Но, конечно, его банально раздражают разговоры о вещах, в которых он не видит смысла.
Мы вечеряли в нашем зале, как обычно, занимаясь разной расслабляющей ерундой. Марий и Норма были заняты приведением барона в порядок, тот собирался отправиться на деловой форум, я чистил и смазывал оружие, пока Эрика проводила учет имеющихся у нас в наличии средств вооружения, Соня мирно дремала на ветке, а Широсаки, как и Алебастра, нигде не было видно. Спроси любого из нас, он бы ответил, что японка в гараже, копается в автомобилях.
Оказалось, что она была в гостях у Алебастра.
Большая ошибка…
– Угу… – чернокожий альв, тычась в планшет, удерживаемый перед носом, покинул собственную комнату, вышел в зал, а потом, спохватившись, обернулся, спросив в открытую им дверь обыденным, но довольно громким тоном, – То есть, тебя вы?№'!ли за то, что ты плохо трахалась?
Спустя паузу секунды в три, зал принялся уверенно вымирать от истерического хохота. Первым начал Марий. Жалко всхлипнув и прижав руки к животу, очень нарядный барон согнулся, а затем шлепнулся на бок, начав подвывать. Вторым стал я, заржав до слез плохо воспитанной лошадью. Эрика, закрыв лицо руками, дёргалась в судорогах на столе, шелестя разбрасываемыми бумагами. Альв и Норма непонимающе переглядывались с проснувшейся Соней, выскочившая из комнаты нашего хакера Юки медленно заливалась густейшей краской и… тут да, ничего не поделаешь… К одному громкоголосому мне присоединились еще две умирающие от смеха гиены, умудрившиеся набрать воздуха в грудь!
Следующие пару минут прошли отлично, потому что сгорающая от стыда Широсаки кидалась на нас с кулаками, пинала, визжала… в общем, всячески подогревала необузданное веселье своим бешеным видом. А вот потом, когда лиса вспомнила, что является оборотнем, тогда уж да, нам всем пришлось залезать на приколоченные к стенам и потолку бревна, спасаясь от люто щелкающих челюстей вертящейся по залу кицуне!
Впрочем, все кончилось откровенно ужасно, потому что, находящаяся вне себя от смущения, злости и всего остального лиса… огромная лиса, надо сказать, подпрыгнула, вцепляясь зубами в один из обрубленных сучков и принялась на нем болтаться, дёргаясь от снедающих её чувств. Это зрелище оказалось уже чересчур, так что я и Марий не смогли удержаться, попадав вниз!
Если бы Широсаки не увязла клыками в дереве, то, возможно, всё кончилось бы очень трагично. А так да, мы с Эрикой, с помощью полотенца, доброго слова и крепких объятий сумели обезвредить животное, освободив его и утащив вдвоем по душ. Правда, зрелище выбирающегося из дома Мария, одетого в красивый костюм, но опирающегося на плечи поддерживающей его Нормы, очень похожего на израненного солдата, уходящего с поля боя, навсегда останется в подвалах моей памяти. Как и выражение лица сидящего на бревне у лампочки альва! «А чё, в смысле⁈». Муа‑ха‑ха‑ха!
Ох, а ведь это всё еще накладывается на тревожную и деликатную японскую душу, невесть как выжившую в теле, выращенном в Италии! Нам пришлось очень попотеть, чтобы успокоить получившую огромный эмоциональный урон девушку, причем большая часть усилий была направлена на сдерживание душераздирающего хохота. Потом накатило сожаление, что у нас нет внутренних камер, потому что запись этого события я бы хранил как величайшую драгоценность всё время, пока был бы жив!
Жаль, но больше трех часов на успокаивающую терапию судьба нам не выделила. Вытащивший нас из душа Алебастр объявил, что Марий срочно вызывает всех к себе, в Верхний город, отдельно упомянув, чтобы вытащили тяжелое оружие из машины.
Забравшись в машину, мы похватали приготовленные Нормой стаканы с кофе в дорогу, а затем поехали к командиру, охваченные предчувствием, что предстоит узнать нечто паршивое.
Всё началось прямо на КПП, фильтрующее посетителей со Среднего города, куда нам пришлось подъезжать по обочине. Нас очень тщательно обыскали вместе с машиной, прямо на глазах у длинной очереди тех, кого затормозили ранее. Напряженные лица тяжело вооруженных полицейских, постоянные их переговоры по рациям, кружащиеся над нами дроны, всё это оптимизма не вызывало. Когда осмотр был окончен, «камри» пропустили под возмущенных гвалт остальных, выделив нам сопровождение в виде полицейского и дрона. Последний, жужжа впереди, и показывал дорогу.
Заезжать пришлось не просто в незнакомый район, а вообще в закрытую зону, через еще один КПП, где уже сидели знакомые парни в черной униформе. Здесь нас не останавливали, даже не наводили оружие, но рожи держали суровые и напряженные.
– Что‑то случилось, – сыграл в Капитана Очевидность я, – Что‑то очень шумное, на весь Верхний город.
– Это очевидно, – буркнула в ответ Эрика, – Меня волнует другое – причем здесь мы? Марий что… нет, он не мог!
– Конечно нет, он бы и не стал, – хмыкнул я, давя на газ, после отмашки очередного инквизитора с автоматом, выскочившего в темноте, казалось, из ниоткуда.
– Вы о чем⁈ – оживилась Юки, высунувшись вперед с заднего сиденья. Лиса, под влиянием новых впечатлений, всё‑таки пришла в себя.
– О том, что Марий мог хлопнуть Крэйна на этом форуме, – куснула губу вампиресса, потрепав подругу по голове, – Не мог. Туда вход был без стволов, металлодетекторы. Тут что‑то другое.
Еще одна преграда в виде выбитых автоматических ворот и четырехметрового бетонного забора, окружающего комплекс невысоких монументальных зданий. Вот тут, во внутреннем дворе, было тесно от машин и людей в черном под ярким светом прожекторов. Гритт, как и стоящие около него Цурье и МакАлистер, казались в своих костюмах гражданскими, невесть как попавшими на это торжество черной милитаризованной суеты.
К ним мы и поспешили за объяснениями, которые тут же были предоставлены далеко не радостным бароном. Ситуация оказалась удивительно паршивой.
Для Цурье и для нас.
Сейчас мы находились на территории одного из самых охраняемых и закрытых мест города, складского комплекса корпорации «Стемия». Здесь инквизиторы хранили всё, что могло потребоваться в будущем. Архив, склад… тюрьма. Точнее, камеры хранения для людей, но без разницы. Закрытое место под максимальным наблюдением, откуда должны были забрать Агнешку Новак представители Ватикана, которые сюда послали за своей беглянкой целый отряд. Он и прибыл.
Четверых пропустили внутрь, еще человек шесть, может и больше, остались в автобусе снаружи, в натуральной передвижной крепости, которую раньше на Басолане и не видели. У охраны не было причин что‑либо заподозрить, католики действовали, подчиняясь их распоряжениям… до момента, когда изнутри не послышались выстрелы. У «автобуса» сверху выехала турель с тяжелым пулеметом, за секунды уничтожившая следивших за автобусом инквизиторов. Затем автобус въехал внутрь, уничтожив еще две огневые точки.
После чего, почти секунда в секунду, сверху спланировали несколько парашютистов, присоединившихся к нападающим, получающим подкрепление сразу и из воздуха, и из недр автобуса. Действовали они чрезвычайно профессионально и очень быстро, так, как будто каждое движение у них было отрепетировано заранее, а каждый угол секретного объекта – известен.
– Забрали Агнешку, бумаги из архива, сожгли остальное, – мрачно перечислял наш командир, – Изъяли все до единого накопители информации. Всё это меньше, чем за десять минут. Затем они попрыгали в автобус, проехали весь Верхний город, сшибли шлагбаум на КПП, прорвались в порт, а там исчезли. Сам этот гроб на колесах оказался начинен магниевой смесью до упора, от чего горел так ярко и мощно, что к нему и на десять метров никто приблизиться не смог.
– Как у них это вышло и причем тут мы? – резко задал я главные вопросы.
– Ответ один, Ворон. Смотри, – нам под нос Марий сунул смартфон, на котором была фотография, изображающая горящий пентхаус прекрасно знакомого нам отеля, – Та хрень, с которой десантировалось подкрепление, шарахнула ракетой по зданию. Весь Верхний город на ушах, а мы со вчерашнего вечера на заказе у Цурье. Понятно?
