Несколько часов мы с Алебастром потратили на укрепление и проверку защиты дома, дождались обещанных турелей, я даже, под руководством нашего отшельника, умудрился их установить, вымотавшись в процессе донельзя. Сам чернокожий тоже не лучился радостью, а вовсю беспокоился за себя, проверяя всё, что можно и нельзя. Кое‑как от него отделавшись, я принял душ, а затем рухнул в кровать, дыша как сорокалетний дед на последнем издыхании.

Проснулся уже в обнимку с Юки, сыто отрыгивающей йогуртом, да ещё и от того, что по нам двоим топтался не только бинтуронг, но и сменившая ипостась волчица. Пришлось тесниться, чтобы всё это поместилось, но что ещё делать? Всем страшно. Мы прошлись по краешку несколько раз, заглянув в бездну. Для меня это нормально, а вот для той же японки, у которой последние несколько дней выдались чрезвычайно насыщенными, уже перебор, даже несмотря на её природу.

Через несколько часов шатающийся от усталости альв разбудил меня, заставив занять место перед мониторами, а сам рухнул на своё ложе, вообще не стесняясь постороннего в личной пещере, но нацепив глухие наушники. Оценив уровень доверия, я принялся добросовестно следить за камерами, чем и занимался под кофе, пока, часов в десять утра, мне не позвонил Марий.

– Как вы там…? – прохрипел наш лидер, выглядя так, как будто взял штурмом целый женский монастырь, многократно изнасиловав там даже животных в стойлах.

– Лучше, чем ты выглядишь. Раз в десять, – улыбнулся в ответ я, – Сидим, играем в приманку. Все спят, я на страже.

– Так… даже лучше, – бледный, определённо едва живой, блондин кивнул, – Я тебе сейчас расскажу кое‑что бредовое, ты только не смейся…

Смеяться я не стал. Гритт, обливающийся потом, с трясущимися руками, договорив, повесил трубку, а я, передав через пару часов пост проснувшемуся альву, заварившему себе огромную кружку кофе, ушёл отмокать в бассейне, интенсивно размышляя над словами нашего предводителя. Так и сидел, пока не приползла Широсаки, попытавшаяся с томным видом снизойти своей обнажённой персоной в тот самый бассейн, но вместо этого, с бульканьем рухнула, поскользнувшись на ступеньке.

Выловив фыркающую девушку, я придал ей вертикальное положение, пообещал выдать по заднице, что она влезла сюда, не приняв душа, а прямо потная из постели, а затем озадачил вопросом:

– Ну что, молодой инквизитор, перечислите мне признаки, по которым можно отличить вампира от человека.

– Что? – Юки, всё норовящая вновь уйти на глубину, застыла в недоумении, а затем, подумав, начала неуверенно отвечать, – Зубы. Четыре острых длинных клыка попарно на верхней и нижней челюсти. Острая аллергия на солнечный свет. Их кровь очень быстро сворачивается. Температура тела чуть ниже, чем у нормального человека, но это мелкий признак… Видят в темноте. Очень хорошо видят. Чуют кровь, очень внимательны…

– То есть, отличаем по зубам, так ведь? – уточнил я, продолжая пребывать в своих мыслях.

– Ещё они сильные, – подумав, добавила кицуне, – А в чём дело?

– В том, что если вампир постарается, то его довольно сложно узнать среди людей. К примеру, если он вырвет себе клыки, – предположил я, – Или родится без них. Просто сильный человек, что можно объяснить тренировками.

Лиса, видимо, уже частично придя в себя, освободилась, чуть отплыв от меня к другому краю малюсенького бассейна, а затем уставилась на продолжающего думать меня. Я в ответ пялился на девушку, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Нужную, важную, но…

– О чём думаешь? – тихо спросила Юки, снова подплывая ближе и позволяя мне прижать себя к груди.

– О сексе с вампиром, – честно ответил я, а затем сразу, увидев в глазах девушки быстро набирающую силу жгучую обиду, поправился, – Не об Эрике. Точнее, не совсем о ней. И ты мне сейчас поможешь!

– Что⁈ – прокатившаяся на аттракционе чувств кицуне выпучила глаза, чувствуя, как я её понадёжнее обнимаю, – Я?!!

Именно у нашей белобрысой плутовки была недавно связь с обычным человеком, то есть мной, а затем с сердитым вампиром‑женщиной. Причём во втором случае это можно было назвать почти изнасилованием, хотя тут всё зависит, какого пола будут присяжные. Вопрос даже не в этом, а в том, как лисы‑оборотни чувствуют окружающих, их силу, опасность, настроение. Как запоминают. Юки совсем недавно тренировалась с нами, спарринговала и воевала. Её воспоминания свежи.

– Эрика… вертела меня как игрушку, – покрасневшая как маков цвет девушка спрятала горящее лицо у меня на груди, – Как ребёнка! Маленького! Она говорила, что просто учит, но я‑то чуяла, что она возбуждена! И…

– В жизни не поверю, чтобы ты хоть разок да не попробовала удрать, – подбодрил я начавшую мямлить девушку, – И как?

– Она как поймает! Как прижмёт! Я думала, что сейчас рёбра сломаются! – вскинулась Юки.

Вот оно. Эрика либо действительно была на взводе, либо утверждала главенство, но это фигня. Главное – сила.

– То есть, сильно? – я прижал лису к груди, крепко, но осторожно дозируя силу.

– Она… сильнее! – пробубнила та, после чего была отпущена на свободу. Относительно.

Эрика Хатсбург не использует свою полную силу, в этом нет смысла. Для того, чтобы нормально применять выученные в учебке навыки, девушке совсем ни к чему напрягаться. Сила без навыков перестаёт быть преимуществом. Чаще всего вампиресса использует «излишек», только работая своими крепчайшими когтями… ну или когда её кто‑то сильно расстроит или заведёт. Я, конечно, заводил, но тут другой финт ушами – в постели Эрика отдаёт полнейшее предпочтение «женским» ролям, без царапаний и укусов.

Но это она. И со мной. А вот с нашкодившей лисой, пытающейся удрать от справедливого гнева…

– Ты это вообще к чему⁈ – ёрзала кицуне, изнывая от любопытства. И доёрзалась, сделав большие глаза и сказав «ой!».

Ну да, вот сюрприз‑то.

– Тут ещё подумать надо, – загадочно сказал я, делая довольно прозаические телодвижения, направленные в сторону заметно возбуждённой девушки, – А сейчас думать стало проблематично. Сама виновата. Исправляй.

– Ой! Бульк!

Чёрт, опять бассейн мыть придётся. Я скоро его избегать начну!

Интерлюдия

– Диверсия таких масштабов готовится не один год!

– Таких масштабов история вообще не знала ранее, это я как главный архивариус утверждаю, с полной ответственностью.

– … и по‑прежнему никаких новостей? Мы что, просто так собрались, пожаловаться друг другу? От чего отталкиваться этому Совету?

– Оттолкнитесь от того, что мы потеряли Японию! Огромная территория, страна, бывшая империя, называйте как хотите. Теперь у нас там нет ни ушей, ни глаз, ни авторитета. А я предупреждал…

Обсуждение плавно перерастало если не в пошлую перебранку, то в разговор на повышенных тонах. Взрослые, серьёзные, опытные люди, много лет управляющие одной из самых тайных и могущественных организаций мира, мало что не паниковали. Повод у них был более чем просто значительный – некто или нечто отвесило Священной Инквизиции серию мощных ошеломляющих оплеух. Диверсии, кражи, прямые атаки, предательство агентов, покушения на жизнь благородных, фантастическая по наглости операция в Апсародае и, под занавес, «потухшая» Япония, полностью вышедшая из‑под контроля.

Люди, сидящие за круглым столом где‑то в старом городе Европы, за свою карьеру разобрались со множеством проблем и кризисов, но они никогда, как и их предшественники, не сталкивались с прямой угрозой всей организации. Как‑то иначе трактовать немыслимо сложную, но прошедшую без сучка и задоринки многоплановую атаку не мог никто за столом. Даже тот, кто только‑только усаживался на своё место.

– Господин Председатель! – в голосах собравшихся не могла прозвучать такая малодушная вещь, как надежда в целом, но вот надежда на какие‑нибудь новости – это был совершенно другой вопрос.

– Новости есть, господа, – спокойно кивнул занявший своё место человек, указывая на огромный монитор, в данный момент загорающийся какой‑то записью, – Обратите внимание на экран.