Трое суток бездействия, закончившихся побегом искалеченного вампира. Чудес не бывает, новые конечности он сам себе не вырастит, а еще должен умудриться получить квалифицированную медицинскую помощь, срочно. Думаю, мои коллеги это сообразили сразу же, как и с проклятиями на оставленную Крэйном плоть. Человеческое мясо не так просто заштопать, даже с умениями альвов… о чем думать не хочется. Только вот решить надо – докладывать о словах Алебастра… или нет? И решать быстро.

Доложу, решил я. Слишком важная информация, к которой доступа у инквизиторов может и не быть.

– … етр? Петр?

– А? – вынырнул я из своих мыслей, чтобы полюбоваться на измурзанную мордашку Юки, сидящую на уже закрытом капоте «барчетты».

– Скажи… – та снова была смущена чуть ли не до крайности, – А ты считаешь Эрику… развратной? Ну, или… меня?

– Конечно, считаю! – удивился я, – Вспомни, что ты утром устроила!

– Да не в этом смысле! – Широсаки, вспыхнув, отвернулась, сдавленно пробурчав, – Я про то… считаешь ли ты нас шлюхами! Эрика ведь с тобой, с Нормой, теперь со мной…! И я…

Вопрос был явно важный для молодой лисицы, находящейся в весьма хрупкой стадии самоопределения, поэтому я ответил на него максимально серьезно:

– Нет. Не считаю. У нас всё более чем прилично! Неприлично, но прилично.

Разумеется, от меня тут же потребовали информацию преподнести в более доступном и развернутом виде, что я и сделал, для начала закурив.

– Во‑первых, – показал я японке один загнутый палец, – У Эрики и Нормы все было до нас. Люди сходятся, люди расходятся. Теперь Норма с Марием, к ней никто не лезет. А Эрика со мной. Мы друг другу не изменяем, просто… добавили в наши отношения тебя. Это во‑вторых. Произошло это с нашего общего одобрения. В‑третьих, мне незачем ревновать одну свою женщину к другой, я в этом деле единственный мужчина, которого всё устраивает!

Ну а испытывать недовольство вибраторами и другими игрушками будет только тот человек, который не всегда своих женщин может удовлетворить в постели, для него эти штуки будут конкурентами, подрывая и так низкую самооценку. У меня с ней всё более чем в порядке, а игры мадам Сафо воспринимать как полноценный секс? Ну, для подобного я слегка староват. Вообще не из этой эпохи. Если бы большинство женщин из моей прошлой жизни узнали бы новость, что легкая взаимопомощь с подругой станет аж целой сексуальной ориентацией, они бы сильно удивились!

Японка внимательно все выслушала, хлопая белыми ресницами, а затем, подумав, сказала, что Эрика была права: все мужики – козлы!

– Мы просто честны с собой и со своими желаниями, – улыбнулся я, – А вот твои игры в гляделки с подругой той самой пробки…

– Замолчи‑ииии!!!

Ну вот, снова красная как вареный рак. Видимо, в этом отличие мужчин от женщин. Нас волнуют факты, а прекрасный пол – какую видимость они создают.

День закончился вечером, поставленные на дежурство товарищи бдили, пока я мыл бассейн, ночь снова обогатилась новыми впечатлениями тщетно пытавшейся соблюсти видимость целомудрия лисицы, Эрика злобно ругалась по телефону, грозя карами нам за то, что мы там развлекаемся, пока она страдает, дела шли своим ходом. Никто не штурмовал больницу и не атаковал наш дом, не считая заскучавшей Момо, решившей, что она давно нас не видела. Увы, ей пришлось обломаться.

Тем временем в самом городе шла масса смутных движений. Прибывшие из Центра инквизиторы наводили мосты, разбрасывались деньгами, скупали наемников и информаторов. Хакеры шерстили местные сети, пытаясь отловить того, кто помог Крэйну вломиться в закрытую больницу. Мою информацию о навыках ускакавшего одноногого вампира восприняли, а затем, не прошло и часа, как позвонили из Центра, сообщив, что эти сведения объявляются тайной высшего приоритета. До кучи у нас буквально приватизировали альва, переложив его обязанности по наблюдению за больницей и нашим домом аж на четверых обычных агентов.

Эта акция тоже продержалась в районе часа. Только мы уселись за «монополию» под довольные звуки чернокожего подземника, осчастливленного двумя ведрами куриных крылышек, как мой телефон вновь зазвонил.

– Дружинник Красовский, – баритон в динамике был совсем незнакомым, – Меня зовут Грэм Маркхейм, я временный глава регионального отделения нашей организации. Можете считать меня кризис‑менеджером. Буду краток – нам чрезвычайно пригодилась бы кооперация с одной вашей старой знакомой, известной вам под именем Кси Тинг. Насколько я знаю, вы и Широсаки Юки находитесь в достаточно удовлетворительном состоянии, чтобы провести переговоры с этой особой. Я хочу вас нанять.

– Наш дом останется без защиты? – мне сходу понравился тип, который умеет так расставлять точки над «и».

– Нет, скорее наоборот, – съязвили мне в ответ, – У вас найдется, где расположить шесть оперативников? На два‑три дня? Видите ли, китайская дама и её родственники сейчас… далековато.

– Мы говорим о контакте или о вербовке?

– Последнее, дружинник. Либо ликвидация, если вам покажется, что ваши доводы не убедили эту особу. Кстати, за ней и её дочерью уже направляются люди с материкового Китая, так что решение вам нужно принимать очень быстро. Беретесь?

– Да, – сидеть дома мне уже надоело, а живая Кси Тинг была нужна, – Диктую адрес квартиры рядом с базой. Держать шестерых оперативников под ударом смысла нет.

– Очень разумно, дружинник. Не вешайте трубку, у меня для вас еще есть новости…

Новости оказались огонь. Теперь Широсаки Юки могла с гордостью носить звание «последняя из вида», так как всех кицуне мира Священная Инквизиция объявила персонами «нон грата» на этой планете, вместе с тануки. У Алебастра статус оказался чуть менее заковыристым, так как с его расой мы, внезапно, прекратили дружить, но термоядерную боеголовку под Уральский хребет еще не запихнули. Здесь уже пришлось переводить стрелки на альва, который, проведя короткие переговоры с Маркхеймом, сам подписался, что служит теперь только Инквизиции и человечеству, а потом со странным гоготом уничтожал каналы, по которым связывался с соплеменниками, пока мы с Юки собирались.

Попутно я, почувствовав нужную волну, разрулил с тем же самым инквизитором щекотливую тему Нормы, описав тому, откуда она взялась и какое отношение имеет к нам. Подумав несколько секунд, главный инквизитор Басолана высказался в духе, что у него самого жена такая, так что никакого криминала он не видит, а сама бывшая рабыня‑оборотень на ответственности барона.

К моменту, когда мы закончили разговор, у двери дома уже стоял маг с амулетами иллюзии, накачанными чужой жизненной силой, и миловидная девушка с пустыми глазами профессиональной убийцы, чересчур глубоко нырнувшей в свою профессию. Дальнейшее бесследное исчезновение для нас с Юки стало лишь делом техники.

– Куда мы отправляемся? – догадалась спросить кицуне, когда мы уже проехали половину пути до аэропорта.

– В Мельбурн, – ответил я ей, задумчиво рассматривая один из девятимиллиметровых патронов, выпрошенных у Маркхейма.

Разрывной. Прекрасное средство от любого живого существа, топчущего эту землю. «Кризис‑менеджер» не дал и тени намека, но, учитывая, что наш разговор прошёл по телефонной связи, я вполне допускал, что нас решили разыграть как приманку.

Снова.

///

– Не понял, опять⁈

– Что случилось?

– Курево!

– Снова потерял?

– Сам ты потерял. Как я мог потерять, когда пачку в нагрудном кармане ношу? Уже четвертая пропала. Да как так‑то⁈

– Может, к мозгоправу сходишь? Это ведь нездоровая херня…

– Да у меня только сигареты пропадают! Причем, только на смене! Тогда две пачки, сейчас уже вторая!

Охранники продолжали обсуждать пропажу имущества буквально из‑под носа того, чьей профессией было имущество сторожить, а вор уже крался назад в своё логово, злорадно улыбаясь под возмущенные звуки растерях. Не совсем, правда, крался, а хромал, даже хромала, не забыв помахать рукой на одну из камер в коридоре, но это уже мелочи.