Главным было то, что у вампира, известного как Эрика Хатсбург, вновь получилось избавиться от толики скопившегося раздражения. И потренироваться, что ей как раз и зудело, после того как собачий Крэйн, почти вальсируя, не дошёл до её палаты. Если бы не мина…

– Ты чего заводишься? – удивился сидящий на кровати Марий, с аппетитом треплющий здоровенный апельсин, – Ходила же вроде успокоиться?

– Бесит всё! – скорчила кислое лицо Хатсбург, роняя на кровать блондина пачку сигарет, а сам воруя у него только что оторванную от фрукта сочную дольку, – Больница бесит, эти бесят, Красовский – бесит!

Слопав добычу, вампиресса приоткрыла окно, закурив и тут же морщась. Чужое курево её тоже бесило.

– Мы‑то думаем, что он взрослый мужик… – вздохнул Марий, неловко сползая с кровати и присоединяясь к курильщице, – А он, по сути, как ребенок. Как Момо. Позови его пострелять и поубивать – он тут же бросается опрометью. Не позвонил, не посоветовался…

Эрика многое хотела по этому поводу сказать, но промолчала, лишь засопев. Она чувствовала перед лидером некую вину, которую не собиралась демонстрировать. Всё‑таки, Николас, мразь, приходил сюда к ней, а шарики от «клеймора» пришлось выковыривать и из Мария, причем один из них пробил ему желудок. Мелочи, когда у тебя обслуживание на высшем уровне, по ним даже магией прошлись, полный шик, но… осадочек остался. У неё.

– Если у него получится, старуха уже не сорвется с крючка, – затянувшись, выдохнула Хатсбург вместе с дымом, – Да и нам теперь мало что грозит.

– Это ты почему так решила? – оторвав еще дольку, Гритт показал угощение вампирессе. Та оскалилась, не собираясь вынимать свободную руку из‑под груди, за что и получила апельсин прямо в рот, тут же им зачавкав.

Прожевав, девушка докурила, выкинула бычок, а затем, обернувшись к другу, проникновенно заявила:

– Марий, такие как Крэйн могут перед кем‑нибудь склонить голову, но они не играют на третьих ролях, никогда! Я готова свою целую половинку жопы поставить на то, что именно этот гондон спланировал всю дрянь, что случилась у нас тут! Он – начальник! Сейчас он валяется где‑то мешком с дерьмом, без ноги и руки, ему больно и плохо, ему не на кого положиться! У вампиров не бывает заместителей, пони…

Звучный стрёкот прервал речь Эрики, а затем молодые люди увидели, как летящие с крыши больницы очереди выстрелов, снабженных целеуказующими трассерами, сбивают две ракеты, явно направлявшиеся прямо… ну куда‑то очень близко к палате с курящими у окна бароном и вампирессой. Может быть, даже прямо в них.

Когда по коридору побегут вооруженные оперативники, они увидят обоих членов отдела «несессариум малус» в коридоре, с пистолетами и… ругающимися. Точнее, ругаться будет Эрика. Зло, угрожающе и ворчливо, постоянно вертя головой в поисках опасности.

Марий будет мелко и гадостно хихикать.

– Так просто? – вяло удивилась сонная Юки, когда я забирал пару отливающих металлом чемоданов с дорожки, на которой ехала поклажа остальных путешественников.

– Разумеется, – вручив один ей, я, подумав, забрал обратно, – Тяжеловатые для тебя. Идём, нас ждёт машина.

– Даже машина?

– Все плюсы работы на реально большого дядю, Няшка. У нас вип‑обслуживание.

Инквизиторам некогда объяснять таможенникам и досмотрщикам, зачем им нужно оружие и магические предметы. Это несколько неудобно, как и многое другое, что власть предержащие любят переправлять между странами, не привлекая внимания. Поэтому и существует своеобразная международная система со специальными чемоданами, дипломатами, да хоть чертом в ступе, позволяющая комфортно перемещаться легковооруженным людям. Нормально вооруженные прибывают на частных самолетах.

Так‑то нам бы не понадобилось играть с багажом, но вот разрывными патронами мельбурнское отделение поделиться не могло, это вещь строгой отчетности. Кроме того, личное оружие штука довольно тонкая, я привык к своей «тени», а Юки к старенькому «глоку», который ей почему‑то очень нравился.

Загрузившись в стереотипный черный внедорожник, мы через полчаса оказались выгружены около отеля, в котором уже был арендован неплохой номер. Внутри нас ждали документы, разрешение на ношение оружия, значки и бумаги Интерпола, и даже приличная сумма австралийских долларов наличкой в аккуратном конверте.

– Это что, смартфоны?!. – неверяще пробормотала Широсаки, добывая два телефона из притулившейся на тумбочке коробки, – Петр, это всё… нам?

– Так работают другие отделения. Правда, на этом всё, больше нам ничем не помогут, – рухнув на кровать, я потыкал пальцем в один из смартфонов, а затем, получив его, показал ошеломленной кицуне адресную книгу. В ней было несколько номеров, один из которых не был подписан, – Кажется, вот этот – номер нашей старушки. Сейчас проверим.

Кси Тинг, а это оказалась именно она, долго не брала трубку, а когда, всё‑таки, приняла вызов, то ответила не сама. Вместо неё…

– Мао‑Мао, привет, звезда ты наша печальная! – бодро гаркнул я после осторожного «hello…» молодой китаянки, – Как жизнь в бегах? Это я, твой чистильщик бассейнов из анального порно! Дай мать, нам поговорить надо.

Бедная блогерша явно не ожидала подобного, от чего люто закашлялась и, вроде бы, даже уронила аппарат. Его подняла сама владелица номера, сварливо (и испуганно) поинтересовавшись, кто тут такой названивает.

– Привет, старуха, – не стал зажиматься я и ждать еще каких‑либо звуков от уже старой китаянки, – Мы тут, неподалеку. Поговорить надо. Только давай без глупых вопросов о том, как мы тебя нашли. Я такой далеко не один, тебе привет от имама. С самолета его снял.

– Тогда начну с умных, Красовский, – помолчав, проскрипела в ответ старая зараза, – О чем мы будем говорить?

– Ты скоро сдохнешь, твоя дочь и внуки тоже, – посерьезнел я, – Меня это не устраивает, ты слишком много нам должна, чтобы свалить на тот свет. Выход есть, но для этого нам надо встретиться, тебе и мне. Поговорить.

– Что‑то я тебе не верю… – задумчиво проскрипели мне в ответ.

– Мне плевать, – равнодушно сообщил я, подмигивая напряженно слушающей Юки, – Сейчас спать лягу, у меня раны ноют. Можешь всю ночь думать. Только учти, старая, мне за тебя платят не так много, чтобы я потом выдирал твою нелепую семейку из лап китайцев или хер знает кого. Номер у тебя на экране есть, думай.

– Подожди! – Кси Тинг, поняв, что я сейчас сброшу звонок, заволновалась, – А что, если я скажу тебе, что согласна⁈ Что тогда⁈

– Ничего. Нам в любом случае нужно сначала  поговорить. Тебе и мне, вживую, – отрезал я, – Всё только после этого разговора. Давай уже, я спать хочу, а тебе сейчас малышню перепрятывать…

– Я запомнила номер, позвоню с другого телефона! – пообещала мне старуха, отключаясь.

– Вот и умница, – удовлетворенно сообщил я потолку, отбрасывая аппарат.

В это время уже раздевшаяся кицуне шлепала в душ, но затормозила, обернувшись и задумчиво сообщив, что это был странный разговор. Получив ответ, что общались мы недомолвками, японка утопала, жалобно призвав меня заказать что‑нибудь поесть и, желательно, чтобы еда была не австралийской, а нормальной. С одобрением посмотрев ей вслед, я поздравил себя с успешной интеграцией члена команды в состав. Наши правила Юки всё‑таки смогла принять за норму жизни.

Потом, сходив по тому же маршруту и встретив курьера со всякой вкусной и нездоровой пищей вроде обожаемой лисицами пиццы, я приступил к короткому ликбезу сытой Широсаки, объясняя подоплеку нашего с китаянкой разговора.

Кси Тинг скрывалась, думала, что успешно. Внезапно на неё выходят и сообщают новости, что её местоположение не тайна, причем, как минимум, для трех  интересантов, и что их может быть больше. Что за ними идут. Информатор, то есть я, доверия не вызывает, ибо тот еще бешеный пес с очень мутными связями по всему городу, но с репутацией человека, который придёт и пристрелит, а не будет звонить и разговаривать. Торговка информацией это всё учла, но ей в любом случае нужно время подумать и проверить.