Умная, всё‑таки, женщина. Просто не повезло ей в жизни.
– Пятьдесят… шесть. В общем. Где‑то так, – неуверенно выдал я, а затем подмигнул ошарашенной китаянке, – Не смотри так на меня. Я не молодо выгляжу, просто живу вторую жизнь. Говори уже свой положительный ответ.
Меня долго меряли взглядом.
– Ты в самом деле так уверен, русский? – насупилась видавшая виды женщина, – Уверен, что я соглашусь со всем этим дерьмом⁈ Вот так, сходу, за пять минут?
– Ни грамма, – честно ответил я, – Ты старая битая сука, управляющая личным борделем целую жизнь. Если бы тебя прижал к стенке кто‑нибудь из Триады, ты бы наверняка плюнула бы ему в лицо, прежде чем получить пулю. Ты знаешь себе цену, старуха. Даже сейчас, после предательства дочери. Только вот… отказаться узнать больше о мире, в котором ты живешь? Нет, на такое Кси Тинг не пойдет. Не сразу. Сначала ты разберешься во всем этом дерьме. А чтобы разобраться – тебе нужно сейчас сказать мне «да». Потом я наберу один номерок, дам тебе трубку, и ты продашь свою старую упрямую жопу. Не забыв о том, как ты нам уже должна за всю ту хрень, что натворила.
Мы померились взглядами. Китаянка выдула уже полпачки сигарет, не собираясь останавливаться, а я лелеял в голове мысль, что нужно будет накормить и напоить Юки. Еще и сажать лису в поезд будет немалым трудом! Впрочем, это же Австралия, край мира. Тут должны брать взятки.
– А ведь тебе этот… – Кси Тинг кивнула на сжимаемый мной телефон, – … не указ. Ты бешеный пес, русский. Вся ваша свора без ошейников. Я не раз и не два видела черных солдатиков в городе, они совсем другие. Совсем. Набирай своего «начальника». Мы поговорим.
Сделка с матушкой‑Инквизицией это нечто более крутое, чем сделка с дьяволом. Последний получает твою душу после смерти. Мы берем всё и сразу. Тело, жизнь, верность, связи, преданность. Не оставляем ничего и никому, только вот аванс этого обычно стоит. В случае Кси Тинг аванс был очень существенным. Не успел я домыть накормленную Юки в том самом озере, как старая торговка информацией оказалась человеком свободным, неподсудным, да еще и защищенным лучшей крышей в мире. Тот самый недовольный китаец из Триад, которого она так виртуозно озадачивала собственной дочерью, лично ей позвонил, сообщив, что снимает все претензии.
Сразу же после этого звонка старуха прямо из поезда вновь звякнула Маркхейму и сказала ему нечто такое, что нас встретили на вокзале двое человек в костюмах, изъявшие что Мао‑Мао, что её сонных сыновей, пообещав доставить горе‑дочь в Китай ближайшим рейсом.
– И чтобы я тебя, суку, больше не видела! – злобно гавкнула блогерше вслед любящая мать.
– Сдохни уже! – довольно жалко отозвалась та, ковыляя за агентами к машине.
На этом сцена прощания состоялась, нас отвезли в тот же мельбурнский отель, где старая кошелка, таки выкрутившаяся из своих проблем, нехило нажралась в своем номере. Бухать одной бабке быстро наскучило, так что та решила ворваться к нам в номер.
– А⁈ – захлопала Кси Тинг своими узкими глазами на не особо одетую Юки, как раз выходившую из душа, – ТЫ?!!
– Надо было тебя, всё‑таки, укусить! – злобно пожелала маленькая миленькая японка, закутанная в полотенце, – Ладно уж, живи, старая карга. Тебе теперь хлебать это дерьмо полной ложкой!
Я лишь расхохотался лежа на кровати и пряча ствол назад под подушку. Юки, красивая пушистая Юки и жаркий австралийский климат – очень плохое сочетание. Лиса за прошедшее время настрадалась по полной.
– Идем в твой номер, старая, если поговорить хочешь! – поднялся я с кровати, мимоходом чмокнув Широсаки в затылок, – Потому что если ты тут закуришь, она тебя сожрёт…
Говорить со мной не хотели, меня желали слушать. Что я могу сказать, на что могу намекнуть, что подсказать. И за это…
– … я понимаю, что ничего не могу тебе предложить, русский, – дёрнула щекой устроившаяся бабка, запуская новое из бесконечных дымовых облаков, – Бесплатное обслуживание у моих девочек – это миф, я не буду платить за удовлетворение чужой шишки из своего кармана. Принципиально. Но я найду способ тебя отблагодарить!
– Конечно, найдешь, – кивнул я, – Не обижайся, бабуль, но с твоим списком долгов умереть простой смертью, хотя бы с пытками – это уже за счастье. И это я не угрожаю, а поясняю, что будет стоять за предательством. Тут не Триада, на тот свет убежать сложнее будет. Не советую. Но, если в общем…?
– В общем, – коротко кивнула лишь слегка побледневшая женщина.
– В общем расклад такой, – посерьезнел я, – Магия, волшебство, другие расы, всякая эта херня, всё это существует. Мы всю эту дрянь держим под строгим контролем. Причина простая, магия стоит крови. Большой крови. Чтобы откатить тебе двадцать лет, пришлось бы угрохать сотню‑другую человек, смекаешь? То‑то и оно. Поэтому мы…
Слушали меня внимательно, а информацию я передавал сжато, предельно цинично и приземленно, именно так, как Кси Тинг понимала лучше всего. Ничего особенного, максимально доходчиво, смирившись с тем, что по возвращению в номер меня погонят в душ, как особо прокуренного и плохо пахнущего. Справедливость – она для всех и каждого, особенно для лис, и так настрадавшихся в своей шубке.
– То есть, я поняла так… – задумчиво пожевала бабуля губами, – Наш городишко идеальное место для мутных дел, вы держите под контролем именно эту штуку, магию. И все?
– И всё. Только не «мы», а «вы», – уточнил я, – Про нас забудь, мы просто мальчики и девочки, делающие пиу‑пиу за деньги. И это, кстати, чистая правда, просто иногда у нас не совсем обычные заказчики и не совсем обычные цели.
– А еще вами иногда интересуются не совсем обычные люди, – задумчиво кивнула мне Кси Тинг, а потом, помолчав, со вздохом добавила, – Кипелова, антиквара, вы знаете, вроде спасли его старую шкуру. Этот дед приходил, чтобы оч‑чень аккуратно о вас разузнать. Полезный старик, если не заноситься, поэтому я ему выдала всё, что знаю. Не то, о чем думала, а что знала. Сам понимаешь. А вот второй…
Вторым оказался человек не из Апсародая, совсем недавно, недели полторы назад. Старая китаянка, почуяв в посетителе «чужого холуя», дала ему от ворот поворот, несмотря на то что визитер знал очень много правильных имен, делал правильные намеки и шелестел деньгами. Азиат, то ли монгол, то ли еще кто из тех народностей, старуха не поняла, но вежливо «слила» посетителя, тут же о нем забыв. Однако, в тот же день, к вечеру, пришёл его босс.
– Он не представился, но это было и не нужно, русский. Такие люди не управляют бандами, даже если эту банду назвать корпорацией, – задумчиво рассказывала мне торговка информацией, – Парочку таких ублюдков я видела в молодости, издалека, когда на острове еще было место для постороннего бизнеса. Крупного бизнеса, если ты понимаешь, о чем я. Самого крупного. Такие лощеные упыри воняют старыми деньгами, ведут себя так, как будто могут позволить себе вообще всё, но типа не хотят, ибо чертовски хорошо воспитаны. Этот… посетитель… не давил. Он вас почти не упоминал. Его интересовало другое. Сейчас я понимаю, что именно…
– И что же? – я уже возился у себя в смартфоне, пытаясь отыскать фото или рисунок Николаса Крэйна.
– Подробности я буду тебе полночи рассказывать, – мрачно ответила мне женщина, – Я и сама только допёрла. Ему нужно было устроить в городе хаос, зажечь все огни. Устроить чертов пожар и чертово прикрытие для какой‑то своей махинации. Он заплатил денег, сколько у меня зарабатывает половина смены девок, напрягая все три своих отверстия, а потом ушёл довольный, намекнув, чтобы я молчала как мертвая. Хорошо так намекнув. Но раз уж теперь я с вами…
– Этот тип? – найдя искомое, я ткнул изображением вампира в китаянку. Её изменившееся лицо не требовало произносить «да» вслух.
– Да что за дерьмо тут творится⁈ – зашипела змеей старуха, роняя на пол пепельницу.
– Мы как раз ищем этого говноеда! – улыбнулся я, набирая Маркхейма и предвкушая, как испорчу ночной отдых куче людей, включая вредную старуху, – Сейчас ты нам и поможешь!
