Летний сбор начался рано; чтобы призвать графов на войну, во все концы Империи помчались гонцы с письмами, запечатанными сургучной печатью Зигмара с изображением двухвостой кометы.

Наступил сезон военных походов, пришло время призвать к ответу Мария Ютонского.

Когда весенние дни налились летним теплом, сотни воинов раскинули палатки в чистом поле вокруг столицы Зигмара, и в течение следующих двух лун со всех концов Империи продолжали прибывать отряды мечников.

Бронзоликие азоборнки правили лакированными черно-золотыми колесницами, им вслед неслись возгласы восхищения и дружный свист бригундов, потрясающих копьями и демонстрирующих неуемным воительницам многочисленные шрамы.

С вестями от Пендрага и Мирзы прибыли облаченные в доспехи воины с горы Фаушлаг, и Зигмар с улыбкой прочел письмо старого друга, в котором тот описывал свои злоключения в попытке преобразовать общество, погрязшее в древних традициях. Пусть Пендраг находил задачу столь многотрудной, Зигмар отлично читал между строк и понял, что другу доставляет удовольствие подобный вызов судьбы; его порадовал жизнерадостный тон послания.

Южные короли снарядили по двести воинов каждый: угрюмые мерогены в своих характерных плащах ржавого цвета и стройные мечники меноготы в зелено-золотом. Талеутенские верховые лучники разъезжали по военному лагерю, демонстрируя всем свои умения, и в хвастовстве соревновались с бритоголовыми остготами, тоже стрелками из лука. Последних возглавлял Гэлин Венева, который подарил Вольфгарту бутыль с кумысом вместе с обещанием устроить по окончании военной кампании питейное состязание.

В придачу к двум сотням мечников граф Кругар прислал отряд Красных косарей — облаченных в доспехи конников, вооруженных сверкающими копьями и кривыми кавалерийскими саблями. Сам граф не приехал. Как и черузенский правитель, который прислал пять сотен разукрашенных татуировками воинов в туниках и плащах светло-коричневого цвета, что, без сомнения, было широким жестом. Также в Рейкдорф прибыла еще сотня дикарей-черузенов, чьи почти обнаженные тела покрывали витиеватые татуировки и боевая раскраска.

К концу весны под стенами Рейкдорфа собралось более девяти тысяч бойцов. В основном это были унберогены, хотя около трети войска составляли те, кто звал домом другие земли. Такое огромное количество воинов нужно было накормить и напоить. Нынешняя армия по численности значительно превосходила ту, которой располагал Зигмар, когда впервые задумал построить Империю. И снабжение провиантом стало задачей непростой.

Ведение боевых действий вдали от дома требовало наличия солидного обоза, поэтому по приказу императора дровосеки отправились рубить лес, чтобы обеспечить плотников древесиной. Мастера-лучники, оружейники и кузнецы города трудились день и ночь, изготавливая тысячи стрел, мечей и секир. Рядом с тяжелыми бревнами разобранных катапульт складировали веревки, кирки, ломы, пилы, топоры и лопаты. Так велик был вес груза, что пришлось мастерить новые хомуты, чтобы волы могли его тянуть. На прочные телеги устанавливали передвижные кузни, сотни ремесленников собирались в поход, чтобы содержать в исправности военное снаряжение.

Десятки тысяч фунтов зерна, муки и соли складывали подле сотен бочонков с соленым мясом и рыбой и другой провизией, которой должно было хватить на несколько месяцев. Эофорт вместе с целой армией счетоводов и писцов вел перечень поступающего со всей страны продовольствия, повозки ожидали описи, ибо для снабжения такой большой армии необходимым без тщательного учета не обойтись.

Когда утром прекрасного летнего дня взошло солнце, Эофорт объявил, что войско готово выступить в поход. Тогда жрецы Ульрика развели на вершине Холма воинов костер и совершили жертвоприношение богу войны. Алесса провела жриц Шалльи по всему лагерю, благословляя воинов и молясь богине сострадания и врачевания, чтобы та оградила их от бед.

Зигмар, Редван и Вольфгарт проехали через ворота Морра во главе двух сотен Белых волков и заняли место во главе колонны. Восторженные возгласы эхом разнеслись над холмами, когда Редван высоко взмахнул алым знаменем Зигмара, и вместе с императорским стягом над необъятным войском взлетел в небо хоровод цветастых флагов разных племен.

Белые волки повели армию по мощеной дороге на запад. Они выступили на войну.

Неделю спустя на переправе у города Астофен к армии Зигмара присоединились пятьсот эндальских воинов в черных доспехах. Кавалерийский эскадрон Вороновых шлемов под предводительством графа Альдреда и Лареда встретил императора в центре моста, на том самом месте, где погиб Триновантес, и Зигмар мысленно пожелал духу ушедшего друга доброй судьбы.

Теперь армия насчитывала около десяти тысяч воинов и почти тысячу маркитантов. Каждый вечер на привале конюхи, ремесленники, гуртовщики и торговцы ходили по лагерю, исполняя привычную работу и поддерживая все в полном порядке.

Настроение войска было приподнятым. Каждый вечер Зигмар сидел то у одного костра, то у другого, разговаривал с воинами и слушал их рассказы. Все с нетерпением ждали возможности проучить самонадеянного Мария за трусость и предательство и прогнать его воинов за моря. Зигмар не уставал напоминать, что ютоны тоже люди, и лучше их вернуть в лоно Империи, чем уничтожить, хотя сам не очень-то верил в такую вероятность. Марий бросил их в час нужды. Какой из такого человека союзник?

Армия повернула на север, и Зигмар повел войско через плодородные равнины на северных подступах к владениям эндалов, обходя болота и топи в устье реки Рейк. Хотя огромные пространства топей все еще таили опасность страшных трясин и стоячих заводей черной воды, густой туман над землей больше не собирался, и солнце ласкало землю теплом.

На Великом северном пути, где некогда проходила граница между владеньями тевтогенов и ютонов, к армии присоединился отряд тюрингов под предводительством могучего графа Отвина. Вождь берсерков привел под знамена императора отряд в четыре сотни воинов, состоящий из разукрашенных мужчин и женщин в беспорядочной смеси доспехов, кольчуг и кожаных нагрудников.

Воины Отвина с гордостью демонстрировали шрамы, полученные в битве на перевале Черного Огня, и среди них Зигмар заметил лицо воительницы-берсерка Ульфдар.

Отвин преподнес в дар Зигмару трех прекрасных быков из своих стад, а к пиру перед выступлением к Ютонсрику зарезали сотни коров мясных пород. На границе с землями Мария устроили великий праздник и не забыли о жертвоприношении Ульрику, Таалу и Шаллье.

На следующее утро Зигмар, по обе стороны от которого встали Отвин и Альдред, пересек Великий северный путь.

Война против ютонов началась.

Холодный утренний воздух прорезал свист тяжелого валуна, который описал красивую дугу и с хрустом дробящегося камня обрушился на уже поврежденную стену Ютонсрика. Резкий глухой стук и скрип веревок объявили о выстрелах других катапульт, и в сторону столицы ютонов полетели еще два снаряда.

Зигмар наблюдал за обстрелом в окружении десяти Белых волков и кивал мрачно и одобрительно. От удара в починенной кладке образовались выбоины, со скалистого уступа лавиной сыпались обломки.

— Вы строили умело, — прошептал Зигмар, обращаясь к тем, кто возводил эти мощные укрепления, — но я возьму город, чего бы мне это ни стоило.

Наконец зубчатые стены начали крошиться, но Зигмар рвал и метал оттого, что дал Марию возможность так основательно наладить оборону города, ведь чтобы поставить Ютонсрик на колени, потребуется года два осады. Возведение таких мощных стен обошлось Марию несказанно дорого, но чего-чего, а денег в Ютонсрике всегда было в избытке.

Оказавшись в защищенной песчаной бухте в устье Рейка, поселенцы-ютоны, изгнанные с родных земель тевтогенами, быстро сообразили, что это место станет отличной природной гаванью. На высоком продолговатом мысу в форме листа под названием Наматир они выстроили поселок, который за двадцать лет превратился в бурно развивающийся торговый город Ютонсрик. Ежедневно сюда на груженых экзотическими товарами кораблях приплывали торговцы из дальних южных земель, и, поговаривали, даже из мифических царств за Краесветными горами.