Майк, так‑то, срать хотел на наемников. Это была его жизненная позиция, которую он не собирался скрывать.
– Я так‑то, срать хотел на этих наемников! – шепнул он Джакобо, засевшему за ящиками напротив, через коридор, – Обычные бичи с пушками. Сукины дети. Слышь, Джако…
– Заткнись, тупица! – просипел старинный кореш Майка, всматривающийся с бледной мордой в полутьму коридора, – Ждем! Они сейчас появятся!
– Слышь! – обиделся Майк, – Сам тупица! Ни один дебил сюда не сунется!
Конечно, он был прав, как иначе‑то. Узкий коридор с закрытыми дверьми, метров семь голого пространства до начала подъема в цокольный этаж, где они оба сидели. Ну, то есть Майк и Джакобо видели не только длинную узкую простреливаемую ими насквозь местность, но даже ступеньки, по которым к ним сюда можно было спуститься. Да, есть гранаты, газовые там, дымовые, с пердежом из жопы и прочие, но тут гранат быть не могло. Что это значит? Даже такой тупица как Джак должен понимать, что в этот коридор сраные наемники не сунутся. Разве что скатятся по ступенькам, стреляя как умалишенные, в надежде кого‑нибудь из пацанов зацепить. А они оба за ящиками, так что тут без шансов.
– Понял? – повторил Майк, ухмыляясь, – Тупица. Без шансов! Зеро, сученька! Босс за нами как за каменной стеной!
– Знаешь… – кореш не выдержал, перехватывая пистолет поудобнее и пялясь на Майка так раздраженно, как было неделю назад, когда тот своим пердежом снес две отличных «дороги» со стола, – Ты болван! Болванище! Вот кто за тебя скажет? Братаны? Ну ладно, ты тупой, но да, свой. Максимум за тебя босс скажет, и то, нахрен, на поминках, понял? Когда тебя хоронить будем, дубина! А за этих наемников, на которых ты срал, сказал сам Рыбак!
– И чо⁈ – совсем обиделся Майк, аж переводя взгляд с охраняемого прохода на другана, который только что его опустил ниже плинтуса, – Ты чо хотел…
– А ну заткнулись оба, идиоты! – внезапно тихо рявкнул со спины голос, от которого оба ровных уличных пацана, давным‑давно поднявшихся над гопотой Апсародая, едва не приспустили жидким в штаны.
Босс, злой и расстроенный, прям как будто неродной, притулился за спиной Джакобо, нервно сжимая ствол в обеих ладонях сразу. Он даже дышал тяжело, как будто бы пробежал пару километров, а не вышел из комнаты в пяти шагах от засады парней.
– Ни слова! – просипел босс, – Ждем! Вако и еще пятерых уже сделали! Хреновы соплячьи вояки!
Джакобо подавился воздухом. Так‑то он интеллектом не отсвечивал, зато обладал чудесным набором реакций, скромных и сообразных, поэтому понимание, что треть команды уже вынесли какие‑то сосунки из Старого города, смог удержать в себе. Лишь спина вспотела, да дыхалку сперло. Может быть, он бы сипнул что‑нибудь, спросил бы, например, сколько залетных наймитов полегло, но мудрый организм перекрыл ему кислород, заставив вцепиться в оружие и уставиться на проклятый проход.
Надежный парень этот Джакобо. Майк же, тот самый, сдувающий своим пердежом премиальный кокс из лучшей партии, был другим.
– Чо‑о⁈ – с тоской услышал Джакобо удивленное мычание идиота, – Боо‑осс…
– Заткнись, скотина! – у босса определенно сдавали нервы, – Займись работой! Иначе я тебя сам пристрелю! Клянусь, сука, выстрелю! Прямо в упор, понял?
– Да, бо…
– ЗАТКНИСЬ!!!
Бран Баккара был не просто на взводе, он реально был готов шмалять по любому раздражителю в пределах досягаемости, потому что кипящее дерьмо внутри хоть и требовало выхода, а было заперто точно также, как он сам, в конце длинной кишки, без иного выхода и какого‑то запасного плана действий. Нет, сюда они влезли самостоятельно и абсолютно добровольно, потому что такие верные кретины как Джакобо и Мать‑его‑Майк могли, разве что, стрелять по прямой. Однако, он вовсе не рассчитывал, что два придурка хотя бы погладят спусковые крючки своих пукалок. С наемниками должны были разобраться другие парни!
Совсем другие!
Минут пять засевшая троица напряженно всматривалась в полутьму со ступенями, судорожно сжимая оружие, после чего гарнитура в ухе Баккары вновь ожила. Выслушав новости, гангстер приободрился настолько, что даже поделился ими вслух:
– Браго и чертов серб прут сюда со всеми людьми! Они решили вынести залетных!
Майк, конечно, тут же осклабился от радости, а вот Джакобо с кислым видом процедил:
– Сговорились, сукины дети! Подождали, пока нас вынесут, а теперь…
– Да чхать! – резко отрубил босс, выравнивая дыхание, – Все, парни, сидим в оборо…
Договорить он не успел. У троицы, засевшей в коридоре, были только девятимиллиметровые пистолеты, а вот у троицы идиотов, прыгнувших вниз по ступенькам, в руках были полноценные «хеклер‑кохи», пистолеты‑пулеметы с отличным боезапасом, начавшие строчить задолго до того, как все трое грохнулись на пол. Упав, троица продолжила вести огонь, высаживая магазины в ноль, что привело к закономерному результату – Майк, поймав аж три пули в череп, свалился мешком с дерьмом, Джакобо досталась одна, ну а Бран Баккара, вскочив от неожиданности из‑за ящиков, нахватал их штук семь, причем одну в скулу, а другую четко по яйцам.
Тотальный разгром.
Налетчики, шипя от боли в отбитых руках и животах, уже спешили занять столь удобные позиции, ранее принадлежавшие бандитам. Их оказалось не трое, а четверо – вслед за хромающей белоголовой азиаткой с торчащими волосами, мелкой и худой, шли два молодых здоровяка, спешно перезаряжающих оружие, а их уже прикрывала на полусогнутых воистину царская секс‑бомба в виде грудастой высокой брюнетки с задницей, похожей на Нобелевскую премию, а возможно даже заслужившую парочку таких бесполезных бумажек.
Едва успела четверка наемников занять позиции над лежащими телами выкошенных ими Майка, Джакобо и Баккары, как в коридор, с чем‑то напоминающим боевые вопли, принялись вваливаться новые участники действа, палящие в белый свет, как в копеечку. Новых гостей, правда, встречали четыре скорострельных пистолета‑пулемета, а не жалкие пистолетики, так что на входе тут же образовалась куча‑мала из пораженных пулями тел, стонущих, вопящих и дергающихся от наиболее болезненных попаданий. Наемники стреляли почти вслепую, чередуясь так, чтобы хватило времени на перезарядку, но…
…их ждала та же участь, что и предшественников. Узкий коридор, тесное прикрытие, шквальный огонь из множества стволов – такие условия не оставляют шансов никому.
Сначала свалился, глухо ухнув, массивный мускулистый здоровяк‑брюнет, получивший пулю точно между глаз. Упал прямо на тело Майка, там аж хрустнуло что‑то. Затем, глухо пискнув, отлетела прятавшаяся за брюнетом белоголовая девчушка, получившая пулю прямо в чахлую грудку. Блондин и шикарная брюнетка продержались на пару секунд дольше, стреляя на расплав ствола и оформив на себя еще с пятерку тел, но и в них насовали так плотно, что было вообще без шансов.
Наступило затишье, полное порохового дыма и надсадного дыхания выживших победителей, стоящих чуть ли не за баррикадой из тел.
Паузу прервал сварливый голос, раздавшийся в наушнике Брана, говорящий на общей частоте:
– «Вы совсем охренели, ублюдки⁈ Какой сговор посреди матча „все против всех“?!! Стоп, мать вашу! Италия, наемники – идите нахрен, игра закончена! Славяне… мать вашу! Ко мне! Сейчас мы с вами побазарим за правила! Кому нужна помощь – орите там, стоните, можете пёрнуть, я вызвал санитаров! Оплата лечебки за счет наших сука дружных славянских друзей! Всё!»
Бран со стонами начал приподниматься, но затем задвигался куда живее, когда каблук дернувшей ногой брюнетки случайно проехался по его пальцам. Блондин, одышливо хрипя, приподнялся сам, а затем принялся окликать своих. Тихо заскулил помятый Майк, которому резиновая пуля, видимо, очень смачно прилетела так же, как и здоровенному брюнету, который сидел на заднице, очумело мотая головой. Азиатка‑блондиночка, съежившаяся в позу эмбриона, лишь поддергивала ногой в такт раздающемуся славянскому мату. Победители, выкосившие итальянцев и приглашенных гостей, пожинали горькие плоды своей победы.
