раньше тут, наверное, был слышен постоянный шум от десятков, если не сотен тысяч живых птиц, но сейчас все это хозяйство корпорации «Стемия» наполняла лишь могильная тишина, да отвратительный запах, исходящий от бывших обитательниц больших, вытянутых, амбароподобных строений. Птиц забивали прямо на месте, и теперь они гнили в своих фермах, лежа по одиночке или кучками.

Юки превратилась почти сразу, быстро и ловко превратившись в обнаженную девчонку, которая, поднявшись с земли, опрометью кинулась ко мне, юркнув за спину. Не успел я понять, что она делает, как японка просунулся свои тонкие лапки под мой бронежилет, вцепилась в майку, а затем буквально разодрала её, снимая таким образом. Через еще полминуты она уже щеголяла в маске на пол‑лица из останков майки, с дротиковым пистолетом, болтающимся на веревочке, завязанной на талии, и с ружьем в руках.

Не дать ни взять, анонимная японская нимфоманка на тропе войны.

– Теперь ты держишься за мной! – отдал я ей приказ, слушая бубнение альва, – Впереди цели.

Тут уже сработал Алебастр. Впотьмах один из его дронов заметил тонкий лучик света, мелькнувший в одной из ферм, так что мы оказались предупреждены о засаде. Конечно, это могла быть приманка, но тут мне пришлось рисковать – зайдя с внешней стороны, я резким ударом приклада ружья выбил стекло в окне фермы, а затем почти наугад выпалил всю обойму дротиков из пистолета приблизительно туда, где должен был располагаться противник. Едва успел упасть ничком, как тонкая деревянная стена начала пропускать через себя пистолетные пули. Противник палил на звук так, как будто у них там бесконечные патроны…

Впрочем, на этом всё и закончилось, так как троице сидевших в засаде пришлось затем выбегать из темной фермы на чуть более освещенное пространство, чтобы хоть как‑то ориентироваться, а тут их поджидала кицуне. Юки, сидя со стороны входа в строение, спокойно, как на стрельбище, отправила по заряду сна в каждого из троих человек, доказывая тем самым мне и себе, что новорожденный дух крайне отвратно коммуницирует со своими жертвами. Оперативных указаний он им отдавать не мог…