Ставка была сделана на… вежливость Николаса Крэйна. На то, что если кровосос доберется до палаты и проникнет внутрь, то обязательно закроет за собой дверь, чтобы не привлечь внимание охраны, обходящей этажи.
Только и всего.
Нет, разумеется, определенные дополнительные меры были предприняты заранее, когда из сплошной защитной стены магии за прошедшие трое суток оперативники оставили лишь несколько линий защиты, которые не смог бы обойти нормальный человек или вампир. Крэйн же, судя по всему, был уверен в своих силах совершенно не зря, поэтому он дошёл, он вошёл… и сдетонировавшая мина, пустившая в полёт пять сотен шариков, запросто прошедших сквозь дверь, радостно оторвала вампиру правые ногу (целиком) и руку (по локоть).
То есть, тот почти успел увернуться . Мало того, этот мужик еще умудрился выпрыгнуть в измочаленное миной окно, а потом еще и удрать! А ведь подобная хитрость не прошла Эрике и Марию просто так, они оба нахватали на двоих пять рикошетов, два из которых пришлось серьезно оперировать.
– Во всяком случае, версия именно такая, – признался альв, в тридцатый раз прокручивая короткий видеоотрывок с уличной камеры, демонстрирующий ловко, уверенно и быстро скачущего одноногого человека, перебирающегося через улицу и скрывающегося в подъезде жилого дома, – Как он появился в больнице? Выясняем. Как отключены были камеры? Выясняем. Как было залито закольцованное видео на посты охраны? Догадайся, Петр.
– На эти вопросы ответы найдутся, я уверен, – тёр я небритый подбородок, – А вот такой прыти от вампира кто‑нибудь ожидал?
– Дурацкий вопрос, – вздохнул бывший житель подземелий, – Это нереально, совершенно. Неделю назад Норма возмущалась Соней, потребовала, чтобы я её чесал. Превратилась в волчицу… а Марий же запретил кондиционер постоянно гонять, помнишь? Ну я её почесал, ей стало жарко, разлеглась в зале, прикорнула. В общем, об неё Эрика споткнулась, грохнулась так нелепо, что пригрозила меня укусить, если кому‑то расскажу. А тут смотри: почти увернуться от сдетонировавшей в четырех метрах мины, выброситься из окна, пролететь три этажа, приземлиться, а затем ускакать, балансируя на одной ноге! Ты представляешь себе, какая координация, выдержка и рефлексы нужны для подобного трюка? Не считая, что он себе кровь остановил из разорванных артерий?
– Даже близко не представляю, – честно признался я.
– А вот я – да, – удивил меня альв, – У нас под землей нет такого понятия как «воинское мастерство», мы тысячи лет ни с кем не сражались. Однако, культивируется искусство контроля себя и окружающей среды, позволяющее очень быстро реагировать, буквально программируя своё тело и рефлексы на определенные действия. Просчитывая их заранее. Для этого нужен талант и много тренировок на грани возможного, но именно такие альвы у нас занимаются разведкой недр и нейтрализацией сумасшедших.
– То есть, в глубокой разведке, в какой‑нибудь щели, куда рюкзак с припасами не затащишь…
– Именно, – Алебастр был серьезен и собран, – Мой отец и дядя обладают такими навыками. Не идеальными, но достаточными, чтобы иметь уважение в обществе… и добиться того, чтобы меня изгнали на поверхность, а не придушили корнем дерева сарк. Как понимаешь, если тебе нужно пролезать через десяток узких мест подряд, прокапывать дорогу дальше, вслушиваться в недра, вынюхивать воду – то ты доводишь контроль над собой и окружением до идеального. Можешь остановить себе кровь, терпеть жажду и голод очень долго, задерживать дыхание, даже погружать себя в кому на срок до двух недель. Не с такими травмами как у этого вампира…
– Но, если бы вампир владел бы таким искусством?
Над этим вопросом альв долго не размышлял.
– Если бы его взялись учить, при постоянном доступе стимулирующей крови… – чернокожий развел руками, – Я не собираюсь делиться этими наблюдениями ни с кем, кроме тебя, но на девяносто процентов уверен, что мы видели именно результат чего‑то похожего. Так среагировать, так упасть, так вытерпеть боль и так убежать, – простой вампир попросту бы не смог. Непростой тоже.
Сила, мощь и жизненный опыт не способны научить тебя драпать на одной ноге, тут альв абсолютно прав. Тем более, вампира, существо не так уж и сильно отличавшегося от человека. Если бы Крэйн был подобием древних извергов, жравших человеческую кровь литрами ежедневно, то, возможно, он смог бы провернуть нечто такое, но просто цепляясь когтями уцелевшей руки за асфальт и буквально бросая себя вперед. А так, увиденное нашим домоседом иначе трактоваться не могло.
– Зато мы можем быть уверены, что он теперь в городе, в одном месте, и никуда оттуда не денется! – неожиданно улыбнулся альв, откидываясь в кресле.
Здесь уже старается Священная Инквизиция. Оставшиеся куски Николаса, большие и увесистые, были заботливо подобраны и сохранены, чтобы теперь находиться под постоянным проклятием какого‑то слабого, но мерзкого заклинания. Маги, наводящие эту дрянь на оторванное мясо, гарантируют, что вампир не выйдет из ритуального зала, подобного нашему, не поставив их в известность. А этот зал с его зоной антимагии – штука гарантированно стационарная.
Мелочь, но приятно. Да, нас, уже почти здоровых и бодрых, барон и вампиресса побили бы палками за такое мнение, даже были бы правы, но мы с альвом предельно убеждены, что несколько поверхностных ранений наших лежачих больных – вполне приемлемая плата за обезвреживание такой умелой сволочи, как этот вампир.
Правда, вот чего я не ожидал, так это что спустя полтора часа после нашего разговора, Алебастр припрётся к нам с Юки в гараж, где мы будем заниматься «барчеттой», и начнет довольно жалобно просить о защите. Убеждать раненую (и очень озабоченную своей красотой!) Эрику Хатсбург в том, что лучше несколько шариков под кожей, чем анальная пробка в заднице… это я бы назвал фатальным проявлением социальной неловкости. Особенно на фоне жалобно стонущего от смеха и боли барона, слышащего весь разговор. В общем, пробка теперь грозила альву, и тот к угрозе отнесся очень серьезно. Особенно к той части, в которой разгневанная донельзя вампиресса перечисляла список веществ, которыми она смажет орудие возмездия.
Пожав плечами, я набрал Гритта и сообщил ему, что если он не примет меры и не успокоит кипящую от злости Хатсбург (и та осуществит свои угрозы), то Марий останется единственным, кроме Сони, существом, с кем Эрика еще не занималась сексом. Что вампиресса рано или поздно исправит из принципа, только вот, судя по тому, что мы о ней знаем, с блондином будет также, как и с чернокожим болтуном. Послушав опасливое мычание в трубке, я прервал звонок, озадачив нашего хакера поиском живых черных роз. Думается, наша готическая леди растает, если увидит подобную красоту, цветущую в садике на крыше.
– Точно растает, – подтвердила азартно ковыряющаяся в двигателе кицуне, сплюнув какую‑то мелочь, попавшую в рот, – Но пощупать – пощупает обязательно. Помнёт и попугает!
– С чего бы? – удивился я, вертя в руках изогнутую железку и краем глаза посматривая на свежеустановленный монитор, демонстрирующий четыре вида с наружных камер.
– Эрика вампир, ей очень нравится касаться других людей, – деловито объяснила мне занятая по уши японка, гремящая чем‑то из внутренностей моей любимой машины, – Али… он не любит прикосновений, дергается, содрогается. Это щекочет её инстинкты. Так что она его обязательно помнёт, даже если простит! Каждый раз, когда мы вместе мылись…
Ну вот, снова красные уши. Интересно, как это получается? Распробовавший половую жизнь организм лисицы то и дело вынуждал её прибегать за этим делом ко мне в течение этих трех дней, а из‑за необходимости постоянно оставаться настороже, я не мог позволить ни себе, ни Юки расслабляться полностью. В итоге соития получались… довольно техничными, но и тут кицуне выкрутилась, узнавая новое в процессе и требуя себе чуть ли не инструктаж с мастер‑классом. Очень взрослый, взвешенный и циничный подход, скажу я вам, но вот как он сочетается с оставшимся навыком краснеть по любому поводу?
